ЛитМир - Электронная Библиотека

Ты можешь улететь, тебя я не увижу больше, 

Но что моё, останется со мной! 

И с губ моих ты поцелуй стереть не сможешь, 

На сердце зачеркнуть не сможешь «Мой Лерой!»

* * *

Моя мама никогда не желала мне такой участи.

– Что  это за работа – копаться всю жизнь в земле? – возмущалась она.

– Разве тебе не интересно, что скрывает эта толща?

– Нисколечки! – уверенно твердила она.

– Как ты можешь быть такой …, – я не нашла нужного слова, чтоб не обидеть ее. – Ты, как и все они! Вам, что, правда, совсем безразлично, чем эти люди дышали?!

Она подошла к окну и взглянула на причудливые пики гор, разбросанные по долине.

– Надеюсь, мы никогда больше не узнаем, чем они дышали…

Глава 1

Воскресенье

Долина наполнилась теплым пудровым светом. Мой сон всегда был чутким, и от самых первых петушиных криков я неизменно просыпалась. Бирюзовая дымка окутала одиночные горы с острыми набалдашниками – отличительный пейзаж моей родины –долины Гардокки. В приятной полудреме я прилегла на низкую кушетку у выбитого в скале окна. Этот новый сорт кофе был терпким, как я люблю, и бодрил гораздо больше прежних опытных образцов Франциско.

***

– Ленна, только представь, они пили кофе с содержанием кофеина в десять раз больше допустимого законом!

Я опустилась на каменную скамейку среди тонких лиан взращенных Франциско деревьев.

– Как такое может быть? Они, что не знали, чем это грозит?

Мой друг биолог поднял толстые очки и вытер усталые глаза.

– Они просто не хотели знать.

– Но повышенная выработка дофамина так изнурительна для нейронов! – возмутилась я.

– Как и в любых делах с наркотиками!  Пока они легализированы, их репутацию будут тщательно оберегать.

Очередное разочарование. Я глубоко вздохнула. Франциско увидел мои переживания и сменил тему.

– Как твои раскопки?

– Мы копаем шахты, как будут готовы, примемся за первый слой, – сухо ответила я.

Мой друг почесал затылок в гуще чуть тронутых сединой  кучерявых волос.

– Тебе кто-нибудь помогает из влиятельных?

Наш экобиолог не зря переживал за меня. Я не смогла добиться поддержки правящей касты долины. Собрав лишь небольшую группу студентов-энтузиастов, я поняла, что даже они не горели желанием копаться в прошлом. Но эти ребята хотя бы не испытывали к нашим предкам отвращения, подобно всем остальным.

– Спасибо, что способен выслушать меня, – коснулась я его рук, – не убегаешь и не закрываешь уши.

***

Я знала – он любит комплименты. Мне самой было крайне приятно время от времени засыпать Франциско похвалой и благодарностью. Именно поэтому у меня сейчас имелся  этот бесподобный образец нового практически бескофеинового кофе.

Солнце ярким диском озарило Гардокки. Сотни километров в диаметре этот каменный бассейн окружала высокая горная система с неизменно ровным плато. Ярые ветра вымели отсюда легкие породы, оставив лишь столбы твердых скал, искусно преображенных миллионами лет. Они, словно завсегдатые стражи украшали пейзаж долины дни и ночи. Зимой они покрывались пышным снегом, а летом обжигались ярым светилом, но, несмотря на суровую погоду здешних мест, никогда не покидали свой дозор.

В дверь постучали.

«Не приложу ума, кто мог прийти в столь ранний час».

На пороге лежал букет леопольдов – ярких синих цветов из горного ущелья. Я машинально осмотрела улицу, но постучавший словно испарился. Повезло романтику – сейчас была весна. Летом у нас и травинки не сыщешь. В любом случае я не была готова к новым отношениям после расставания с Эндрю. Больше всего в этой  истории меня угнетала та легкость, с которой он бросил меня, поддавшись уговорам семьи.

***

Он тронул свои прекрасные светлые волосы и протянул ко мне руки. Мы обнялись, кожей впитывая счастье друг друга. Доктор подтвердил мою плодовитость, и мы теперь точно знали, что когда-нибудь станем родителями. Из-за солнечной  радиации материнство в наших краях с женщинами случалось все реже, и я теперь входила в немногое число завидных невест. Однако однажды Эндрю пришел с хмурым лицом и заявил, что нам лучше расстаться.

– Ты разлюбил меня?

– Нет, – холодно ответил он.

– Тогда в чем дело? – прошептала я, преданно припав к его груди.

Он не ответил привычными теплыми объятиями, а его сердце, словно часы, ровно отстукивало ритм.

– Мои родители, – наигранно выдохнул он, имитируя горечь прощания, – они очень расстроены твоим увлечением. Мой отец не понимает, почему вместо архитектуры и строительства, таких передовых и важных для Гардокки направлений, ты решила копать!

Я отстранилась от него.

– А мать моя, – продолжил Эндрю, даже не удосужившись посмотреть  мне в глаза, – она не понимает, почему плодовитая женщина решила изучать историю предков, когда они так безответственно и жестоко обходились с детьми.

– Послушай, но это только мифы! – воспротивилась я. – У нас не осталось никаких источников последних десятилетий их жизни на Земле. Те же мифы говорят, что люди перестали печатать книги, и оставлять произведения искусства о своей жизни. Вся информация о них исчезла с падением на Землю последнего спутника. Так как же она может знать наверняка, что предки совсем не изменились перед гибелью планеты и не заботились должным образом о детях? Не ценили их так, как ценим мы?!

Все внутри меня вскипело.

– Я пытаюсь узнать правду! – понизив тон, продолжила я. – Пойми, только там, внизу мы узнаем, соответствуют ли мифы, передаваемые пять тысяч лет из уст в уста, правде…

Его молчание снова вызывало цунами внутри живота, которое с секунды на секунду могло накрыть с головой нас двоих. И тогда уже обратного пути не будет, я больше не обниму его, не увижу блеск его бирюзовых глаз, не поцелую его милую улыбку.

– Любимый, прошу тебя, поговори с ними! Мы можем написать историю времен для наших детей, узнав все из первого источника. Быть может, они нам что-то оставили там, глубоко в земле… Мне нужно больше добровольцев для раскопок. Твои родители влиятельные люди в Гардокки, они могут все!

– Нет, не все, Ленна! – отстранился он, медленно продвигаясь к входной двери. – Они не могут заставить тебя не копать…

***

Это были последние слова Эндрю, которые я до сих пор слышу так, словно он только что их произнес. Глядя на эти цветы, я на мгновение представила, что это он их принес. Мой милый проснулся раньше всех и спустился в ущелье. Умывшись холодным горным ручьем, он осмотрел склоны в поисках леопольда  – синего потомка тюльпана. Забравшись по камням на опасный обрыв, Эндрю нарвал целый букет. Мое утро могло бы стать еще романтичнее, если б я не знала его слишком хорошо, чтоб во все это поверить.

В воскресенье не принято работать. Всем настоятельно рекомендуется проводить этот день, даря отдых телу. Меня же снова тянуло на плато, но ехать туда одной не имело никакого смысла. Я не могла начать раскопки, пока не будут готовы шахты – обязательное укрытие от непогоды. На востоке горизонт Гардокки усеян ветряками – предупредителями шторма. Даже если я вовремя посмотрю в бинокль и замечу их сигналы, то, по дороге с западного склона домой, шторм непременно нагонит меня на половине пути. Тогда можно забыть не только о машине, но и о собственной жизни. Раньше у нас были вышки с датчиками восточнее долины, но, как мы их не укрепляли, бури на равнине разгонялись до немыслимых скоростей и разбивали все сооружения вдребезги. Вокруг Гардокки только пустоши, по которым передвижение невозможно. У нас нет сообщения с другими городами, но мы знаем, что они есть  – ветер постоянно приносит свидетельства их существования.

Из-за несносной погоды четыре месяца в году мы проводим  в самоизоляции дома, и мне было не привыкать сидеть в своей пещере. Но сегодня мысли гоняли меня из угла в угол, не давая присесть. Пересекая  просторный зал, меня неизменно тянуло на балкон, откуда в бинокль я могла увидеть свое плато. На нем виднелся раскопанный мною сильно покореженный временем штырь, предназначение которого я до недавнего времени не знала. Мы собирались делать дополнительную лабораторию для работы с большими предметами, выбрав для безопасности западный участок долины с рыхлым песчаником. Там не только было легко копать, но и отсутствовали пальцеобразные горные образования, которые мы прогрызали, словно черви, себе под жилища. В таких домах нам не грозило испепеляющее пекло летом и суровый мороз зимой, ветра, сокрушающие все на своем пути, и пылевые бури, способные отбросить любое препятствие на сотни километров в пустошь.

1
{"b":"692412","o":1}