ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вопреки разгромным поражениям, стремительному отступлению, колоссальным потерям в живой силе и технике в итоге предстояла – Победа.

Полная.

Сокрушительная.

«Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами» – эти слова из обращения к советскому народу, прозвучавшие из уст В. М. Молотова 22 июня 1941 года, легли в основу идейного пафоса советской литературы военного периода. Итоговая победа над фашистскими захватчиками – ее базовый концепт. Он выступает в качестве главного мобилизующего средства и источника вдохновения. Ему подчинены все компоненты художественной поэтики произведений той поры: система образов, композиционные особенности, драматургия сюжета, лексический строй, метафорическая инструментовка. Им определяется тип героя и структура его характера.

Произведения первых месяцев войны носят очерковый характер. Они отражают события с фотографической точностью. В то же время им присуща своеобразная плакатная выразительность. В чем-то они близки к эстетике «Окон ТАСС»: один или два, максимум три действующих лица, динамичный сюжет, эффектные обстоятельства, немногочисленные, но запоминающиеся детали, отсутствие психологизма, эмоциональная контрастность, героизация своих, фактически карикатурное изображение противника. Сочетание документального очерка и плаката – характерная черта прозы той поры. Это массовая литература, рассчитанная на неискушенного, простодушного читателя. Ей присуща занимательность действия, лубочная иллюстративность, простота и ясность авторской позиции, публицистическая заостренность. Слово писателя свидетельствует и взывает. Описывая событие, требует от читателя решительного отклика – действия.

Однако реальный враг был не так карикатурен, как хотелось. Он был силен. Он был подготовлен. Он был уверен в себе. Враг был хищен и жесток. Безжалостен. Как зверь. Хуже зверя. В своих злодеяниях он был изобретателен и неутолим. Глумлив и бесцеремонен. Ему мало было захватить и уничтожить. Ему нужно было оскорбить и унизить, оплевать и изгадить. С ним нельзя было договориться. Его нельзя было умолить. Его можно было только убить. Его нужно было убить. Не как зверя. Как нечисть. «Задача заключалась в истреблении нацистов, в создании такого сопротивления, чтобы русская земля стала для них землей отчаяния» (А. Толстой. «Семеро чумазых». 1942). «И не было ничего выше, благороднее во все времена, во всем мире, как убивать и убивать их и снова убивать» (В. А. Каверин. «Сила сильных», 1941)

Война затягивалась. Шли месяц за месяцем. Год за годом. Возникала трагическая временная ретроспектива, складывалась история войны: со своими этапами и периодизацией, с отступлениями и наступлениями, с блокадами и прорывами. Накапливался эпический опыт. Вызревало особое знание. В рассказах и повестях последующих военных лет война представала уже намного объемнее, сложнее, масштабнее. Трагизм происходящих событий, их цивилизационная сущность требовали от писателей не только агитации, но и глубокого анализа, философского подхода.

Соответствующим образом изменилась со временем писательская оптика. Значительно обновился арсенал средств художественной выразительности. По-иному создавались характеры. Иначе выстраивалась композиция. Неизменным оставался лишь концепт победы. В этом плане советская литература всегда была верна себе, верна партийным установкам и чаяниям людей. Концепт победы по-прежнему составлял ядро идейно-эстетической системы литературы военных лет, и чем ближе становилась реальная победа, тем значительнее было его воздействие.

Победа – результат целеустремленных, осознанных усилий, направленных на преодоление препятствий и обстоятельств. История преодоления определяет интригу каждого произведения военной поры. Даже если речь идет не о боестолкновении с противником. Хотя, конечно, эпизоды сражений наиболее выразительны и привлекательны, как для писателей, так и для читателей. Они нагляднее воплощают идею борьбы и чаще всего становятся предметом изображения.

Но еще больше волнует писателей борьба, идущая внутри людей. Их победы над страхом, над безволием, над эгоизмом. Драма человека, насильно вырванного из течения мирной жизни, из привычных обстоятельств, семьи, рабочего коллектива, вынужденного идти на лишения и жертвы – вплоть до самопожертвования, вынужденного взять в руки оружие и стать убийцей. Драма перерождения человека из обывателя в героя. Конфликт личности и обстоятельств.

Не менее значимо для военной прозы противостояние коммунистических идеалов справедливости, всеобщего равенства, общественного блага, которые вдохновляют советский народ, и захватнических устремлений фашизма, декларирующего расовую непримиримость, империалистическую гегемонию, антикоммунизм. Утверждение коммунистических ценностей дается в контрасте с бесчеловечной политикой гитлеризма. Коммунистическая идеология выступает в роли защитника гуманизма, просвещения, культуры. Фашизм предстает абсолютным злом, несущим угрозу не только Советскому Союзу, но всему миру.

Важнейшим двигателем художественного сюжета становится тема патриотизма советского народа. Подчеркивается многонациональный состав защитников советского строя. СССР – единая семья народов, утверждают создатели военной прозы. Взаимопонимание и совместные действия бойцов разных национальностей, готовность подставить в трудную минуту братское плечо, подлинный интернационализм, обогащенный воинской дружбой, прославляются наряду с проявлениями героизма и доблести. Русские, украинцы, белорусы, представители народов Кавказа, Сибири, Дальнего Востока, Севера и Средней Азии с равным мужеством и стойкостью воюют с ненавистным врагом, своей кровью поливая родную землю – на полях Украины, в лесах и болотах Белоруссии, на берегах Днепра и Волги, в горах Крыма, в степях Поволжья. Обороняя Москву, Ленинград, Сталинград, Севастополь. Освобождая Курск, Орел, Брянск, Смоленск, Харьков, Донбасс, Киев, Минск. Сотни малых городов и поселков, тысячи деревень, хуторов, аулов.

Так, в рассказе Г. Фиша «Случай у проруби» (1943) сапер Саид Ахмедов из Средней Азии вместе со своими товарищами Родионовым со Смоленщины и карелом Тойво Карху вступает в смертельную схватку с врагом в снегах Карелии, потому что Карелия для него, как и для Карху, как и для Родионова, – часть его страны, его Родины. И враг у них – один.

Так, комиссар Поликарпов в рассказе Андрея Платонова «Одухотворенные люди» (1943), очнувшись на поле боя, в оставшиеся минуты жизни помнит лишь об одном – о своих товарищах, об их общей Родине.

«Он увидел свою левую руку, отсеченную осколком мины почти по плечо. Эта свободная рука лежала теперь отдельно возле его тела. Из предплечья шла темная кровь, сочась сквозь обрывок рукава кителя. Из среза отсеченной руки тоже еще шла кровь помаленьку. Надо было спешить, потому что жизни осталось немного. Комиссар Поликарпов взял свою левую руку за кисть и встал на ноги, в гул и свист огня. Он поднял над головой, как знамя, свою отбитую руку, сочащуюся последней кровью жизни, и воскликнул в яростном порыве своего сердца, погибающего за родивший его народ:

– Вперед! За Родину, за вас!»

Какой бы фантастичной ни была эта картина, можно с уверенностью сказать, что каждый герой советской прозы военной поры мог бы повторить подвиг Поликарпова, его предсмертные слова.

Родина – это не просто территория государства. Родина, утверждают писатели, – это историко-культурная целостность, сотканная из судеб миллионов семей, их родовой памяти, многовекового опыта и традиций. Советские воины защищают не только своих отцов и матерей, своих жен и детей, но и честь и славу предков. Непременным элементом композиции многих произведений военного времени является ретроспектива в довоенную пору. В авторских отступлениях, в воспоминаниях и рассказах героев рисуется не просто спокойная, размеренная повседневная жизнь, а жизнь одухотворенная, проникнутая сознанием исторической преемственности, любовью «к отеческим гробам». Горизонты Родины лежат не только в пределах видимого глазу пространства, но и в открытой духовному взору истории. И потому, например, герою рассказа В. Шишкова «Гордая фамилия» (1942), истекающему кровью красноармейцу Саше Суворову, может явиться на помощь его великий тезка, прославленный генералиссимус Александр Васильевич Суворов и сказать: «Крепись, чудо-богатырь. Крепись!» И боец воспрянет. И будет спасен. Фантастика? Нет – правда Родины.

2
{"b":"68486","o":1}