ЛитМир - Электронная Библиотека

Но не все из этого сон.

Страх черным плащом окутывает меня, я чувствую, как кровь отливает от лица. Это было на самом деле.

Это было по-настоящему.

Левой рукой пытаюсь сжать одеяло, и она начинает пульсировать от боли. Тут меня передергивает. Эти руки толкнули человека. Эта рука была вывихнута, когда я сбежала с места преступления. Преступление. Я встаю и, все еще сонная, иду в ванную. Хочу посмотреть на себя, проверить, что я настоящая и не изменилась. Собрать себя воедино.

Глядя в зеркало, провожу пальцем по щеке, на которой остались почти незаметные, едва видимые, высохшие следы от слез. Я плакала во сне.

Сглатываю и думаю о том, что надо все рассказать мужу.

Я выглядываю из ванной. Моя голова поворачивается к Рубену, как цветок к солнцу. Он кажется таким умиротворенным в утреннем свете, и я не могу оторвать взгляда. Его борода ярко-рыжая, глаза закрыты. Скоро эти прекрасные глаза будут смотреть на меня совсем по-другому.

Глава 4

Признание

Дрожу все сильнее – ко мне приближается женщина-полицейский. И я замечаю, что она ярко накрашена. Интересно, как она выглядит без толстого слоя тонального крема, слишком светлого для нее, густо накрашенных ресниц и голубых теней на глазах. Укутываюсь в пальто плотнее.

– Джоанна? – обращается она ко мне.

Не отрываю от нее взгляда – должна же она понять, что это была ошибка, случайность, ничего намеренного. Она должна понять меня, как женщина женщину. Смотрю на женщину внимательнее и представляю, какая у нее спальня, где она наносит макияж. Минималистичная? Или, может быть, наполненная тщательно подобранными безделушками? Интересно, что привело ее в полицию, и сложно ли служить женщине? Я действительно хотела бы узнать об этом – лучше бы мы случайно встретились на девичнике или на вечеринке по поводу крещения.

– Джоанна Олива, да, – отвечаю я, продолжая изучать черты ее лица.

Она коротко и резко выдыхает через нос и переступает с ноги на ногу. Ей скучно. Я просто очередное дело во время длинной ночной смены. Как странно, что два человека могут воспринимать так по-разному одно и то же событие.

Мужчина – НеСэдик – кашляет, им занимаются врачи скорой. Я чувствую, как импульсы страха перестают пронизывать мои руки и ноги и по телу разливается ощущение счастья. Он в порядке, а значит, и у меня все будет хорошо.

Оглядываюсь на офицера полиции, которая все еще смотрит на меня. Это приобретенное чувство свободы окрыляет, заставляет меня говорить. Начинаю рассказывать:

– Мы встретились там. – Большим пальцем я указываю по направлению к бару. – То есть, на самом деле нет, но я думала, что он тот мужчина из бара, поэтому толкнула его.

Кажется, я только все запутываю, но я верю ей, этой женщине с голубыми тенями и сложной профессией. Она здесь, чтобы мне помочь.

Офицер замирает с вытянутой вперед рукой, как мим. Ее ногти длинные и острые, покрытые странным лаком, который не отражает свет фонарей. Бьюсь об заклад, что она купила ультрафиолетовую лампу и немного подрабатывает маникюром. Может быть, она одержима рисованием на ногтях и выкладывает свои работы в блог. У меня никогда так аккуратно не получается, лак попадает на кончики пальцев, и я всегда надеюсь, что он сам с них сотрется.

– Джоанна, вынуждена вас остановить. – Она продолжает держать руку вытянутой и кивает на Сэдика, точнее НеСэдика, лежащего на дорожке. Бригада скорой укладывает его на носилках, кислородная маска на его лице похожа на резиновую перчатку. Он без сознания, но больше ничего понять нельзя. Вокруг нас множество машин – скорая помощь, бригада службы спасения в зеленой с желтым машине и полиция. Все для меня. Для нас.

– Джоанна Олива, вы арестованы по подозрению в нападении, предусмотренном статьей восемнадцать Закона о преступлениях против личности 1861 года.

– Что? – Я изумлена.

– Вы имеете право хранить молчание… – продолжает полицейская.

Фраза знакомая, но я не могу понять откуда. Это не гимн, не текст песни и не пословица. Нет, это предупреждение. Все криминальные драмы, которые я когда-либо смотрела, смешались в моем мозгу, как только я осознала, что произошло. Это меня предупреждают и арестовывают, именно меня.

Можно сбежать вниз по каналу. Начинаю планировать маршрут: мимо женщины-инспектора, по дорожке вдоль канала, вверх по ступенькам. Вернуться обратно в центр Лондона, затеряться в бесчисленных аллеях, уголках и переулках. В любом из баров или хозяйственном отделе супермаркета, или телефонной будке с непрозрачными стенами, облепленными визитками проституток. Я могу убежать прямо сейчас.

Кажется, это во мне говорит алкоголь. Вот поэтому я и недолюбливаю пиво. Трясу головой, взгляд после этого становится расфокусированным, а окружающий мир – зыбким.

Женщина-полицейский продолжает говорить:

– …Однако это может навредить вашей защите, если вы не упомянете при допросе то…

Забавно, когда твоя жизнь меняется в один миг, ты все равно остаешься тем же человеком. Я, Джоанна Олива, жена Рубена Олива, думаю о том, как же ей удалось запомнить такое длинное предупреждение, и чувствовала ли она удовлетворение, когда впервые его кому-то зачитала. Но главное мое беспокойство – что обо мне подумает Рубен, будет ли он смотреть на меня по-новому. Эти мысли кажутся глупыми на фоне моего поступка – как если бы раковый больной беспокоился о потере волос, а не о своей жизни.

– …на что впоследствии собираетесь ссылаться в суде…

Кажется, ночь становится холоднее, и я прячу кисти в рукава пальто, наплевав, что они втянутся и деформируются.

– …Все, что вы скажете, может быть использовано как доказательство…

После этих слов я уже перестаю быть собой. Я провалилась через завесу в потусторонний мир. Я уже не я, не Джоанна. Больше не могу пойти домой, сесть в кровать к Рубену и поиграть в нашу ночную игру.

– Вы понимаете мои слова? – спрашивает меня женщина-полицейский.

Я киваю, потому что не знаю, что еще делать. Медики грузят НеСэдика в машину скорой помощи и закрывают двери с мягким щелчком, отзывающимся в ночи.

– Вы поедете в участок, – говорит она, и это не вопрос.

– Конечно, – отвечаю только для того, чтобы задобрить ее, но моментально отвлекаюсь на блеск ее обручального кольца.

Мы с Рубеном не выбирали кольца, муж думал, что они все стандартные, чем очень меня насмешил. Лора была под впечатлением от необычности нашей свадьбы.

Затем женщина-полицейский меня обыскала, совсем как в аэропорту.

– Есть ли у вас что-то представляющее опасность для вас или для окружающих?

– Нет.

Офицер пытается взять меня под локоть, но я иду сама, как хорошо тренированная собака по команде «рядом», и сажусь на заднее сиденье машины. Ручка двери скользкая от дождя.

Женщина садится на заднее сиденье рядом со мной, и я не осмеливаюсь достать мобильный телефон, хотя очень хочу. Уверена, Рубен волнуется.

Закрываю глаза и претворяюсь, будто я в такси и болтливый водитель говорит со мной. Еще одна женщина в форме садится на водительское место, но машина глохнет прежде, чем тронуться. Интересно, у нее было столько же попыток сдать экзамен по вождению, сколько и у меня?

Моя коричневая кожаная сумка лежит в ногах, я могу достать ее, но не уверена, что это можно сделать.

– В какой участок мы едем? – спрашиваю и жду несколько секунд прежде, чем поднять глаза на своих сопровождающих.

Они не отвечают, мы просто едем в тишине, пока вокруг сгущается ночь.

С каждым километром нашей поездки я все меньше и меньше чувствую себя человеком.

Дорога занимает всего десять минут. Машина, дернувшись, останавливается. Я пытаюсь открыть дверь, но она заблокирована. Офицер выходит и распахивает дверь с моей стороны, будто мы на вручении Британской театральной премии. Она не смотрит на меня, просто отходит в сторону, как лакей. Я оглядываю здание, полицейский участок Паддингтон Грин. Никогда здесь не была, никогда не была в районе Маленькая Венеция до сегодняшней ночи. Но теперь эти места стали важными в моей жизни.

8
{"b":"697739","o":1}