ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Мам, — стараясь говорить спокойно, я сжала ее пальцы, — мальчик Рабос, которого мы взяли на воспитание, работает у нас слугой уже очень давно. Нестор.

— Детка, — мама улыбнулась, потирая мои плечи, ты просто устала. Напряженное вышло утро, я тебя подвела, еще эта клятва. Если хочешь, мы можем уточнить у старших слуг, — аккуратно сказала мама, — но милая, ты же против того, чтобы Рабосы работали за еду и кров над головой.

— Тогда откуда ты знаешь, что от работал именно так! — вскрикнула я.

Мама нахмурилась, недоуменно тряся головой.

— Детка, но они же и не работают по другому. Это же Рабосы.

Конец — это новое начало. Часть 4

Когда-то

Где-то

Валери

Руки дрожали, пока пальцы стирали с песка спираль. Подхватив веточку, я вновь вернула изображение равновесия, Всевышнего, Сильнейшего и Безмолвной, но на этот раз палочку изобразила вертикально. Немного подумав, стерла с верхушки Всевышнего. Оливер внимательно наблюдал за моими молчаливыми размышлениями, разглядывая новые ставшие вертикальными качели.

— Рассказывай, — завалившись на траву, подперев ладонью голову, спросил Оливер, — что это?

Закусив губу, я повторила пальцем рисунок еще раз, словно пытаясь убедиться в его правильности.

— Это сейчас, — прошептала я, — Всевышнего нет, Сильнейший и Безмолвная тут. Они остановились, — кашлянула, поднимая взгляд на нахмурившегося Оливера, — остановились же?

— А я разве спросил “когда это”? — палец Оливера коснулся рисунка там, где виднелись палочки Сильнейшего и Безмолвной, — Что это, Валери?

— Нарушенное равновесие, — прищурившись, прошипела я, — что же еще это может быть?

— И долго они вот так будут стоять? — словно не услышав моего ответа, спросил Оливер.

— Пока не свалятся, — съязвила я, потирая глаза, — как задрали твои ребусы.

Улыбнувшись, Рабос положил голову на бок, всматриваясь в мое лицо, словно видит впервые. Хитрый блеск его глаз мне не понравился. Вздохнув, я присела, пытаясь подтянуть ноги к себе. Вот как это бесит. Ощущение ограниченной свободы. Ходить только на длине своего поводка.

— Мои? — спросил Оливер, — Хорошо. А я — кто?

Тяжело вздохнув, я закатила глаза.

— Я. Моя часть подсознания, что, — я развела руками, — в общем это я.

— Справедливо, — кивнул Оливер, — а кто сейчас там, в Пограничном лесу?

— Я, — от ощущения, что сейчас меня ударили по лицу, поморщилась, пытаясь избавиться от него, — с гибридным потоком. Чудовище Пограничного леса.

— Принимается, — усмехнулся Оливер поднимая палочку и направляя ее на меня, — а ты здесь — кто?

— Валери Крейн, — прошипела я, — так и будем по кругу ходить?

— Тебе же нравится это, ходить по кругу, — улыбнулся Оливер, — иначе бы уже давно посмотрела собственному страху в глаза.

— Слушай, — я подскочила на ноги прямо в Исиде, заставляя брызги от реки поднятся, — я видимо очень умная где-то глубоко внутри, но какого черта ты просто не можешь сказать мне ничего прямо?

— Ты и ответь на этот вопрос, — улыбнулся Оливер, кивая на рисунок, — ты стерла отсюда Всевышнего, перевела качели в замершее вертикальное положение, но почему-то оставила на них Сильнейшего и Безмолвную. При этом, ты говоришь, что это сейчас.

— Я просто предположила, ясно тебе?! — крикнула я, ощущая, как плечи вздрагивают от каждого слова.

— Что предположила, Валери? О чем ты подумала, когда нарисовала это?

— Я, — тряхнув головой, я постаралась поймать вновь ускользающую мысль, — я не знаю. Но ты не говоришь мне ничего прямо, потому что в моей голове какой-то блок, так? Что-то мешает мне видеть очевидное, что я уже знаю.

— Для того, чтобы видеть, Валери, нужно посмотреть, — улыбнувшись, Оливер отвел взгляд, — а закрыв глаза нельзя увидеть ничего, кроме красного света, что на самом деле лишь тонкие капилляры внутри твоей кожи.

Кожа.

Зацепившись за это слово, я вытянула вперед руки. Ведь я сразу заметила это, еще до появления здесь Оливера. Неестественно белые, словно сделанные из фарфора, тонкие, без единого волоса. Не мои руки. Но я чувствовала каждое движение Оливера, его прикосновение волос к плечам. Как в ладони отозвался удар по моей спине, когда тот утешающе похлопал. Чувства были связаны с этим телом. Зажмурившись, я чувствовала, что ноги в воде дрожат.

“Ты правда здесь?”

“А ты здесь?”

Единственная встреча с Безмолвной, что я помню, была здесь. В этом самом месте, а подобно Оливеру, вылезла из воды, и так же, как и он оставалась совершенно сухой.

Ком в горле мешал дышать, а лишь вновь и вновь слышала голос Оливера.

“Посмотри своим страхам в глаза”

Еще бы найти силы их открыть. Сжав руки в кулаки я почувствовала, как ногти впиваются в кожу, оставляя наверняка красные кровавые следы полумесяцев.

Не так.

На фарфоровой бледной коже.

Словно в замедленной съемке видела, как Оливер подползает к краю, отражаясь в Исиде.

Здесь же все должно помогать мне. Даже чертово скачущее туда сюда солнце.

Чувствуя, как соленая влага коснулась щек, я медленно открыла глаза, смотря прямо на гладкую поверхность Исиды.

Сердце остановилось. Сам воздух прекратил движение. Потому что я не могла больше контролировать ничего вокруг. Кроме собственного сознания, что грозилось покинуть и это место. Облизнув губы, я смотрела на свое отражение, что было знакомо мне. Лишь раз я видела ее.

Один чертов раз.

Отражение повторило мое хаотичное движение пальцами по щекам, что размазывали слезы по заостренному лицу.

— Исида Марил, — прошептала я, видя, как губы шевелятся, — нет. Просто Исида. Безмолвная. Это стало началом конца.

Сильнейший. Глава 4

Дорогие мои!

Детективная линия вся расписана здесь:-)

Главный злодей пойман.

Остались лишь тайны прошлого и спасение Мира (по мелочи)

так старалась распрятать все улики по трем книгам

Приятного чтения!

Эрик Крейн

Прохладные струи воды стекали по телу возвращая разуму хоть какую-то трезвость. После ухода Бака уснуть так и не получилось. От перегруза информацией голова раскалывалась, а все мысли снова и снова возвращались к Алану. К тому, что сказал Макс. Закрыв кран с горячей водой я все еще стоял под ледяным потоком, обжигающем тело. Срочно заняться делом — это единственный вариант прийти в себя. Той его частью, где нет ничего о братьях, богах и семи тысячелетним существовании. Смеситель треснул в руке. Чертыхнувшись, перекрыл воду и подхватил чистое полотенце. Аромат свежевыстиранного белья успокаивал, возвращая в реальность.

Суть, что пахнет словно утро после мороза.

Ткань затрещала в руках. Опомнившись, я быстро обернул полотенце вокруг бедер, поднимая взгляд в зеркало. Все те же шрамы сеткой захватывающие все тело. Тонкие полумесяцы от зубов чудовищ, что я чувствовал с каждым днем меньше, сейчас словно зажглись ярким пламенем, возвращая в роковой день. Затянувшиеся круглые отметины от приженных ран. Ниточки тех, что умудрялись шить, когда были медикаменты и аптечка. Бесконечная война словно полностью поглотила это тело. Схватившись руками за край раковины, я ближе подвинулся к зеркалу.

— Человек, — прохрипел, прочищая горло, — я — человек.

Мы все ничто. Поток песчинок в чашах весов у тебя в руках.

Ничью жизнь я не мог считать песчинкой. Никогда. Слишком хорошо видел ее ценность. Я помнил обжигающе ледяной дождь и землю, в которой то тонули ноги, то не втыкалась лопата, когда пытался похоронить безымянного Рабоса. На братских могилах, каждый раз вспоминаю его именно так. Безымянный. До одурения больно. Стирая руки до кровавых мозолей, с остервенением рыл ту яму. Словно это могло ему помочь.

Я был готов умереть за них всех.

Нет.

Я действительно умер за них.

Намного позже, от своей руки. Но я сделал это. И был готов снова. За каждую букву, что ночью тихо при слабом свете лампе вновь и вновь перечитывал в Книге Валери. Однажды она перестала их писать. Просто не смогла больше держать их всех в себе. Бесконечную нескончаемую череду имен, что навсегда просто забыты Миром. Отданы на растерзание тварям. Необходимая жертва, чтоб кто-то мог спокойно спать и жить. Насколько же противно было, когда Правящие произносили это. Когда Рэндал сказал это — я почти убил его. Почти. Перелистывая страницы, вспоминая лица. Чтобы они остались жить хотя бы там, в моей черепной коробке.

40
{"b":"686338","o":1}