ЛитМир - Электронная Библиотека

Меган Миранда

Девушка, которая ушла под лед

Посвящается моей матери, которая всегда говорит то, что думает, и моему отцу, который всегда думает, что говорит

Оригинальное название: Fracture Copyright

© 2012 by Megan Miranda

Published by arrangement with Rights People, London

Опубликовано по согласованию с агентством The Van Lear Agency LLC

ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2020

Глава 1

Я не видела Бога, когда умерла впервые. Не было туннеля и яркого света в его конце. Не доносилось пения ангелов, окруженных ослепительным сиянием. Не вышли навстречу покойные бабушка с дедушкой. Видно, моя кандидатура в раю не прошла отбор. А зря, я бы, пожалуй, оправдала возложенные на меня надежды. Но и огненные языки не лизали мне пятки, серой не воняло. Не было абсолютной темноты. Ничего не было.

Вот я скребу онемевшими пальцами толщу льда над головой, легкие горят. И вдруг всё – лед, боль, сочащееся сквозь лед солнце – исчезает. В одно мгновение.

А затем я увидела свет. Человек в белом – совсем не Господь Бог – светил мне ручкой-фонариком в глаза: в один, в другой, в один, в другой… Потом потянул у меня из горла трубку толщиной с садовый шланг. Голос у него был таким, каким должен был быть голос у Бога: спокойный, властный. Но я точно знала, что он не Бог, потому что нас окружали стены цвета заварного крема, а я этот цвет терпеть не могу. Кроме того, из меня торчало как минимум штук пять разных трубок. Вряд ли на Небесах так увлекаются пластиком.

«Пошевелись», – приказала я себе. Но тело не отреагировало: вдоль кровати белым пятном по-прежнему двигался туда-сюда человек. «Говори», – приказала я себе, но слова звучали только от человека в белом: цифры, буквы, непонятные слова. «Трескучие слова и ничего не значат…»

Я была в плену. Теперь меня сковывала не ледяная вода, а собственное тело – непослушное, невыносимо тяжелое, оцепеневшее от ужаса. Те же ощущения, что и подо льдом.

Я оказалась пленницей тела, которое не слушалось меня.

– Историю болезни, пожалуйста, – произнес человек-который-не-был-Богом. Поднял мою руку. Опустил. Она шлепнулась на кровать. Кто-то испуганно ахнул.

Отовсюду звучали голоса, дрожащие металлическим эхом.

– Пол: женский. Возраст: семнадцать лет.

– Тяжелое повреждение мозга вследствие гипоксии.

– Не реагирует на раздражители.

– Кома. Шестые сутки.

Шестые сутки? Я цеплялась за каждое слово, карабкалась из темноты наружу, собирала слоги в слова, слова – в фразы. Пока бессмысленные сочетания звуков не обрели значения. Ш-э-с-ты-ы-йэ-су-у-т-ки… Шестые… сутки… Шестые сутки. Неделя. Прошла почти неделя. С шеи человека в белом свисает стетоскоп, болтается у меня перед носом, как маятник часов.

* * *

Отматываю шесть дней… Деккер Филлипс, мой лучший друг с незапамятных времен. Сосед с еще более незапамятных. Вот он стоит перед лестницей и кричит:

– Дилани, шевели ногами! Мы опаздываем!

Черт! Захлопываю учебник английского, бросаюсь к комоду. Где зимняя одежда?

– Иду! – кричу я в ответ, пытаясь влезть в термоштаны. Сели они, что ли, с прошлой зимы? Кое-как втискиваюсь, растягивая резинку, которая предательски впивается в талию. Только тяни не тяни, она тут же возвращается на место и сдавливает внутренности. Поэтому хватаюсь за нее двумя руками, вкладываю все силы… Треск… Победа!

Так, сверху белые лыжные штаны, куртка. Шапка и перчатки – по карманам. Теперь я в два раза больше, но зима есть зима. Зима в штате Мэн, между прочим. Сбегаю по лестнице, три последние ступеньки преодолеваю одним прыжком.

– Я готова.

– Ты чего, свихнулась? – Деккер смотрит во все глаза.

– А что не так? – парирую я, уперев руки в боки.

– Шутишь?

Мы собирались идти играть в прятки. Как правило, в прятки играют в темноте. Мы же играли на снегу, поэтому одеваться нужно было в белое. Только вот мама отправила в утиль мою прошлогоднюю куртку и выдала мне ярко-красную парку.

– Хочешь, чтобы я умерла от холода?

– Вообще без понятия, как я согласился играть с тобой в одной команде. Бегаешь медленно, шума от тебя немерено, так теперь ты еще и идеальная мишень.

– Ты согласился, потому что влюбился в меня.

Деккер покачал головой и прищурился.

– Вырвиглаз, а не куртка.

Я посмотрела на себя. Ну да, он прав. Кричаще-красный цвет.

– Я ее выверну наизнанку, когда мы начнем играть. Подкладка не такая жуткая.

Деккер направился к выходу, но, клянусь, я заметила ухмылку у него на лице.

– И вообще, я же молчу по поводу твоих волос. Мои вот – отличная маскировка.

Я запустила сразу обе пятерни в его черные волосы, но он только отмахнулся от меня. Как от назойливой мухи. Будто я пустое место.

Схватив за запястье, Деккер выволок меня на улицу, да с такой скоростью, что я чуть не бухнулась с крыльца. Мы пробежали через наш двор, мимо дома Деккера, перелезли через сугроб на противоположной стороне улицы. Мы бежали прямо по дороге, где уже накатали колеи, потому что тротуары от снега еще не чистили. Вернее, Деккер бежал. Я ускорялась, только если он оборачивался, а пока он не видел, переходила на шаг. Но уже к концу улицы лицо у меня заледенело.

Мы вывернули к озеру, и Деккер в шесть больших прыжков спустился прямо по крутой насыпи. Я же сделала крюк и подошла к нему по пологому склону. Перед нами расстилалось озеро Фалькон. Согнувшись и упершись руками в колени, я пыталась отдышаться.

– Дай минуту передохнуть.

– Да ты прикалываешься!

При каждом выдохе изо рта у меня вылетало и таяло облачко пара. Наконец я распрямилась. Деккер смотрел на середину озера. Я с трудом различила сливающиеся с белым фоном белые фигурки. Деккер прав: даже если я переодену куртку наизнанку, мы обречены.

По высокому снегу уходила в прибрежный ельник вереница грязных следов. Деккер посмотрел на свежевытоптанную тропинку, перевел взгляд на противоположный берег озера.

– Срежем! – решил он и, схватив меня за локоть, потащил напрямик.

– Я упаду!

Конечно, рифленая подошва зимних ботинок не должна была скользить, но ноги все равно разъезжались.

– Да перестань!

Деккер шагнул на присыпанный снегом лед, подождал мгновение, пока я последую за ним, и двинулся напрямик.

В январе мы катались по озеру на коньках. В августе сидели на галечном берегу и мочили босые ноги. Даже в разгар лета вода оставалась слишком холодной, чтобы купаться. Сейчас была первая неделя декабря. Выходить кататься еще рановато, но местные рыбаки говорили, что в этом году лед встал рано и они уже собрались двинуться на север.

Деккер – спортивный, ловкий – шел по замерзшему озеру как по асфальту. Я же скользила, теряла равновесие, ступала как канатоходец, широко раскинув руки. На середине озера поскользнулась, налетела на Деккера. Он поймал меня за талию.

– Осторожнее, – сказал он, прижав к себе.

– Давай вернемся, – попросила я.

На другом берегу нас ждали ребята со школы. Теперь их лица вполне можно было разглядеть. Восемь человек. Мы были знакомы всю жизнь – и прошли через всякое.

Карсон Левин, сложив руки наподобие рупора, крикнул:

– Нормальный лед?

Белые кудри торчали у него из-под шапки.

Деккер отпустил меня и двинулся дальше.

– Как видишь, я пока не умер, – крикнул он в ответ, затем повернулся ко мне. – Твой жених уже заждался, – бросил он сквозь зубы.

– Да какой жених… – начала я, но Деккер не слушал – ушел вперед.

Он шел, а я стояла на месте. Он был уже на другом берегу, а я так и осталась торчать одна посреди озера. Карсон похлопал Деккера по спине, а тот даже не подумал увернуться. Что за двойные стандарты? Два дня назад я нарушила «Главное правило лучших друзей»: «Да не зависай с другом твоего лучшего друга на диване твоего лучшего друга». Я медленно обернулась вокруг своей оси, чтобы оценить, до какого берега ближе. Все же большая часть пути уже осталась позади.

1
{"b":"695752","o":1}