ЛитМир - Электронная Библиотека

Он очень постарался успокоить себя, но тревожная мысль помешала: почему они ее оскорбляли, за что угрожали… Катя ему может не повторить их слов, но Арсений и следователь, наверное, знают.

Валерий медленно прошел двор, посмотрел на освещенные окна квартиры. Как бы ему хотелось, чтобы жена и сын уже спали, но в их доме всегда поздняя жизнь.

Из кухни пахло чем-то жареным. В гостиной сидел в кресле Коля в своей любимой позе – ноги на журнальном столе, на коленях ноутбук, смотрит одновременно в него и на плоский прямоугольник телевизора на стене. На этот стол Алиса обычно ставит ему ужин. Валерий с женой едят за другим столом. Алиса как педагог считает, что общность семьи может иметь разные, и демократичные, и скрытые, формы. Пусть все занимаются своими делами, пусть даже не общаются, но они сохранили главную традицию общих ужинов. «Нет для людей ничего важнее еды, – говорит Алиса. – И нет ничего более домашнего, сближающего». Валерий не спорит, ничего не исключает и старательно скрывает, как ему хочется взять тарелку и уйти к себе. Семейная общность – это, конечно, неплохо, но контакт с самим собой, время размышлений и поисков ответов на самые острые вопросы важнее.

Коля так увлеченно смотрел на монитор, что, кажется, не заметил отца. Впрочем, здороваться-прощаться с родственниками, живущими рядом, он считал нелепостью. По телевизору громко что-то обсуждали неприятные и неестественные голоса. Валерий взял с Колиного столика пульт и выключил звук. Взглянул на монитор ноутбука. И сразу увидел фотографию Кати. Коля читал новости и обсуждения на странице поиска «Нападение на актрису Васильеву».

В комнату вошла Алиса, улыбнулась мужу и поставила поднос с едой на стол Коли.

– Добрый вечер, Валерик. Ты мыл руки? Сейчас подаю нам.

Валерий продолжал стоять рядом с сыном.

– Прости, Николай, мне просто интересно: ты так подробно изучаешь каждое происшествие или тебя интересует конкретно эта актриса?

Коля откинулся на спинку кресла и ответил с довольным, почти торжествующим выражением лица:

– Меня интересует конкретно эта актрисуля. А тебя? Тут пишут, что какие-то чуваки ее не поделили. А в другом месте, что не поделили тебя. Тебя другие актрисули, само собой.

– Коля, – строго произнесла вошедшая в комнату Алиса. – Что за тон? Какой мерзости ты начитался? Должен же что-то соображать. Девушка работает вместе с папой. С ней случилась беда. Валерий, не обращай внимания. Ты же знаешь, что в голове у ребят. Один стеб.

Валерий задумчиво стоял посреди комнаты, сделав несколько шагов в сторону от сына, как будто пересек границу.

– Алиса, извини, я не хочу есть. Устал. Что касается содержимого голов абстрактных ребят – не моя тема. Стеб моего родного сына такого качества, что это не то поле, на которое я мог бы ступить. Я к тому, что необходимый для семейной общности контакт состоялся. Спокойной ночи…

В своем кабинете Валерий долго пытался предупредить близкий взрыв гнева. Как здорово бы было вернуться и вмазать наконец этому обнаглевшему цинику! За всю жизнь пальцем не тронул, так и повода такого не было. Ребенок вырос рядом и стал неприятным, даже враждебным человеком. Но Арсений прав: всегда надо искать свою вину. В его ситуации больше для усмирения эмоций. У него не было возможности повлиять на сына, даже если бы он к этому стремился. Таков уклад их дома: здесь царят воля и решения матери. И ее любовь. Если это так называется.

– Валерик… – Алиса вошла почти бесшумно и обняла его за плечи, настойчиво глядя в глаза: – Не нужно держать зла на мальчика. Его можно понять: не очень приятно читать такое об отце. Это просто защитная реакция, такой протест. Заметь. Я ничего не говорю о собственном положении в связи с этой историей и, скажем так, сплетнями. Но разве нам нечего обсудить?

– Точно нечего, – отрезал Валрий. – Ты сама произнесла слово «сплетни».

– Хорошо. Посиди со мной на диване. Хочу сказать еще одну вещь. Коля вырос из пеленок, детских штанишек, наших нотаций. У него есть девушка, с которой ему нужно где-то встречаться. Пока он снимает то тут, то там. Но я считаю, что ему нужна небольшая отдельная квартирка. Как ты думаешь?

– Никак, – пожал плечами Валерий. – Купи ему, если хочешь. Мое участие вообще может быть только теоретическим.

– Понятно. Ты ждешь, чтобы я ушла? Но я соскучилась. У меня редко бывает возможность даже сказать тебе это. Давай пойдем в спальню или я останусь здесь… Валера, я забываю даже твой запах… – Алиса страстно обняла мужа, стала целовать его лицо.

– Боже, Аля! – Валерий встал. – Ты просто ищешь выход из наших проблем. Но это не он, поверь мне. Такой ужасный вечер, я устал, угнетен, мне нужно побыть одному.

– Да, разумеется, – сухо произнесла Алиса. – Тебе нужно побыть одному. Не сомневаюсь, что ты сказал бы только это сейчас любому человеку. Любой женщине.

Валерий смотрел на дверь, которую жена закрыла с другой стороны, как на выход из их общего плена. Или вход на тропу войны.

Совет заговорщиков

Вячеслав Земцов, руководитель отдела по расследованию убийств, и Сергей Кольцов пришли к Арсению в семь часов вечера. Это самое напряженное время в салоне Зинаиды, домой она вернется не скоро. Сергей поставил на стол напитки из бара и пиво из холодильника. Земцов взял холодную бутылку пива и сразу предупредил:

– Мы все в курсе, что я ни во что не лезу, на меня нигде не ссылаться. Я спокойно и неформально получаю информацию. Ну и, само дело, конечно, открыл дистанционно. В смысле мой программист открыл сайт того отделения. Там ничего нет, ни одной улики. Был дождь – во-первых, халтура – во-вторых. Полагаю, ничего личного. Так осматривают все подобные случаи нападений без летального исхода. Задавай, Сеня, свой вопрос.

– Ты его знаешь, Слава. – Улыбнулся Арсений. – Это могло быть неудавшимся покушением на убийство?

– Тут отвечу даже не приблизительно. В этой больнице немало наших жертв. С ней постоянно работает наш эксперт Александр Васильевич Масленников. Он осмотрел Катю, изучил рентген, томограмму. Место удара, предмет, которым он был нанесен, могли стать причиной смерти, если бы ударили с большей силой. Вопрос пока остается открытым – не хотели убить или неумелые исполнители, у одного из которых дрогнула рука. Орудие убийства не нашли. Мы тоже искали, но, конечно, уже с опозданием. Допускаю, что его могли унести, тем более испугались свидетеля.

– О чем вам говорит анализ угроз и оскорблений?

– О том, что нападавшие обладали какой-то информацией. Оскорбляли по женскому признаку – мат, угрозы насилия, «будешь знать, как с чужими мужиками спать». И другое: «Ты, ментовская сучка». Это на твою тему, Сеня.

– Значит, напали не случайно.

– Значит, нет, – произнес Земцов.

– Но мотивов получается больше, чем два, – сказал Сергей. – Если допустить, что первый – месть за связь с чужим мужем, а второй – месть отцу за какие-то разоблачения и посадки. Остается еще чье-то оскорбленное самолюбие, если Катя кому-то отказала. Его ревность. Остается мотив профессиональной зависти другой, обойденной, обиженной актрисы, не такой редкий случай. Если это заказ женщины или отвергнутого поклонника, то такие люди, как правило, имеют информацию о личной жизни жертвы. И на поверхности мотив мести режиссеру, который, к примеру, обещал роль другой актрисе, а отдал Кате. Или другая актриса сама себя убедила, что будет играть. Там все сложно. Комок страстей. Нельзя исключать даже тот факт, что до Кати у Смирнова была другая пассия.

– Вообще-то да, – задумчиво произнес Арсений. – Я долго с ним говорил, а этот момент упустил. Вдруг кто-то был до Кати. К женам брошенные девицы редко ревнуют.

– Если бы была возможность проводить открытое расследование, то мы могли бы опросить и проверить большой круг людей, – заключил Земцов. – Но районный следователь дело собирается закрывать, полагаю, нам его не отдадут. Попробую что-то сделать с заключением Масленникова о вероятном покушении на убийство. Или пусть закрывают, а Сережа пороется вокруг. Если будет зацепка, поднимем все по вновь открывшимся обстоятельствам. Пока Кате нужно быть очень осторожной, ее режиссеру тоже.

6
{"b":"694940","o":1}