ЛитМир - Электронная Библиотека

Шарусси

Ровный диск пурпурной луны свисал над самой кромкой земли. Крупный, грузный, он вот-вот грозил обрушиться и придавить рукав реки, по берегу огибающий древний лес. Выстроившиеся хищным частоколом деревья наступали, еще немного и, можно подумать, сомкнутся монолитной стеной пред нежданными путниками. Девушка панически огляделась - бежать больше некуда. Волчий вой гнал испуганную кобылу вперед, на ощеренные копьями ветви. В воду? Брода второпях не найти, да и в плёс неровен час угодить. Река Вишенка прибрала к себе множество неосторожных путников, и особой кровожадностью она отличалась именно ночью. Вправо не уйти, ночные стражи дорог сжимают круг, торопливые лапы перебирают полевые цветы, подминают травы.

-А-а-авуу, - протяжно взвыл вожак, разгоряченный охотой. Десятки голосов тут же наперебой подхватили леденящий душу зов.

Запыхавшаяся кобыла испуганно всхрапнула и сиганула из галопа в карьер, натужно вытягивая шею. Всадница всеми силами держала равновесие, то приподнимаясь над седлом, то входя в темп на более мягком аллюре. Несчастное животное, не привыкшее к гонкам на выживание, изнурительно подбрасывало задние ноги, ежесекундно норовя, в лучшем случае, выбить наездницу. О худшем и думать не хотелось, потому что как раз он и маячил конечным пунктом в жизни буквально через пять, четыре, три…

Деревья приближались, росли на глазах. Темные, исполинские, грозные.

Девушка пригнулась к конской шее, вытащила ноги из стремян и приготовилась к неизбежному болезненном падению. Ее с детства научили, что вовремя покинутое седло, спасает как минимум одного в тандеме.

Кобыла стремглав пролетела сквозь расступившиеся ветви, будто и не видела перед собой никакой преграды, и еще какое-то время неслась в кромешной темноте, а потом споткнулась, задела крупом ствол и, суматошно перебирая копытами, скатилась в овражек.

Наездницу швырнуло вверх и вбок, неудачно приложив плечом о выступающее корневище. Она с глухим стоном боли сжалась в комок, переводя дыхание. Всхлипнула, как если бы старалась сдержать подступающие к горлу рыдания, еще раз.

Вековые деревья недоверчиво прислушались к человеку, присмотрелись и ахнули.

«Новый Хранитель» - послышался странный, но различимый шелест.

«Новый Хранитель».

Девушка плакала, как никогда в жизни. Она выла и скулила, уподобившись недавно преследующим волкам. Ее сердце, разбитое, покинутое, не просто болело - выжигало изнутри тело, иссушало горло, скрючивало дрожью пальцы. Миг – и она истошно закричала в темноту, зная, что никто живой не станет свидетелем позорной слабости. Только духи леса и силы природы, но они не осудят, примут, поймут. И никому не расскажут.

Сегодня ее тридцать третье лето. Сегодня в ней проснулась магия. Шарусси.

Шарусси – тьма, приговор, конец выстроенной жизни.

Но что такое тьма, когда тебе восемнадцать? Пустой звук, пугающая сказка у ночного костра в праздничную луну, под которую танцы не кончаются до самого утра.

Что для девушки тьма, когда приходит двадцать пятый год, и соседский добрый парень сладко поет о вечной любви? Несбыточные россказни древних, редко подтверждающиеся в жизни.

В тридцать третий день рождения в полночь тьма становится домом. С новым отсчетом дня, в теле просыпается шарусси. Пробудившаяся магия, как вселяющийся ветер, зовет избранника на волю. И нет у него с тех пор больше ни пристанища, ни родственников. Зато появляется долг. Шарусси не зовет многих и не зовет часто, она не имеет предпочтений, но твердо навязывает свои правила игры.

Шарусси испокон веков создавала Хранителей, призывала рожденную магию на защиту природы, мира или спокойствия. Шарусси – баланс, так рассказывали предания.

Глава 1. Путь

С дня моего рождения минуло чуть более месяца. Сорок три раза взошло солнце, тысячу часов отсчитал диск на запястье с того момента, когда я очнулась в лесу и осознала необыкновенную силу шарусси. Ночь приходила на смену дню, дожди чередовались с засухой, Нанэук и Цанте не поменялись местами, мир продолжать жить, как жил до моего обращения. Мне же пришлось учиться заново дышать, используя те же легкие, что у меня были раньше, привыкать к звукам природы, распознавать шепот духов леса, рассчитывая на имеющиеся уши. Я училась ходить своими ногами и говорить при помощи знакомого рта. Я училась понимать и управлять собою. Физически не изменилось ничего, и встреться мне сейчас старый знакомый, обыкновенно прошел бы мимо, наспех махнув головой в приветствии и не заподозрив произошедших изменений.

Люди видят оболочку. А я изменилась внутри.

Глаза зверей стали моими глазами, твердь земли передавала мне впитанные звуки, а ветер доносил запахи, рождающиеся за милю от моего носа. Границы восприятия стирались, шарусси не подчиняла силы природы, она и была природой. Знания стекались в мой распахнутый разум полноводной рекой, и первые дни я провела во сне, выступающий защитной реакцией организма на передовой. Тело бросало то в жар, то в холод, сознание все время теряло связь с реальностью, и порой казалось, что я просто сгораю в лихорадке. Мне помог Аброр, Хранитель нашей эрии. Он нашел меня на рассвете первого дня и отвел в сторожку, скрытую в лесу от посторонних глаз. Маленький дом без крыльца и двумя крохотными комнатушками стал пристанищем знаний, а Аброр - моим наставником.

Шарусси дала мне многое, открыла невиданный ларец возможностей из магии, силы и знаний, но она не объясняла главного — причины. Как происходит отбор, кто придумал порядок вещей и почему именно я? Аброр говорил, что нет смысла искать начало, когда ты уже находишься в пути, глупо возвращаться назад, чтобы посмотреть, что осталось за спиной - есть только движение вперед.

-Этот мир сотворен таким, какой он есть, - говорил наставник. -Люди его гнут под себя, а мы следим за балансом. Хранители созданы, чтобы хранить равновесие, помогать Правителям в их нелегком труде и защищать все живое. Скоро ты покинешь Норкд и отправишься в дорогу, чтобы найти свое пристанище. Ты станешь подле Правителя по правую его руку и принесешь спокойствие его землям.

Аброр замолчал, задумавшись, и я воспользовалась заминкой:

-Мне по душе такая жизнь, как у вас, в лесу. Я не хочу идти к Правителям и помогать им с государственными делами.

Я не могла бы назвать себя аполитичной или беззаботной женщиной, у которой интересы сводились к вариантам блюд к семейным трапезам и выбору наряда для выхода в свет. Напротив, я всегда выражала активную позицию за права людей и искренне переживала, когда их нарушали. Несправедливость и тщеславие некоторых правителей Нануэка и Цанте вводили меня в состояние тоски и отчаяния от собственного бессилия. Я понимала, что мир политики жесток в своих компромиссах и оттого не желала в него ступать, как не желают люди пачкать новую обувь. Разве плохо жить вот так, в чаще, покрытой мхом? Если бы Хранитель позволил мне остаться в пределах его земли, я могла бы оказаться полезной и иногда навещать родную эрию.

Старец рассмеялся, и меня выдернуло из размышлений.

-Я не живу в лесу постоянно. Да, у меня здесь есть небольшой домик, но их у меня много разбросано, то тут, то там. Я часто странствую, и мне нужно останавливаться где-то на ночлег или переждать непогоду. Сейчас я здесь только ради тебя.

-Почему тогда вы странствуете?

-Шарусси зовет, она знает, где нужнее, - пожал он плечами. -Обычно мы, хранители, ходим по вверенным нам эриям, помогаем людям, слушаем духов, а потом возвращаемся к Правителю. Так или иначе, все равно возвращаемся, возле него шарусси чувствует себя спокойно, набирается сил.

-Потому что Правитель навсегда связывает Хранителя с собой особым ритуалом силы?

-Да, поэтому. Я говорил тебе, без этого ритуала ты утратишь шарусси. Но к прошлой жизни вернуться не сможешь. Шарусси — это билет в один конец, девочка.

-Жалеете, что вытянули его?

-Я спас столько жизней, что если и жалел в начале пути, то сейчас думаю совсем иначе. Посмотри внимательно, как прекрасен этот лес, как разнообразны животные и птицы. Ты чувствуешь каждого из них, они становятся тебе родными и понятными. Пожалуй, я жалею о том, что не сразу понял, как мне повезло, и потратил несколько лет в бесполезных попытках найти способ вернуться назад.

1
{"b":"687202","o":1}