ЛитМир - Электронная Библиотека

1 книга. БЕЛАЯ ВОЛЧИЦА И КРАСНЫЙ ВОИН.

СОЛДАТЫ НЕНАВИСТИ

Тумурийн (Тимур) Дашзевег работал на постах начальника I отдела Военного министерства и заместителем начальника Генерального штаба Монгольской народной армии, если по-простому, заместителем министра обороны Монголии – товарища Демида.

В 1937 г. Тимур Дашзевег был арестован как враг народа. Из Монголии Дашзевег был перевезён в Москву на Лубянку.

На допросах мой дедушка Тимур Дашзевег признался в контрреволюционной деятельности. Признался, что готовил покушение и убийство тов. Сталина, свержение советской власти в СССР и Монголии. Признался, что работал на спецслужбы Японии ещё со времен Гражданской войны в России. Признался в том, что создал и руководил на территории МНР японской диверсионно-террористической шпионской контрреволюционной организацией. На допросах назвал имена своих агентов и сообщников в высшем руководстве СССР и Монголии.

О том, сколько генералов и маршалов было расстреляно, я даже и не пишу, и так понятно.

* * *

НКВД разгромило белое движение в СССР, но очень опасный враг советской власти и коммунистов не был разоблачен. Этот враг нанес государству СССР чудовищный ущерб.

За ущерб этого человека нужно было бы расстрелять тысячу раз. Но в НКВД даже не догадывались о существовании этого страшного врага.

* * *

Первый эпизод, а возможно, и не первый. Война 1941-1945 гг.

Моя будущая мама и бабушка беженцы, идёт война, они беженцы из Москвы, был приказ тов. Сталина эвакуировать из Москвы часть населения.

Беженцы странствуют по территории СССР. Усталые и голодные, они пришли в очередную деревню. Эвакуированных поселили в домах жителей деревни. Мама рассказывала мне, своему сыну, что в селе они прожили несколько недель. Спокойная жизнь рухнула однажды ночью. Всё село, и мама, и бабушка проснулись от выстрелов в соседнем лесу. Шёл бой, стреляли из автоматов, винтовок, взрывались гранаты. Что происходит? Немецкое наступление? Но здесь очень глубокий тыл… Или это немецкий десант?

Сражение продолжалось несколько часов. Уже утром дверь в избушку, где жили моя будущая мама и бабушка, затрещала, раздался грохот: открывайте! Хозяева избушки пошли открывать. В дверь ввалились вооружённые солдаты, они тащили своих раненых, на пол положили двух тяжелораненых. Раненые были все в крови, солдаты, тащившие их, тоже.

В избушку набилось много солдат. В комнате стоял сплошной мат. Моя мама, хотя была маленькой девочкой, поняла, что это не немцы, а свои, русские.

Солдаты страшно ругались и проклинали проклятых дезертиров, моя будущая мама не понимала, какие дезертиры, откуда, ведь все русские солдаты воюют на фронте против немцев.

Солдаты обвиняли друг друга в каких-то просчётах, недоработках, из-за этого погибло очень много солдат НКВД, а раненых ещё больше, чем убитых. Солдаты настолько увлеклись руганью, что оставили своих раненых на полу.

Мама рассказывала, что находилась рядом с ранеными, один из них вдруг дёрнулся, изо рта пошла кровь, прямо фонтан.

Мама посмотрела на второго, у него был распорот живот, пока солдаты спорили, из живота начали вылезать кишки.

Мама обратилась к ближайшему солдату: «Дядечка, вон у того дядечки на полу какие-то блестящие трубки повылезали из живота».

Солдаты услышали ее слова и уставились на раненых. Солдаты спросили: «А вы кто такие?» – «Мы эвакуированные из Москвы».

Неожиданно солдаты набросились на хозяев избушки, они начали избивать их, крича: «Твари! Пособники фрицев! Предатели! Вон из избушки!» – приказали солдаты. Мама и бабушка вылетели из избушки.

Но на улице было не лучше. Солдаты врывались в дома, по земле тащили окровавленных людей. Людей били прикладами, сапогами, кулаками, был такой кошмар, что описать невозможно. Маленькой глупой девочке многое было непонятно, и только много позже она узнала страшную правду. Всё оказалось просто страшно.

Оказалось, что в соседнем лесу прятались дезертиры из Красной армии, ну а жители села прятали и подкармливали их. Причём, как оказалось, дезертиры были из этой деревни и из других соседних деревень. Причём скрывались дезертиры в этом лесу не менее двух лет, и никто из местных жителей не выдал их.

Солдаты НКВД напали на лагерь дезертиров ночью. Убитых дезертиров были многие сотни. Войска НКВД потеряли в этом бою не менее ста бойцов убитыми и ранеными. Убитых и взятых в плен дезертиров тащили в деревню на опознание. Как потом стало известно, почти все дезертиры из леса имели родственников в этой деревне.

Допросы дезертиров и местных жителей продолжались весь день с помощью кулаков, сапог и прикладов, почти все местные признали дезертиров.

После ухода солдат НКВД из деревни среди местных жителей поползли слухи, что о дезертирах стуканули эвакуированные (а ведь действительно, почти два года никто не стучал о дезертирах в лесу), а появились эвакуированные, и началась облава.

В общем, моей маме и бабушке пришлось срочно делать ноги из этой «благополучной» деревни.

Моя будущая мама была совсем маленькой глупой девочкой, и мысль о том, что её мама стуканула в НКВД о дезертирах в лесу, показалась ей в то время абсурдной, да и мне тоже.

Мама рассказала мне, своему сыну, об этом случае из своей жизни, когда мне было восемь или девять лет. Но даже тогда я не придал этому особого значения и только потом, будучи взрослым, сопоставив многие другие эпизоды из жизни моей мамы и бабушки, призадумался.

Ведь в этом бою погибло не меньше сотни солдат НКВД, а это гвардия, лучшие воины тов. Сталина, все сплошь коммунисты и комсомольцы.

Солдаты НКВД допрашивали взятых в плен дезертиров и выяснили, что кто-то неизвестный предупредил дезертиров о возможном нападении на их лагерь.

Дезертиры не успели уйти из лагеря, но были настороже, поэтому нападение на лагерь в лесу солдат НКВД не явилось внезапностью.

Моя мама слышала, как солдаты НКВД страшно пытали пленных дезертиров, выбивая имя того, кто сообщил им о ночной атаке НКВД.

Это получается, что кто-то стуканул в НКВД о тайном лагере дезертиров и примерном его расположении, а потом кто-то неизвестный в самый последний момент предупредил дезертиров о возможной атаке на их лагерь.

Только спустя много десятилетий до меня дошло, что дезертиров и солдат НКВД стравили друг с другом.

Ведь если бы дезертиров не предупредили о возможном нападении, то солдаты НКВД, съевшие собаку на таких нападениях, легко и без особых потерь захватили бы их лагерь.

Сколько точно солдат НКВД погибло и было ранено, мама не знает, но трупы солдат увозили на грузовиках, кузова грузовиков были завалены погибшими солдатами под завязку, и грузовиков было много.

Мама слышала, что, несмотря на очень интенсивные допросы, дезертиры не смогли сказать, кто их предупредил о возможном нападении.

Возможно, что дезертиры, общавшиеся с этим неизвестным, все погибли во время штурма лагеря.

* * *

Второй эпизод, а возможно, и не второй. Война 1941-1945 гг.

Время было страшное. Странствуя по пыльным дорогам, моя мама и моя бабушка набрели на гигантское зернохранилище. Сюда свозили зерно со всех окрестностей. Мама и бабушка устроились на работу на это зернохранилище.

Об этом времени мама вспоминает, что приходилось работать по 10-14 часов в сутки, уставали ужасно, работа, работа, работа. Единственно, что было хорошо, это то, что они были сытыми, а в то голодное время это было немало.

Работа на зернохранилище была очень тяжёлой, мама вспоминает, что после работы она сразу спала без задних ног. Мама не помнит, сколько они там проработали, от тяжёлой работы так уставали, что дни просто сливались в одно время. Возможно, они проработали на этом зернохранилище месяц, а возможно, и три месяца.

Каторжная работа на зернохранилище закончилась внезапно.

Мама рассказывала мне, что однажды после тяжёлой работы она уснула, однако ночью её разбудила её мама.

1
{"b":"689508","o":1}