ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Итак, вместо либеральной и конституционной, ориентированной на Запад России, готовой и стремящейся воевать с Германией, возник революционный вакуум: с одной стороны беспомощное Временное правительство, а с другой – множество народных Советов, спонтанно выраставших повсюду как грибы после дождя[10]. Советы действительно обладали властью или по крайней мере правом вето на местах, но понятия не имели, как эту власть использовать. Различные революционные партии и организации – большевики, меньшевики, социал-демократы, социал-революционеры и многочисленные мелкие левые фракции, выйдя из подполья, старались утвердиться в этих ассамблеях, чтобы координировать их и обращать их в свою политическую веру, хотя первоначально только Ленин видел в них альтернативу правительству (“вся власть Советам”). После свержения царизма лишь малая часть населения знала, что представляли собой лозунги революционных партий, а если даже и знала, то вряд ли могла отличить их от лозунгов их противников. Народ больше не признавал никакую власть, даже власть революционеров, хотя те и претендовали на первенство.

Городская беднота требовала хлеба, рабочие среди нее – увеличения заработной платы и сокращения рабочего дня. Основным требованием крестьян, составлявших 80 % населения, была, как всегда, земля. И те и другие хотели прекращения войны, хотя масса солдат – бывших крестьян, из которых состояла армия, – сначала выступала не против войны как таковой, а против жесткой дисциплины и грубого обращения высших чинов. Лозунги с требованием хлеба, мира и земли обеспечили растущую поддержку тем, кто их распространял. В основном это были большевики, число которых из небольшой группы в несколько тысяч в марте 1917 года к началу лета увеличилось до четверти миллиона. Вопреки мифологии “холодной войны”, представлявшей Ленина в первую очередь организатором переворотов, единственным подлинным преимуществом Ленина и большевиков была их способность распознать чаяния масс и вести их в нужном направлении. Когда Ленин понял, что, вопреки программе социалистов, крестьяне хотят раздела земли на семейные участки, он немедленно призвал большевиков к этой форме экономического индивидуализма.

Временному правительству и его сторонникам, напротив, не удалось осознать, что оно неспособно заставить Россию подчиняться его законам и декретам. Когда коммерсанты и управляющие фабрик пытались наладить трудовую дисциплину, они лишь восстанавливали против себя рабочих. Когда Временное правительство настаивало на том, чтобы бросить армию в новое наступление в июне 1917 года, армия уже не хотела воевать, и солдаты-крестьяне отправились домой в свои деревни, чтобы принять участие в дележе земли. Революция распространялась вдоль линий железных дорог, по которым они возвращались назад. Еще не настало время для немедленного свержения Временного правительства, но начиная с лета недовольство усиливалось и в армии, и в главных городах, что было на руку большевикам. В основном крестьянство поддерживало наследников народников – эсеров (Век капитала, глава 9), хотя их радикальное левое крыло тяготело к большевикам и даже непродолжительное время входило в их правительство после Октябрьской революции.

Когда большевики (в то время в основном рабочая партия) завоевали поддержку большинства в главных российских городах, особенно в столичном Петрограде и в Москве, и начали быстро укреплять свои позиции в армии, положение Временного правительства стало еще более шатким; в особенности в августе 1917 года, когда ему пришлось обратиться к революционным силам в столице для отражения попытки контрреволюционного переворота, предпринятой генералом Корниловым. Поднявшаяся волна поддержки неумолимо толкала большевиков к немедленному захвату власти. В действительности, когда этот момент пришел, власть нужно было не столько захватить, сколько подобрать. Говорят, что больше людей пострадало на съемках великого фильма Эйзенштейна “Октябрь”, чем во время настоящего штурма Зимнего дворца 7 ноября 1917 года. Временное правительство, которое никто не стал защищать, просто растаяло в воздухе.

С момента падения Временного правительства и до настоящего времени вокруг Октябрьской революции не стихает полемика. Как правило, она уводит совсем не в ту сторону. Главный вопрос состоит не в том, был ли это, как считают историки антикоммунистической направленности, военный или мирный государственный переворот, осуществленный врагом демократии Лениным, а в том, кто или что могло прийти на смену павшему Временному правительству. С начала сентября Ленин не только пытался убедить колеблющихся соратников в том, что власть может легко ускользнуть от них, если не захватить ее путем спланированной акции, пока она так близко (что, возможно, продлится недолго), но и – вероятно, с той же настойчивостью – ставил вопрос, смогут ли большевики удержать государственную власть, если захватят ее. Что реально могли сделать те, кто попытался бы управлять проснувшимся вулканом революционной России? Ни одна партия, кроме большевиков, не была готова взять на себя эту ответственность, а ленинская статья “Большевики должны взять власть!” наводит на мысль, что далеко не все члены партии разделяли его уверенность. Имея благоприятную политическую ситуацию в Петрограде, Москве и северных армиях и получив на короткое время возможность немедленного захвата власти, было действительно трудно выбрать другой путь. Военная контрреволюция только начиналась. Находившееся в безнадежном положении Временное правительство, не желавшее подчиниться Советам, могло сдать Петроград германской армии, подошедшей уже к северной границе теперешней Эстонии и находившейся в нескольких милях от столицы. Ленин редко боялся смотреть в лицо даже самым мрачным фактам. Он понимал, что, если большевики упустят время, поднявшаяся волна анархии может спутать их карты. В конце концов ленинские аргументы убедили его соратников. Если революционная партия не берет власть, когда того требуют текущий момент и народные массы, чем она отличается от нереволюционной партии?

Однако дальнейшие перспективы были неясны, даже если предположить, что власть, захваченную в Петрограде и Москве, можно будет распространить на остальную Россию и удержать вопреки анархии и контрреволюции. План Ленина поручить новому Советскому правительству (т. е. первоначально партии большевиков) “социалистическое преобразование Российской республики” по существу являлся авантюрой по превращению русской революции в мировую или, по крайней мере, в европейскую революцию. Разве можно вообразить, часто говорил он, что победа социализма “может произойти <…> если не будет полностью уничтожена русская и европейская буржуазия”? Между тем главной, а по сути – единственной задачей большевиков было удержать власть. Новый режим особенно не занимался социалистическими преобразованиями, за исключением того, что провозгласил их своей целью, национализировал банки и установил “рабочий контроль” над существующими предприятиями, т. е. официально присвоил все, что они производили с момента революции, одновременно требуя продолжения работы. Больше говорить было не о чем[11]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

вернуться

10

Такие “Советы”, по‐видимому берущие свое начало от российских самоуправляемых деревенских общин, возникли как политические объединения среди фабричных рабочих во время революции 1905 года. Поскольку собрания избираемых напрямую делегатов были повсеместно знакомы организованному рабочему движению и апеллировали к их врожденному чувству демократии, термин “Совет” в переводе на местные языки иногда имел сильную интернационалистскую окраску.

вернуться

11

“Я говорил им: делайте все, что хотите, берите все, что вам нужно, мы поддержим вас, но заботьтесь о производстве, заботьтесь о том, чтобы производство было полезным. Переходите на полезные работы, вы будете делать ошибки, но вы научитесь” (Ленин. Доклад о деятельности Совета народных комиссаров, 11 (24) января 1918 г.) (Lenin, 1970, р. 551).

20
{"b":"689060","o":1}