ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я взял конверт, а он поставил руки напротив друг друга, будто собирался хлопнуть в ладоши.

– Дриф в спутники, – сказал мне.

Хлоп.

Глава 7. Дома

В глазах потемнело и меня затошнило. Мерзкая жидкость подступила к горлу, и меня вырвало. Потом еще раз. Я вернулся.

О, мое первое возвращение! Оно было кошмарным. Хотя второе было куда хуже. Меня мутило, я вытирал рукавом зловонную воду с подбородка и всеми силами подавлял желание снова обрызгать собственные ноги. Сплевывал горькие слюни на пол в кабинете отца, одной рукой держась за стену.

– Что за. – проговорил я, и меня снова вырвало.

Я хватался за живот, чувствуя, будто кишки пошли в пляс, а я пытался их усмирить собственной рукой. Было холодно. Я еле перебирал ногами в сторону своей комнаты, а когда наконец дошел, упал на кровать и крепко уснул.

Я не знаю точно, сколько проспал, но когда проснулся, голова гудела, будто я спал слишком долго. Сквозь дрему я пытался вспомнить, что со мной произошло и почему я чувствую себя, как раздавленное мороженое.

– Ааа, девчонка с острыми ушами. – Я вспомнил, как пахнет в месте, которое она назвала Лисник. – Это что, был сон? – бормотал я себе под нос. – Или ты просто лишился рассудка, Бодя? Совсем спятил, да? Сизбог! – выкрикнул я, но пилюля не появилась. – Да ты сдурел, приятель.

Я с трудом повернул свое тело, которое мне казалось слишком тяжелым, и сел на край кровати. Солнце из окна всеми силами пыталось меня разбудить, и я щурился.

– Уже встал, тетя Агата. Я уже встал.

У меня часто так было. Я подолгу не мог вспомнить, где нахожусь. Сначала я думал, что нахожусь в своей комнате в доме тети Агаты, но потом, пару мгновений спустя, оглядывался и понимал, я в доме отца.

Я потянулся размять затекшие мышцы и вдруг увидел на тумбочке белый конверт.

Это был не сон.

Я аккуратно поднял его, будто бы он мог в любую секунду взорваться. А потом оторвал один край. Вынул исписанный лист бумаги. Это был почерк отца.

Дорогой сын. Я не буду пытаться себя оправдать. Я даже не буду пытаться тебе все объяснить. Ты сам во всем разберешься и тогда сделаешь выводы. Я надеюсь, что ты правильно все поймешь. Я хочу, чтобы ты знал: я все делал ради тебя.

Я многое должен был тебе рассказать, и теперь, когда слишком поздно, я отчаянно жалею, что этого не сделал. Твоя мать взяла с меня обещание, что твоя жизнь пройдет в спокойствии и безопасности. Я истово надеюсь, что моя сестра Агата хорошо о тебе позаботилась и ты был счастлив.

Но все же я решил, что ты заслуживаешь знать правду. Прости, что при таких условиях узнаешь все, но, к сожалению, обстоятельства не складываются иначе. Я надеюсь, что когда-нибудь ты простишь нам с матерью все.

Если тебе вручили это письмо, значит, я все сделал правильно и ты нашел проход на Гиллиус. Я этому чрезмерно рад. Когда ты будешь читать эти строки, меня не будет в живых, а ты совершишь первое в своей жизни путешествие.

Я постараюсь в двух словах ввести тебя в курс дела. Гиллиус не такой прекрасный, как может показаться на первый взгляд. Их мир разделен на две половины. На светлой ты уже был, а вот темная представляет собой скопление нечисти, она таит в себе жестокость, какую тебе будет страшно представить, сын.

Я попросил Лиллипутуса, когда ты объявишься, дать тебе пробные 30 минут. Для того чтобы ты понял, насколько твое путешествие серьезно. Время между мирами разнится приблизительно 1 минута к 6 часам нашего времени, но, думаю, ты уже это понял.

Береги картину и никому ее не показывай. Никто не должен узнать о ее существовании, Богдан! Никто! Я ее долго оберегал, и теперь я передаю дело всей своей жизни тебе. Не подведи, сын.

Сейчас я оглядываюсь назад и горько жалею, что не сделал этого раньше. Я думаю, ты вправе знать о существовании другого мира. Надеюсь, ты найдешь там все, что искал всю свою жизнь. Оставляю тебе это письмо и надеюсь на твое понимание к твоему старику.

Жизнь так коротка, сын. Проживи ее достойно!

Будь сильным и будь смелым. Всегда оценивай врага.

Прощай, Богдан.

С любовью, Грейдиус!

Вот еще: держись подальше от темной стороны и всегда следи за временем!!

Глава 8. Принятие

Дрожащей рукой я положил письмо на тумбочку. Вздохнул, горло перехватило.

– Почему же ты ничего не сказал мне раньше? – шептал я. – Зачем ты так поступил, папа? Зачем заставил меня поверить, что тебя у меня нет?

Такова была жизнь. Жестокая, коварная и не дающая второго шанса.

Я всеми силами старался не плакать. Удерживал в себе комок, который застрял в горле и хотел выскочить из меня, как вода из пожарного гидранта. Я запрокинул голову к потолку, и навернувшиеся слезы показались наружу. И до меня потихоньку начало доходить. Какая еще разница во времени? Я с ужасом потянулся в карман за мобильником, чтобы посмотреть сегодняшнюю дату, но тут же вспомнил, что отдал его как плату за вход существу с висячими ушами.

Я помчался вниз и стал искать свой компьютер, но когда нашел, батарея оказалась разряжена.

Я был в ярости.

Выбежал на улицу в надежде встретить соседей, но никого не было. Тогда я вернулся в дом, поставил компьютер на зарядку и принялся ждать. Сделал себе чай и, нервно дергая ногой, ожидал, когда на ноутбуке появятся первые признаки жизни и он включится.

В дверь постучали. Я побежал, чтобы открыть. На пороге стоял Иван.

– В чем дело, друже? – с ходу спросил он. – Где ты был? Ты пропустил пятницу. Что-то случилось?

Я был растерян. Смотрел на него и не знал, что сказать.

– Какое сегодня число, Иван?

Он вскинул брови:

– Что, так все плохо, братан?

– Нет, я серьезно, какое число?

– С утра было двадцать четвертое. – Сделал паузу. – Среда.

Меня охватил жар.

– Как среда? – Я хорошо помнил, что прыгнул в картину с девочками в четверг.

Стало быть, наступила следующая среда.

– Похоже, меня уволили, – с ужасом осознал я и тут же представил злобное лицо своего начальника, хотя говорил с ним всегда только по телефону – прелести удаленной работы.

– Я даю тебе последний срок, Фарловски, и, если ты не сдашь перевод, уволю! Я тебя предупредил. ПОНЕДЕЛЬНИК! – И кинул трубку.

– Меня стопудово уволили, – еще раз сказал я.

Иван сочувственно меня оглядел. Что ему еще оставалось делать, как только не вздохнуть?

– Хреново, – произнес он, но тут же добавил: – Пивка?

Я не сказал о своем путешествии Ивану. На вопрос, где я был, я пожал плечами, но потом все же ответил: отъезжал. Ну, в принципе, почти так и было. А что я должен был ему сказать? Правду? Я был на Гиллиусе? Так ему надо было ответить? Нет, нет, я промолчал. Я уже так и видел, как он звонит в дурку. Даже если горькая правда – это лучше, чем сладкая ложь, то, поверьте, такая правда никого не устроит.

– Проходи, – сказал я другу и закрыл за ним дверь.

Я поражался, как пиво могло все быстро менять.

Мне предстоял выбор. Он, как и жизнь, был коварен и очень опасен. Готов ли я был отдать неделю в своем мире на тридцать минут в волшебном? Нет, я не был готов.

Прокручивая снова и снова события, которые произошли, я, маясь, ходил по своему дому как привидение. Будто бы меня там насильно держали. Что я имел в своем мире? Работу и ту потерял. Хотя не могу сказать, что безумно ей дорожил. Я думал: мог ли я себе позволить посвятить свою жизнь перемещениям в другой мир, как мой отец? От нервов, что меня щекотали, я вылизал дом три раза подряд. Зачем-то купил целый пакет лампочек и двенадцать упаковок фломастеров. Я не мог спать, не мог есть, не мог полноценно существовать.

– Что собираешься делать, Богданыч? – спросил у меня Иван в очередную нашу с ним пьяную пятницу.

10
{"b":"693096","o":1}