ЛитМир - Электронная Библиотека

Пролог

Константинополь1. Османская империя

1860 год

В имперский порт столичного Константинополя прибыло очередное судно с новой партией товара. Пришвартовалось оно в удобно огороженной гавани под названием Золотой Рог, это была длинная узкая бухта к северу от пролива, по берегам которой располагался город, по праву считавшийся самым большим и самым богатым городом Европы. Красавец Константинополь очаровывал и восхищал, выгодно расположившись на стратегическом мысе между Золотым Рогом и Мраморным морем, на границе Европы и Азии. Именно это обстоятельство давало городу неоспоримые преимущества в торговле и позволило ему заслуженно стать столицей христианской империи – наследницы Древнего Рима и Древней Греции в прошлом, а ныне гордо называться столицей трёх империй. С прибывшего судна началась выгрузка товара. Женщин силой вытолкнули из каика2 и при помощи хлыста стали гнать вперед по извилистым узким улочкам города в направлении мраморной колоннады. Любопытствующие, коих собралось достаточно много, с живостью проявляли свой интерес. Их цепкие руки с силой дёргали за волосы женщин, вероятно, проверяя на крепость и подлинность их роскоши. Они приценивались, торговались, громко спорили, кричали, бесцеремонно ощупывая, осматривая обезумевших от страха женщин.

Когда огромный чернокожий мужчина, выхватив Мари из перепуганной женской стайки, стал грубо прижимать её к себе, она чуть не закричала и, почувствовав его пальцы на своем теле, стала отчаянно вырываться. Француженку, идущую впереди Мари, тоже схватил какой-то сальный, с оплывшим лицом толстяк и, силой пытаясь раскрыть жирными пальцами рот девушки, стал бесцеремонно её разглядывать, считая зубы. После этого он с довольным хохотом оттолкнул девушку от себя, скривив пренебрежительную гримасу. Та споткнулась и, потеряв равновесие, чуть было не упала, но Мари, сумев к тому времени отбиться от чернокожего громилы, поспешила на помощь к бледной француженке и успела подхватить её.

За длительное путешествие у женщин получилось сдружиться, и именно Френсис рассказывала Мари о славе и величии знаменитого богатого города на процветающем юге. Теперь же Мари в полной мере могла убедиться в услышанном, увидев Константинополь своими глазами. Ей незамедлительно открылись его первобытная дикость, душевная убогость и бесчеловечность.

Странные, насыщенные до резкости запахи вызывали тошнотворные приступы. Порой их приторность и яркость провоцировали спазмы дыхания, и наступало удушье. При этом шум и неугомонность города становились невыносимыми и вызывали оцепенение, невозможно было понять и оценить, что же происходит. Лишь одного хотелось – закрыть уши и больше никогда не слышать эти непонятные звуки города, которые просто оглушали. Но отвратительней и ужасней всего были сами жители, заполняющие улицы этого города. Никогда прежде за всю свою жизнь Мари не доводилось видеть такое количество людей. Она была поражена разнообразием в их одежде, вольностью поведения, непонятностью их речи… Её окружали мужчины всех цветов и наций: чёрные как смоль, с тюрбанами на голове, они являли собой самое страшное зрелище. У одних глаза темнее южной ночи, у других – голубее самой яркой лазури. Головы одних абсолютно лысые, других – с пышными кудрявыми шевелюрами. Устрашающие лица с густыми, сходящимися на переносице бровями и с длинными бородами. И ни одной женщины среди них!

Мари зажмурилась, точно пытаясь прогнать ужасный сон, но, открыв глаза, увидела, что перед ней всё та же жестокая реальность – перед ней был величественный город Константинополь.

– Lève-toi, Francei!3 – тихо прошептала Мари. — Lève-toi

Френсис быстро поднялась и мелкими шажками, словно зачарованная тихим гипнотическим голосом Мари, пошла вперёд.

Мари, стараясь заставить себя не смотреть по сторонам, следовала за девушкой. Она, прилагая усилия, попыталась сосредоточить свой взгляд на стройной спине идущей впереди подруги по несчастью. Но все её усилия не имели должного успеха, ведь эти чудовища, напоминающие людей, эти нелюди, окружающие их слева и справа, продолжали свою пытку и истязания. На непонятном, напоминающем лай языке они громко что-то выкрикивали, вульгарно хохотали и продолжали щипать и дёргать её за лёгкую тунику и пряди распущенных волос.

«Бог мой! – взмолилась она про себя. – Хоть бы это поскорее закончилось! Уж лучше умереть…»

По горячим обветренным щекам женщины заструились тихие слёзы. Она остановилась на секунду – лишь только для того, чтобы приказать себе не сметь быть слабой. Не сметь. Затем отёрла предательски хлынувшие от обиды и унижения слёзы. Выпрямив спину, она уже спокойно и ловко увернулась от очередного любопытствующего и, гордо вскинув подбородок, твёрдой походкой зашагала вперёд. Она безгранично презирала эту похотливую, буйствующую толпу мужчин.

«Нет! Настанет время, и я попрощаюсь с этим городом навечно!» – пообещала она себе.

Мари сейчас очень сожалела о том, что пару месяцев назад она отправилась в это путешествие. Её неоднократно предупреждали, чем мог закончиться этот её порыв. Но без колебаний Мари приняла для себя решение последовать за мужем и, отыскав, вернуть его домой. По крайней мере так прежде думалось и желалось Мари. А что же теперь? Теперь по воле судьбы она будет выставлена на торгах в этой далёкой и жуткой стране. Возможно, всю оставшуюся жизнь она, русская княгиня, проведёт в рабстве у какого-нибудь торговца шёлка. И это в лучшем случае.

Три месяца назад она и двое верных друзей её мужа отплыли от берегов России. «Бедные Вольф и Анри…» Мари ещё раз крепко зажмурилась и смахнула накатившие слёзы.

Где же теперь Вольф и Анри?!

На третью неделю их путешествия «Щегол», отважная бригантина маркиза Анри Эварси, попал в шторм. Корабль разнесло в щепки. Мари и пару человек из команды подобрало судно, как потом выяснилось, торговавшее рабами.

Сначала Мари радовалась и благодарила Бога за подобное стечение обстоятельств. Узнав, что корабль-спаситель держит курс на Константинополь, Мари чуть не расплакалась от счастья, но после ей открылась страшная правда относительно команды и груза этого судна. И её жизнь разделилась на до и после… Что случилось после, ей трудно было представить и увидеть в самом страшном сне, отчего хотелось уснуть и больше не просыпаться. И она прикрыла глаза в желании отстраниться от всего происходящего с ней.

Споткнувшись о камень на мостовой, Мари чуть не упала. Она резко открыла глаза. И смогла устоять – и она устоит, подумалось ей. Она будет бороться и всю свою жизнь будет стремиться в Ольденбургское поместье – домой. Пусть Бог будет свидетель – она увидит своих детей и своего мужа, она не сдастся!

Мари наклонилась вперёд и пожала холодную словно лёд руку Френсис. Та в ответ ухватилась за руку Мари, будто та была её последней надеждой в этом мире. Мари, обняв девушку за плечи, поддерживая свою слабую подругу, почувствовала себя ещё более сильной.

Тем временем они приблизились к мраморной галерее-портику, примыкающей к роскошному зданию, на первый взгляд напоминавшему храм. Но, глядя на происходящее, Мари понимала, что этому месту было далеко до дома Божьего.

Женщины со всех кораблей яркими колоннами друг за другом сгонялись, как стада животных, к белокаменному зданию, окружённому бесконечной галереей. Огромных размеров арена имела только куполообразную крышу, которая и держалась благодаря колоннам, составляющим окружную галерею.

В центре арены стояли деревянные самодельные загоны, как для крупного скота. Распределив невольниц по небольшим группам, крупный чернокожий мужчина стал загонять пленниц в эти нехитрые сооружения. Группу женщин, в которую попали Мари и Френсис, сразу же повели в центр арены, где был установлен деревянный помост.

вернуться

1

Падение Константинополя как столицы Византийской империи случилось в 1453 году – произошёл захват столицы турками-османами под предводительством султана Мехмеда II. С того момента Константинополь (греч. Άλωση της Κωνσταντινούπολης) был переименован в Стамбул (тур. İstanbul), но сохранял своё первое имя – Константинополь – неофициально.

вернуться

2

Каик – лёгкое гребное (изредка парусное) судно.

вернуться

3

Вставай, Френсис! (фр.)

1
{"b":"684195","o":1}