ЛитМир - Электронная Библиотека

Дж. Х. Чейз

Честнее не бывает

JHAVE A CHANGE OF SCENE

Copyright © Hervey Raymond, 1973

All rights reserved

© А. С. Полошак, перевод, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2020

* * *

Глава первая

Проблемы начались через месяц после аварии. Запоздалый шок. Доктор Мелиш сказал по-другому, но в его профессиональном жаргоне сам черт ногу сломит. В любом случае он имел в виду запоздалый шок.

За месяц до аварии я, считайте что, не ходил, а летал. С какой стороны ни глянь, жизнь удалась. Взять, к примеру, мою работу. Я трудился как проклятый и наконец получил свое: стал главным по продажам в компании «Льюс и Фремлин». Это, если кто не знает, лучший ювелирный салон в Парадиз-Сити. Мы играем в той же лиге, что «Ван Клифф и Арпельс». Или «Кэрриерз». У нас в городе любая контора – магазин, галерея, бутик драгоценных камней – стремится к званию самой лучшей. Ведь сюда съезжаются на отдых миллионеры. Здесь кинозвезды, толстосумы, снобы и хвастуны всех мастей выставляют напоказ свое богатство.

Итак, «Льюс и Фремлин» – лучшие в своем деле, а я был их ведущим специалистом по бриллиантам. Получал шестьдесят тысяч в год. Городок наш – самый дорогой на побережье Флориды. Но даже здесь шестьдесят тысяч – это вполне себе деньги.

Ездил я на «мерседесе» с откидным верхом, жил в трехкомнатной квартире с видом на море, имел внушительный банковский счет и восемьдесят тысяч в акциях и облигациях.

У меня был полный шкаф одежды, вся отменного качества. Сам я человек рослый, и наружность у меня, по словам окружающих, приятная. А еще я лучше всех в «Кантри-клубе» играл в гольф и сквош. Теперь вы, наверное, понимаете, что стоит за фразой «не ходил, а летал». Хотя стоп. В довершение ко всему у меня была Джуди.

«С чего бы говорить о женщине так, словно она вишенка на торте?» – спросите вы. И я отвечу: Джуди была (обратите внимание на прошедшее время) важнейшим моим приобретением. Черноволосая красавица, смышленая и покладистая. Мы познакомились в «Кантри-клубе». Оказалось, она неплохо играет в гольф. Будь у нее в запасе шесть ударов, она бы меня обставила. Мой обычный результат – «минус один», так что я знаю, о чем говорю. Джуди приехала в Парадиз-Сити из Нью-Йорка собрать материал для жизнеописания судьи Сойера. Она мигом освоилась у нас и завела нужные знакомства. Не прошло и пары недель, как Джуди влилась в жизнь клуба. Через месяц, сыграв с ней партий тридцать, я понял: вот она, женщина моей мечты. Потом она рассказывала, что увидела во мне мужчину своей мечты значительно раньше. Мы обручились.

Мой босс, Сидни Фремлин, был одним из тех необычайно отзывчивых гомосексуалистов, чья доброта не знает границ. Конечно, если вы ему по душе. Услышав о помолвке, он заявил, что закатит вечеринку в нашу честь. Сидни обожал вечеринки. Сказал, что возьмет финансовую сторону вопроса на себя. Вечеринка будет в клубе, и на нее приглашены решительно все. Я не видел смысла устраивать торжество, но Джуди эта мысль понравилась, и я согласился.

Сидни знал, что я разбираюсь в бриллиантах лучше любого ювелира. Без меня котировки конторы просядут: так падают высокие стандарты мишленовского ресторана, когда увольняется шеф. Клиентам я нравился, они обращались ко мне за советом, и Сидни меня ценил. А если Сидни кого-то ценит, он готов сделать для этого человека что угодно.

Это было месяц назад. Вспоминать о том вечере – все равно что, обезумев от боли, расшатывать ноющий зуб.

Часов в семь вечера Джуди пришла ко мне в квартиру. Вечеринка начиналась в девять, но мы договорились встретиться пораньше. Хотели обсудить, какой дом купим после свадьбы. Вариантов было три: особнячок с большим садом, пентхаус и деревянное шале за городом. Я настаивал на пентхаусе, но Джуди склонялась к особнячку. Ей хотелось сад. Где-то час мы взвешивали все «за» и «против». Наконец Джуди убедила меня, что сад необходим.

– Когда появятся детишки, Ларри, без сада не обойтись.

Я тут же набрал номер нашего риелтора Эрни Траули и сказал, что завтра внесу залог за особнячок.

Окрыленные, мы вышли из квартиры и поехали в «Кантри-клуб». В миле от города мой уютный мирок треснул по швам. Вылетев с поворота на шоссе, потрепанный «кэдди» врезался в наш «мерс», как эсминец в подводную лодку. Я видел машину с перепуганным парнишкой за рулем, но не мог ничего сделать. Удар отбросил нас на обочину. Я подумал, как там Джуди, и отключился.

Придя в сознание, я снова подумал о Джуди. Оказалось, я в больнице Джефферсона: лежу в шикарной палате, за которую платит Сидни Фремлин. А вот и он – сидит у моей кровати и рыдает в шелковый носовой платок.

Раз уж мы заговорили о Сидни, надо бы его описать. Это был высокий и стройный мужчина, длинноволосый блондин, а возраст – от тридцати до пятидесяти. Экспрессивный добряк, Сидни всем нравился. Был очень талантлив и умел создавать необычные украшения. Финансовой стороной дела занимался его партнер, Том Льюс. Этот не смог бы отличить бриллиант от горного хрусталя, но знал, как сделать из одного доллара два. Считалось, что Фремлин и Льюс – богачи. А если в Парадиз-Сити вас сочтут богачом, извольте соответствовать. Пока дородный пятидесятилетний Льюс с лицом, похожим на бульдожью морду, орудовал за кулисами, Сидни сидел у себя в кабинете, придумывая новые безделушки, а в свободное время порхал по торговому залу. Всех старых клуш я направлял к нему. Эти дамочки были без ума от Сидни. Но молоденькие богачки, состоятельные бизнесмены в поисках уникального подарка, наследники, желающие оценить бабушкины камни или вставить их в новую оправу, – такие шли прямиком ко мне.

Гомосексуалисты – странное племя, но я с ними уживаюсь. На самом деле они гораздо более талантливы, приятны в общении и надежны, чем большинство «настоящих» мужчин нашего процветающего городка. Разумеется, есть и неприглядная сторона медали: вспышки ревности, сумасбродный характер, любовь к сплетням и такая стервозность, что ни одной женщине и не снилась. У Сидни был полный набор достоинств и недостатков, свойственных любому гомику. Он мне нравился, и мы неплохо ладили.

Так вот, макияж Сидни размыло слезами, а глаза его были как озера, полные отчаяния. Дрожащим голосом он сообщил мне новости: Джуди умерла на операционном столе.

По его словам, мне повезло. Я отделался сотрясением и некрасивой ссадиной на лбу. Через несколько дней снова буду здоров как лошадь.

Так и сказал: «Здоров как лошадь».

Уж такая у него была манера выражаться. В свое время Сидни учился в английской частной школе, но получил под зад коленом, когда надумал соблазнить физрука.

Значит, он сидит рядом и рыдает. Я и сам бы не прочь заплакать, да не могу. Когда я влюбился в Джуди, то решил: буду рядом с ней отныне и во веки вечные. И в этот миг во мне поселилось счастье, хрупкое, словно куриное яйцо. Такие штуки всегда хрупкие. Но я надеялся, что счастье еще не скоро сменится горем. Когда Сидни сказал, что Джуди умерла, я почувствовал, что скорлупа моего счастья треснула и разноцветный мир вмиг сделался черно-белым.

Через три дня я встал на ноги, но слова «здоров как лошадь» были не про меня. Похороны дались мне тяжко. Проводить Джуди явились все члены «Кантри-клуба». Из Нью-Йорка приехали ее родители, мать с отцом. Их я почти не помню, но люди вроде милые. Мать оказалась похожа на Джуди, и это меня сильно расстроило. Я был рад вернуться домой. За мной увязался Сидни. Я молил всех богов, чтобы меня оставили в покое, но Сидни никак не уходил. Когда вспоминаю тот момент, думаю, что его присутствие мне, пожалуй, помогло. Наконец около десяти вечера он со свойственным ему изяществом поднялся на ноги и сказал, что пойдет домой.

– Возьми месяц отпуска, Ларри, – добавил он. – Поиграй в гольф. Съезди куда-нибудь. Приди в себя. Джуди уже не вернешь. Что поделать, нужно жить дальше. Поезжай в отпуск. Потом возвращайся и ныряй в работу.

1
{"b":"690745","o":1}