ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Леонид Михайлович Ляшенко

Декабристы и народники. Судьбы и драмы русских революционеров

© Ляшенко Л.М., 2016

© ООО «Издательство «Вече», 2016

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2020

Сайт издательства www.veche.ru

Введение

Я хорошо понимаю, что читателю не очень нужно все это знать, но мне-то очень нужно рассказать ему об этом.

Жан-Жак Руссо

Как-то в разговоре с коллегами промелькнуло замечание, запомнившееся своей остротой и даже достойное, по-моему, считаться афоризмом: «Декабристы, народники, социал-демократы – это детство, отрочество и юность нашего общественного движения. Ну и что хорошего можно ждать от взрослого с такой наследственностью?» Речь, как вы понимаете, шла о российской интеллигенции, причем исключительно о радикальной ее части. Радикалы составляли, конечно же, не большинство этого слоя населения Российской империи, однако именно они явились наиболее политически активным, оппозиционно настроенным, а порою и неплохо организованным его отрядом. Иными словами, они действительно внесли в общественную жизнь страны некую пронзительную ноту, которая, то затихая, то усиливаясь, звучит в ней и по сей день.

Именно поэтому, как мне кажется, было бы небесполезно вновь обратиться к истории радикального движения в России, чтобы попытаться выяснить, насколько оно повлияло на судьбу страны и в чем с наибольшей силой сказалось его влияние. Если более точно определить границы предстоящего разговора, то речь пойдет о декабристах и народниках, т. е. о 1810—1820-х и 1860 – начале 1880-х гг. Почему именно о них? Прежде всего потому, что их деятельность, характер оппозиционности власти, организационные и тактические приемы заметно повлияли на революционное (и общественное вообще) движение последующих десятилетий, придав ему отчетливое своеобразие и во многом, пусть лишь на сотню лет, определив судьбу страны. И в то же время они заметно отличались друг от друга, о чем, собственно говоря, и пойдет речь в книге.

На протяжении практически всего XIX в. главным деятелем общественно-политического движения в России оказалась интеллигенция. Так получилось, что при незаметности на политической арене третьего сословия, в силу своей недостаточной развитости не создавшего собственных сословных (тем более политических) организаций, именно интеллигенция и прежде всего ее радикальное крыло, во многом по воле случая, заняла место буржуазии, встав в оппозицию к трону и правительству. Это обстоятельство вынуждает нас внимательнее присмотреться к тому, что из себя представляла российская интеллигенция вообще, и радикалы-интеллигенты в частности.

Интеллигенция России ведет свою родословную с XVIII в., поскольку именно тогда зародились два ее потока, и мы можем вести речь уже не об отдельных чудаках и оригиналах, а об определенном слое населения. Во-первых, часть дворянства, окончательно освобожденная в 1785 г. «Жалованной грамотой дворянству» Екатерины II от обязательной государственной службы и вдохновленная идеями французского Просвещения, занялась литературой, журналистикой, философией, историей, политической экономией, то есть абсолютно интеллигентскими, или т. н. «свободными» профессиями. Отметим, что это был добровольный выбор того или иного члена первого сословия; он по своей воле переставал быть обычным представителем первого сословия и превращался в дворянского интеллигента.

Во-вторых, интеллигентами делались и разночинцы, а поскольку нам предстоит упоминать о них на протяжении значительной части книги, присмотримся внимательнее к обстоятельствам зарождения этого слоя населения империи. В государственных документах первое упоминание о нем относится ко временам царствования Петра I. Дело в том, что великий император, желавший, помимо многого прочего, дать государству четкую социальную структуру, никак не мог решить, к какой категории жителей отнести детей солдат, матросов и мелких дворцовых служащих. Именно для них и была создана новая социальная страта подданных монарха – разночинцы. До второй половины XVIII в. численность их оставалась настолько незначительной, что государственные документы почти не обращали на них внимания. Однако в годы правления Елизаветы Петровны (видимо, время пришло) последовал указ, повторявшийся затем примерно раз в пятнадцать лет, который во многом определил судьбу представителей интересующего нас слоя населения. Согласно ему, разночинец мог выбрать только одно из двух занятий: сделаться либо чиновником, либо интеллигентом (учителем, врачом, юристом, художником, актером и т. п.).

Иными словами, в отличие от дворянина, выбор профессии интеллигентом-разночинцем был не добровольным, а жестко продиктованным ему властью. Поскольку социальное и материальное положение человека интеллигентских занятий долгое время оставляло в России, мягко говоря, желать лучшего, то и благодарить власть разночинцу было не за что. Со временем дворянская в массе своей интеллигенция постепенно становилась дворянски-разночинной, а затем и вовсе разночинно-дворянской. И дело здесь не только в социальном происхождении представителей данного слоя населения.

Благодаря именно разночинцу, психологическому складу его характера, мировоззрению и мироощущению, российский интеллигент сделался весьма своеобразной фигурой, заметно отличавшейся от своих европейских аналогов.

На Западе люди «свободных» профессий назывались интеллектуалами и оказались достаточно быстро и успешно вмонтированы в средний класс, в XIX в. только начинавший складываться в нашей стране. Интеллигенция же Российской империи изначально была и оставалась одинока, если не ущербна, как в социальном, так и в культурном отношении. Не принадлежа ни к одному традиционному сословию России, то есть не являясь ни господами, ни их бесправными слугами, интеллигенция имела к тому же собственную культурную парадигму, не похожую ни на дворянские культурные образцы, ни на парадигму народных масс.

На первый взгляд, положение складывалось трагическое – что может быть хуже существования чужих среди своих? Однако интеллигенция нашла из этой печальной ситуации неожиданный и разом поднявший ее над остальными согражданами выход. Она сочла, что причина ее особости (а отнюдь не ущербности) заключается в том, что интеллигенция является единственным выразителем интересов всех сословий страны, этаким истинным и неповторимым носителем идей подлинного прогресса.

В результате российский интеллигент сделался не просто образованным человеком, представлявшим одну из «свободных» профессий. Он должен был обладать еще целым набором определенных нравственно-политических качеств. Обязательно являться радетелем за счастье простого народа, за социальную справедливость, быть в той или иной степени оппонентом власти и считать себя ответственным за все, происходившее в стране. В силу того, что никакой другой слой населения не подвергал существующий режим всеобъемлющей критике и не решался призывать к его смене, интеллигенции пришлось взять на себя не только разработку альтернативных планов, но и претворение этих планов в жизнь. Что из этого получилось? Оставим ответ на этот вопрос на не слишком далекое «потом».

Книга, которую вы держите в руках, отнюдь не претендует на окончательное решение всех поставленных выше вопросов. Такая цель вообще не должна существовать в науке, поскольку историкам свойственно говорить на одном языке, но на разных его диалектах, а потому вечно спорить по поводу приближения к исторической истине. Задача автора данной работы весьма скромна: попытаться показать сложность и неоднозначность движения российских радикалов, его находки и потери, сделав это как бы изнутри, опираясь не только на документы эпохи или работы исследователей, но и на взгляды, ощущения, оценки самих революционеров.

Из вышесказанного, думается, ясно, почему в предлагаемой вам книге событийные главы сменяются эскизами к портретам деятелей радикального лагеря. Эти эскизы не только дополняют материал глав, но и «очеловечивают» его, давая возможность читателю задуматься о судьбах людей, втянутых в ход непростых событий своей эпохи. Надеемся, что такое чередование материала поможет и разрешить некоторые из поднятых нами вопросов, и не скучать во время путешествия в интереснейшие десятилетия XIX в.

1
{"b":"688807","o":1}