ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Заняться? – настороженно переспросил Келемвар. – Каким образом?

– Откажи в смерти тем, кто ведет войну оправданно.

– Отказать в смерти? – только и смог вымолвить оторопевший Келемвар.

– Ничто не смогло бы привести все войны Фаэруна к более быстрому концу. Темпос будет вынужден сделать так, как мы просим.

– Ты безумна не меньше Кайрика! – прокричал Келемвар. Разумеется, это было невозможно: Мистра обладала вполовину меньшим умом, чем Кайрик, а потому не могла быть столь же безумна. – Даже если я сумею определить, какая из воюющих сторон ведет справедливую войну – а это компетенция Тира, не моя, – Темпос никогда не нарушит обещания Маску.

– К тому времени, когда я закончу с ним разбираться, Маск будет умолять Темпоса отозвать обвинения.

Келемвар вскинул бровь:

– А мне казалось, ты обещала не вмешиваться в судебное заседание.

– Это было до болезни Адона. Важнее то, что Маск и в прошлом не имел отношения к суду и не будет его иметь впредь… Суд вообще не состоится, по крайней мере, для нас с тобой.

Келемвар глубоко вздохнул и не ответил. Мистра внимательно в него всматривалась.

– Ты что, не собираешься ничего предпринимать?

Келемвар покачал головой:

– Ты просишь меня нарушить мой долг бога Смерти.

– Но ведь это ради Адона!

– Я знаю. – Келемвар закрыл глаза. – И отказываюсь ради нас. Если ты хоть что-то предпримешь, считай, что ты проиграла.

Мистра попятилась:

– Что с тобой случилось? – Она шагнула с холма в пустое пространство. – Поговорим, когда к тебе вернется разум!

Келемвар посмотрел вслед исчезнувшей богине, потом обратил взгляд на Паутину Змей.

– Жергал!

«Я здесь, как всегда. – Рядом с Келемваром возник пустой плащ сенешаля. – Чем могу служить?»

– Слышал, что произошло между Мистрой и мной?

«А вы желали, чтобы я слышал?»

Келемвар задумался на секунду, затем покачал головой:

– Нет, скорее всего, нет.

Жергал уставился своими желтыми глазищами на клумбу алых лилий.

«В таком случае я ничего не слышал. Что-нибудь еще?»

Келемвар кивнул, повернувшись лицом к сенешалю.

– Мистра была права в одном: мне давно пора начать действовать. – Он шагнул с вершины холма сразу в тронный зал Хрустального Шпиля, хотя расстояние между ними было огромное, такое, что и верблюд за два дня не пробежит. – Жергал, я хочу, чтобы ты подготовил список всех моих судейских решений, что я принял с тех пор, как стал богом Смерти.

Сенешаль вновь оказался рядом с Келемваром, его пустой плащ развевался, как знамя на ветру.

«Всех ваших решений?»

– Всех до единого. Скоро вернется Авнер с новым сообщением. Если дело повернется так, как я ожидаю, то нам предстоит много работы.

28

Хале понадобилось совсем мало времени, чтобы отыскать меня в лесу, где я упал, ведь моя рука была вымазана в крови Серебряного Облака, а кобыла сразу чуяла запекшуюся кровь. Через несколько минут я вновь оказался у нее на спине и продолжил свое священное паломничество, мчась во весь опор. Мое долгое падение никак на мне не сказалось, если не считать той встряски, которую получило прогнившее сердце Кайрика. Хотя мысли мои по-прежнему были заняты тем чудом, что приключилось с моей неверной женой, я все-таки усвоил урок и все время осторожно поглядывал через плечо. Видимо, гиппогриф Арфистки пострадал больше, чем я, во время нашей короткой стычки. За весь день я ни разу не заметил ни ведьмы, ни ее зверюги; так продолжалось до тех пор, пока я не въехал в Арабель незадолго до темноты.

Хотя Единственный почтил этот город, пожив там недолго до Времени Бедствий, Арабель с виду ничем не отличался от любого другого варварского городка: в нем так же было полно бродячих псов и в открытых канавах роились насекомые. На узких кривых улочках почти не было людей, большинство жителей у себя в домах поглощали ужин. В воздухе витали запахи жареного мяса и теплого хлеба. После моих утренних испытаний и последовавшего за ними нелегкого пути я чувствовал, что заслужил хорошую еду и мягкую постель.

Я направил Халу к одному из немногих людей на улице, – это был здоровяк охранник, дежуривший перед каким-то домом. При нашем приближении он повернулся к нам лицом и перехватил обеими руками алебарду.

– Добро пожаловать, путешественник, – произнес он. – Чем я могу…

Не успел я произнести ни одного слова, как Хала перекусила его алебарду пополам и отбросила охранника на мостовую.

– Клянусь Тормом! – Охранник выронил бесполезную палку и потянулся к мечу. – Следи за своим животным!

Бедняга не знал, какую глупость произносит. Его меч еще не покинул ножен, а Хала уже откусила изумленному парню руку. Нет смысла описывать, что затем последовало, скажу лишь только, что мне повезло: я успел спасти кошелек с монетами, прежде чем моя прожорливая лошадка проглотила стражника целиком.

Я отошел в конец улицы и благодаря своей темной одежде и растрепанному виду умудрился выглядеть настолько подозрительно, что те несколько прохожих, которые оказались на улице, перешли на другую сторону. Пока я слушал, как Хала поглощает свою еду, мои мысли естественно обратились к собственному пустому желудку и мягкой постели, которой я мог бы насладиться после ужина.

А стоило мне подумать о мягкой постели, как я тут же вспомнил о жене и о несвоевременном чуде. Желчь вскипела у меня внутри, грудь сковало обручем, и я так разозлился из-за дел, творящихся в Калимшане, что даже не заметил тощей фигуры в плаще с капюшоном, пока этот человек почти не наткнулся на меня.

Я посторонился и решил обратиться к нему с тем же самым вопросом, который собирался задать охраннику.

– Господин, не могли бы вы подсказать мне хорошую гостиницу?

– Ну конечно! – Человек заговорил на тысячу голосов, а когда поднял голову, я разглядел костлявое лицо Кайрика. – Но до тех пор, пока ты не нашел «Кайринишад», какой тебе толк от гостиницы?

Заклинание вынудило меня ответить:

– Я голоден и устал.

– Ну и что? – спросил Кайрик.

Я вздохнул, понимая, что бесполезно заявлять, будто я не в состоянии продолжить путь без отдыха. Правда заключалась в том, что я жалел самого себя и по этой причине не хотел ехать дальше, и кто знает, что еще я мог бы выпалить сгоряча?

– Малик, похоже, ты больше не болеешь всем сердцем за дело. – Единственный постучал по своей груди, напоминая мне, как он это узнал. – Возможно, тебя… чем-то отвлекли?

– Возможно, – сказал я, но тут чары Блудницы заставили меня добавить: – Я ни о чем другом не могу думать, как о позоре, который навлекли на мое доброе имя жена и принц!

Кайрик ухмыльнулся (а когда ухмыляется лицо скелета, то это само по себе ужасно) и сказал:

– Я так и думал. – Единственный на секунду отвел взгляд, после чего произнес: – Больше можешь не беспокоиться насчет жены и принца. Я устранил эту проблему.

– То есть как – устранил, Всемогущий?

– Устранил, и все тут, или ты не понимаешь, Малик? Можешь больше о них не думать.

– О них? – Я пошатнулся, попятившись, ведь одно дело проклинать свою неверную жену и совсем другое – узнать, что это уже сделано. – Значит, моя жена… исчезла? Я больше ее не увижу?

– В этой жизни – нет. – Два черных солнца под бровями Единственного сердито вспыхнули, – Я удивлен, что ты обеспокоен ее смертью. Как ты можешь думать о своей жене, когда мне предстоит предстать перед судом?

– Из-за ужасного позора, который она… – Но тут мое горло словно перехватило и язык сам произнес следующие слова: – Из-за того, что мне будет ее не хватать.

Единственный щелкнул челюстью, после чего смерил меня таким долгим взглядом, что я чуть было не решила что он превратился в статую. Тем не менее, он не удивился больше меня самого, ведь я только тогда осознал правду, когда эти слова невольно слетели у меня с языка!

Наконец Единственный покачал головой:

– Я не верну ее к жизни, Малик. Она слишком тебя отвлекает. – Он обнял меня костлявой рукой за плечи и притянул к себе как брата. – Но возможно… если приложишь все силы и поедешь быстро… я услышу ее зов с равнины Фуги. Позже, после того как ты добудешь «Кайринишад», ты сможешь присоединиться к ней в Замке Верховного Трона.

51
{"b":"6888","o":1}