ЛитМир - Электронная Библиотека

Часть первая

I

Амарель смотрел на сыр и яйца, которые жена старосты выложила на стол, и неохотно слушал чтение молитвы Четырём Богам. До чего набожный старик попался! И любопытный – он не только хотел посидеть с таким необычным гостем, как «огненный волшебник», за трапезой, но и хорошенько расспросить. К счастью, староста не знал, что его гость – бывший колдун хана Эрекея.

Недалеко отсюда были выжженные леса и пара деревушек, которые дракон когда-то обратил в пепел. Амарель старательно обошёл их стороной, ведя в поводу тёмно-гнедую лошадь, которой так и не придумал имя. Эту лошадь Амарелю дал кто-то из воинов Эсфи взамен его серой, погибшей на Мервенской равнине.

– Да будут Четверо Богов милостивы к нам, – закончил староста и принялся с хрустом жевать очищенную луковицу. Выглядел он как обыкновенный немолодой крестьянин, только одежда поновее и без заплат. – Угощайся, огненный волшебник. Закололи бы для тебя поросёнка…

– Не надо, – Амарель успел заметить, что деревня еле сводила концы с концами, и лишний кусок не полез бы ему в горло. Он и от сыра-то отрезал немного.

– Откуда путь держишь? – спросил староста и крикнул жене, чтобы поставила на стол не дешёвое вино, а то, что получше, в погребе припасённое. Амарель запихал себе в рот целое яйцо и был слишком занят, чтобы ответить на вопрос.

– Из Эльдихары, наверно, – решил староста, и Амарель кивнул. – А там у вас, волшебников, школа есть?

От удивления Амарель едва не подавился. Он не слышал, чтобы дэйя открывали школу – наверное, какие-то местные выдумки.

– Н-нет, – он справился с половиной яйца и теперь мог говорить с набитым ртом. – Мы… мы сами учимся… владеть своим даром.

А ведь и вправду было бы хорошо открыть школу. Королевские Лисы в Гафарса брали учеников, но только для того, чтобы те им преданно служили, как рабы, а Эсфи всё устроит бескорыстно, ради блага дэйя. Амарель был в ней уверен.

– Как так нет школы? – староста расстроенно покачал головой. – А мой-то старший сын к вам подался. У него дар…

– Какой дар? – спросил Амарель из вежливости.

– Пока не знаем, какой, но дар непременно есть, – уверенно отозвался староста, оглянувшись на жену – крепкую, молчаливую женщину с недовольным лицом, которая принесла запылённую бутылку вина, со стуком поставила на стол и скрылась. – А то отчего из рук у него всё валилось? Ни корову подоить не мог, ни в поле пахать, ни дрова рубить, ни рыбу ловить, когда господин граф разрешит рыбную ловлю… И косой, боги благословили. Значит, дэйя!

Амарель едва не рассмеялся, но вместо этого стал есть сыр. Старшему сыну старосты и так, и эдак будет лучше в городе – дэйя он или нет.

– А ты на севере что ищешь? – допытывался староста, наполняя кружки вином. – Неужели драконьи сокровища? – Он хмыкнул в бороду, и Амарель серьёзно подтвердил:

– Именно! Слышал, в Драконьих горах кто только ни побывал, и ничего не нашли. А я найду, – и он придвинул к себе кружку.

– Шутишь? Или вправду туда идёшь? – Староста неодобрительно зацокал языком. – Зря только время потеряешь. Нет там сокровищ. И слава дурная ходит – что сам огненный дух эти горы проклял. Смотри, сгинешь!

Амарель улыбнулся – ох уж эти сказки и легенды. А староста всё больше хмурился и рассуждал, забыв о вине:

– Говорят, и драконье проклятье лежит на этих местах. Хорошо, сами драконы померли… последнего королева Эсферета с её войском извели. Ишь, в Бей-Яле прятался, чтобы потом напасть!..

Вот теперь Амарель перестал улыбаться. Староста мрачно продолжал:

– Деревню Тирма из нашей общины начисто в прах обратил. И дома, и людей, и скотину. Ты, наверное, видел пепелище, волшебник.

– Не видел, – через силу выдавил из себя Амарель. Он разглядывал тёмно-рубиновую жидкость в своей кружке, не желая слушать старосту, но голос того барабанил по ушам:

– Наша-то деревня чудом уцелела! Не добрался злодей. С ним, говорят, ещё ханский колдун был, но колдуна мы не видели. Те, кто видел, сказывали, что у колдуна на голове рога, весь в чешуе, из ноздрей дым, изо рта огонь, даже из глаз огонь! Дар у него был, как твой.

Интересно, мог ли староста подумать, что у этого колдуна хватит совести вернуться и стать гостем северян, которых он должен был жестоко усмирить? Пожалуй, нет. Амарель совсем не походил на злодея, даже если бы молва обошлась без рогов и чешуи, и прекрасно о том знал. И по северу он путешествовал в тёмно-коричневом плаще, пряча под ним одежду из драконьей кожи.

– Хоть кто-нибудь уцелел из Тирмы? – тихо спросил Амарель, склоняя голову к кружке. Жаль, что волосы отросли не настолько, чтобы скрыть его лицо.

– Одна девчонка уцелела, – вздохнул староста, с шумом отпил из кружки. – Только с ума сошла…

Амарель вдруг вспомнил, как утром зашёл в деревню: чавкающая под сапогами грязь, мычание коров, кряканье уток и гогот гусей, колодезный скрип и… девчонка лет пятнадцати. Лохматая, с бессмысленным взглядом, она сидела и мазала себе грязь на щёки, а вокруг с визгом носились деревенские ребятишки.

– В общине теперь только три деревни, – ворвался в мысли Амареля голос старосты. – Еле перебиваемся… трое лошадей пали…

Амарель слушал его, ковыряя ногтем деревянную столешницу и жалея, что не может прямо сейчас сбежать. Спрятаться. Что-нибудь сделать, чтобы отвращение к самому себе перестало грызть его изнутри. Уже ничего не хотелось – ни есть, ни пить, ни выдумывать истории, чтобы удовлетворить любопытство старосты.

– Говоришь, в горах огненный дух? – очнувшись, Амарель перебил старосту, который продолжал монотонно бормотать. – Так мы с ним поладим. Пора мне в путь.

Вино Амарель так и не допил.

…– Не ожидал от тебя, – спокойно, чуть удивлённо прозвучал голос Сверна.

Зелёный камушек лежал в костре, разожжённом на берегу озера. Амарель стоял почти по колено в воде – плащ он сбросил, положив на землю так, чтобы искры от горящих веток не могли до него долететь.

– Я обойдусь без лошади, – Амарель мысленно представил утомительный поход по горам, затосковал, но тут же напомнил себе, ради чего идёт. – И без денег.

С собой у него было два десятка медных церов, которые Амарель отдал старосте для той девчонки. Уж наверняка в городе что-то можно для неё купить на эти деньги. Хоть бусы, хоть новое платье взамен того, в прорехах, что было на ней.

Староста задумался, а потом оживился:

– Девчонка, стало быть, не просто сумасшедшая?

– Я посмотрел на неё, – на ходу сочинял Амарель, – и понял, что её благословили Четверо Богов! Так и выжила одна из всей деревни.

Лучшего объяснения своей щедрости он бы не сумел придумать…

– И теперь с ней станут почтительно обращаться? – вернул его из воспоминаний голос дракона.

– Да. Надеюсь, староста побоится класть мои церы в свой карман, – Амарель нагнулся и стал мутить воду, надеясь выловить потом мелкую рыбку. Он пробовал такой метод несколько раз, но всё не получалось – рыбка ускользала. – А лошадь им пригодится для пахоты.

Отдавая лошадь и деньги, Амарель почувствовал себя лучше, достойнее, а значит, он поступил правильно.

– Это же не твоя вина была, – несмотря на шум, Амарель ясно расслышал, что сказал Сверн. – Я жёг деревни, леса. Я мог этого не делать! Взять тебя в охапку и улететь…

– Нет, моя! – Закусив губу, Амарель с удвоенной силой задвигал руками в воде. – И нужно… нужно делать всё…

Он не договорил – и Сверн не отозвался. Уже идя к берегу с двумя трепыхающимися рыбками, зажатыми в кулаках, Амарель закончил:

– …Что можешь, когда встречаешь тех, кто… пострадал из-за тебя.

Получилось неуклюже, но Амарель не в храме с проповедью выступал. Сверн должен понять! Рыбок Амарель бросил на траву, и они дёргались и подпрыгивали, пока он хмуро рассматривал свои окровавленные ладони. О чешую ободрал, пока сжимал скользких серебристых рыбок, не давая им вырваться.

1
{"b":"687654","o":1}