ЛитМир - Электронная Библиотека

Свет сам растекался по листу. И снова, как вчера, проходили и останавливались знакомые. Когда еще встретишь кого-то на площади Сан-Марко? Обычно это как на Красной площади – идеальное место для конспирации и тайных свиданий. Толпы туристов, но местных никого.

Сегодня все наоборот.

Поэт Лучио, знакомый гравер Рома с вечной стайкой русских девушек (как и кто их сюда впустил – загадка, но Рома доволен), потом еще несколько человек.

Вдруг совершенно незнакомый старческий голос:

– Синьора, вы же хотите сказать, что сегодня лучший день вашей жизни! Разве могли вы мечтать писать этюды тут, в сердце Венеции, практически в одиночестве! И еще такая погода! Нынешняя Венеция напоминает мне мое послевоенное детство. Все спокойно, никаких толп, люди снова ходят на лодках на веслах, дети играют на площадях, художники пишут этюды… Словно машина времени… Акварель у вас чудесная – давайте дам вам адрес, в Местре, в Centro Candiani, проводят акварельный конкурс. Запишитесь обязательно!

И, решив, что она уже достаточно сделала для моего профессионального и карьерного роста, бодрая старушка зашагала дальше.

Я смотрела на ее силуэт в лучах заходящего солнца. Теперь каждый пожилой человек вызывает внутренний трепет: только бы жила, только б не подцепила эту корону с шипами, терновый венец. Заявление реаниматологов Ломбардии, взывающих к человеколюбию и в то же время приоткрывающих страшную реальность: мест в реанимации настолько не хватает, что медики вынуждены выбирать, кого спасать. Вирусная пневмония тем и страшна, что антибиотики бессильны, лечения нет, есть только реанимационные меры, искусственная вентиляция легких и надежда, что организм справится сам, своими силами, и человек задышит. Шансов больше у молодых. Такой страшный противоестественный отбор.

Кстати, сегодня пришел в себя и задышал сам 38-летний Маттиа, знаменитый “пациент номер один”, с которого началась итальянская страница эпидемии.

День четвертый

Что такое одна минута? Колокольный звон, растворяющийся в бирюзе канала, дробящиеся золотые блики, сходящиеся и расходящиеся отражения – целая жизнь: словно что-то живое под микроскопом. Чем дольше присматриваешься – тем больше видишь. Оторваться невозможно.

Что такое одна минута? Минуту назад я включила пресс-конференцию нашего премьера Конте. Он благодарит итальянцев, приносящих такие жертвы. И объявляет об ужесточении мер. Сегодняшний счет – плюс 2000 заболевших, 196 смертей (и пусть даже итальянская статистика сильно не в пользу итальянцев – повторю, в число умерших от вируса включены все те умершие, даже от других причин, у кого посмертно обнаружен коронавирус).

Минуту назад жизнь страны была другой.

С завтрашнего дня ПО ВСЕЙ ИТАЛИИ ЗАКРЫВАЕТСЯ ВООБЩЕ ВСЕ. Все малые и большие предприятия, парикмахерские, рестораны, бары, все магазины, кроме продовольственных и аптек. Все будущее галерей и музеев, все шалости фей, все дела чародеев… И даже выход на улицу, кажется, будет ограничен. Только один член семьи и только по самой крайней необходимости.

Правда, у нас собака. А у Спритца крайняя необходимость бывает минимум трижды в день. Но как же мои пленэры? Разве это не крайняя, первейшая необходимость для художника в осажденном городе? Впрочем, есть окна. А у нас еще и садик – невиданная по венецианским меркам роскошь. Грех жаловаться. И синяя лодка перед домом – старая topetta, личное транспортное средство: как раз по новому указу его может использовать только один человек.

Что такое одна минута? Теперь каждый день – эпоха.

Еще сегодня утром казалось, что жизнь вошла в свои берега. Город, просеянный через сито новых событий, отряхнул туристический глянец, как карнавальное конфетти, и снова стал тем, чем он всегда и был, – маленьким итальянским городком. Все принялись что-то мастерить и ремонтировать, появилась уйма шуток, какие подвиги можно совершить в “красной карантинной зоне”: протереть пыль на шкафах и буфетах, разобрать верхние полки гардероба комода, смазать петли скрипучих дверей, заштопать носки, узнать наконец, что интересует твоих детей и волнует твоих близких, – список длинный.

Люди оправились от первого шока и отправились за покупками – на набережной Дзаттере даже выстроилась небольшая очередь. В супермаркет запускают 50 человек за один раз, а остальные выстроились на солнышке, честно соблюдая дистанцию в один метр, но итальянское общение от этого не становится менее интенсивным. До меня долетают лишь обрывки фраз. “Questo dimostra quanti siamo in realtà”[10]. Кто-то возмущается высадкой американских солдат для учений НАТО на Сицилии: “Не иначе как все в масках и противогазах!” – это наш старик аптекарь яростно размахивает руками. Потом долетает слово Cina (Чина – Китай). Но я уже не вслушиваюсь.

Все тонет в солнечной дымке. Люди, разговоры, события.

Стоит отойти в чуть более хрестоматийно-классические места (Сан-Марко, Риальто), как людей сменяют птицы. Чайки, голуби. Их туристическая лафа закончилась, на Пьяцце больше не поживишься задарма, и приходится возвращаться к реальной птичьей жизни. Утки и даже болотная цапля горделиво выступают вдоль Большого канала.

Пустой мост. Закрытые лавки. “Сюр-Риальто”, – мелькает в голове название будущей картины. Пустынные солнечные улицы вокруг рыбного рынка. Только бесшумные тени и хлопанье ангельских крыл. Незаметно я дошла до Корте Милион – дом Марко Поло. Как причудливо плетется это кружево. Венецианец Марко первым отправился в Китай. Потом Китай пришел к нам. Теперь из-за пришедшего из Китая вируса китайские же туристические лавки и кафе вокруг Риальто снова опустели. Как и голубям, туристическим магазинам и ресторанам приходится впервые столкнуться с реальной жизнью города.

“Книга о разнообразии мира” пополнилась еще одной коронаглавой. Вирус действительно разнообразен, и расходящиеся штаммы позволили сегодня ответить на вопрос, который мучил всех эпидемиологов: от кого заразился Маттиа, “пациент номер один”, никак не связанный с Китаем? Ответ оказался парадоксален – он заразился в Германии. Штамм совпадает с мюнхенской веткой. Сколько еще мы будем делить вирусы и заслуги?

Сегодня ВОЗ объявила о пандемии. Но воз и ныне там. Все охают про Италию, не понимая, что завтра это же будет и у них. Во всяком случае, 500 новых случаев во Франции и 11 трупов только за сегодняшний день не дают поводов для иных прогнозов. Flatten the curve![11]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

вернуться

10

Вот теперь видно, сколько нас на самом деле (итал.).

вернуться

11

Сплющить кривую! (англ.).

4
{"b":"697702","o":1}