ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Мы в России сейчас, может быть, слишком зациклены на украинской беде, нам кажется – мир сошёл с ума и вошёл в такой клинч, из которого непонятно как выйдет.

– Я считаю, что ситуация совершенно понятная. Это примерно как в семье, где почему-то один из членов привычно уступает всем место, отдаёт заработанные деньги, смущённо улыбается, когда кто-то забирает с его тарелки еду… Вот так себя вела Россия последние 20 лет в результате предательства элит – сначала Горбачёва, потом Ельцина… И вдруг этот человек, придя вечером домой, говорит: всё, хватит – зарплату оставляю себе, и на место моё больше не садитесь… Все возмущаются: ты сошёл с ума, мы сейчас вызовем санитаров, смирительную рубашку на тебя наденем, санкции применим… А он стоит на своём. И через несколько дней они успокоятся: он же в принципе ничего такого не требует – только уважения как к равноправному члену семьи… Вот и Россия после 20 лет самоунижения вдруг сказала: нет, я такая же, как вы, ребята, вот моё место за столом, моя еда и моя зарплата… Пошумят, поистерят – и смирятся. Только больше уважать будут.

– Что пишете сейчас?

– Заканчиваю повесть или роман, очень острый, где события происходят в двух временных плоскостях – сегодня и в перестройку, в мае 1988 года. Герой – журналист, который в своё время боролся за свободу слова, сокрушал «империю лжи», а теперь работает главным редактором газеты, которая принадлежит олигарху, сбежавшему за границу. Показываю весь перестроечный генезис, как это было, как красивыми словами разрушалась страна… В романе, понятно, отражён и мой личный опыт. Но не только. Вещь, думаю, очень многих разозлит – они там узнают себя.

Беседовал Сергей Бирюков
«Труд», май 2014 г.

«Наша гвардия в обозе…»

– Юрий Михайлович, в конце прошлого года в Москве с участием главы государства проходило Всероссийское литературное собрание – мероприятие, которому трудно найти аналоги, во всяком случае в новой и новейшей истории страны. Его организаторы попытались свести вместе всех, кто профессионально так или иначе причастен к печатному слову, независимо от политических убеждений и эстетических пристрастий. Но многие наши коллеги по СМИ ничего лучшего не нашли в освещении этого форума, как либо вовсе молчать о нём, либо едко поиронизировать над самой идеей его и выбранной формой проведения. Язвительные стрелы, например, были выпущены в адрес президиума – потомков классиков русских литературы…

– Это была серьёзная акция, которая давно назрела, – если не перезрела. Почему? Союзы писателей, которые до перестройки, если отбросить в сторону идеологическую функцию, не только координировали текущий литературный процесс, но и были, по сути, писательскими профсоюзами. Первое они делали успешно, второе ещё успешнее. Если иметь в виду свободу творчества, то ей Союз писателей в целом не препятствовал. Мне, молодому поэту, никто не указывал, какие стихи писать. Писал, как сердце стучало. Да, больше ценились традиционные формы, новаторов, особенно неадекватных, побаивались. И что? После 91-го, наоборот, власть возлюбила новаторов, и чем дурней, тем лучше. Правда, писательское начальство оговаривало важное условие: не бузите, коллеги, против советской власти. А сейчас разве не так? Недавно исполнитель Андрей Макаревич, специализирующийся теперь на алкогольной теме, посокрушался, что Крым вернулся в Россию, и сразу исчез из телевизора, как жирное пятно под волшебным воздействием «Ферри». Вот вам и свобода слова.

Советские писатели, неважно – либералы или, скажем, почвенники – вполне могли творчески себя реализовать, если б не пили, как сапожники. Да и те, что пили, всё равно успевали – Рубцов или Светлов. К слову, в той же Московской писательской организации, в которой я состоял, либералов было немало, в том числе и в парткоме. Кстати, именно СП СССР бомбил письмами военную цензуру, чтобы пропустили в печать мои «Сто дней до приказа». Даже знаменитый «Метрополь», как теперь выясняется, оказался плодом если не любви, то согласия. Органам была нужна маленькая буза, чтобы подтянуть идеологические гайки, а Василию Аксёнову очень хотелось в Америку…

В годы перестройки Союз писателей раскололся. Началось с объединения «Апрель», которое возглавил автор романов о рабочем классе Приставкин, а потом пошло-поехало. В «Козлёнке в молоке» я это всё описал, отсылаю к первоисточнику. В итоге, имущество, которым ранее владел Литфонд, выполнявший роль хозяйственного управления при писателях, оказалось фактически в личном пользовании подсуетившихся прохиндеев, этаких профессиональных охотников на «маржу». Союз писателей сразу лишился практически всей своей материальной базы. А литература, хоть она и витает в духовных сферах, должна стоять на прочном основании. Его-то и увели крепкие хозяйственники, вроде Ивана Переверзина, которому «ЛГ» за время моего редакторства посвятила больше статей, чем основателю нашей газеты – А. С. Пушкину.

В этот без того сложный период государство чуть ли не демонстративно ушло из культурной сферы. Мол, удочку в виде свободы слова и творчества, мы вам, так и быть, дадим, а дальше как-нибудь сами. Если балетом по инерции власть ещё интересовалась, то про писателей вообще не вспоминала. Они превратились в этакий забытый полк, причём одних забыли в окопах, где бились за советскую власть, других бросили прямо на марш-броске в светлое капиталистическое завтра с Сахаровым в башке и ваучером в руке. Прибавьте к этому кризис руководящих кадров. Снова обращусь к советскому опыту – Союз писателей возглавляли люди если уж не гениальные, то по меньшей мере талантливые, состоявшиеся как литераторы. Тот же Георгий Марков был серьёзным прозаиком сибирской школы, не говоря уж о Фадееве, Федине, Симонове. Московскую организацию в разное время возглавляли три Сергея – Наровчатов, Смирнов, Михалков… А сейчас? Ни одного имени, кроме А. Битова, заведующего ПЕНом, который занят невесть чем, только не литературой. Во главе толстых журналов стояли не графоманы-номенклатурщики, «генералы от литературы», как это сейчас пытаются представить, а люди по-настоящему одарённые, с именами. Конечно, многолетние руководители журналов «Октябрь» или «Наш современник» Ананьев и Викулов по масштабу дарования не доставали до Твардовского, возглавлявшего «Новый мир», но если их сравнить с нынешним редактором этого журнала Андреем Василевским, то они просто титаны!

А что сделали в литературе Барметова («Октябрь»), Чупринин («Знамя»), тот же Василевский («Новый мир»)? Они сделали невозможное: превратили в посмешище легендарные журналы. В результате рухнула мощнейшая культурная традиция литературоцентричности, которая всегда, при всех режимах, была у нас ведущей, задавала тон в общественном мнении, выдвигала новые идеи, определяла художественное движение. Литература, отражая жизнь, влияет на неё. Литература, отражающая кишечно-психическое состояние автора, ни на кого не влияет. Может быть, этого и добивались. Любопытный факт. Против концепции неперспективных деревень насмерть стояли писатели-деревенщики. Тот же Распутин. Автором же проекта ликвидации «неперспективных деревень» была академик Т. Заславская. Кто стал светочем мысли при Ельцине. Распутин? Нет, Заславская. Правда, интересно?

…Мой учитель классик отечественной кинодраматургии Евгений Габрилович говорил мне: «Юра, не верьте, что сценарий – какой-то особый вид творчества. Сценарий – это жанр литературы, как пьеса. Только для кино. Литература – базовая основа искусства». Но так случилось, что именно она подвергалась минимизации, и это отозвалось кризисом театра, кино, изобразительного искусства, образования, культуры в целом. Да и политической мысли тоже. Так уж устроено: без хороших книг политик не растёт. Боксёр растёт, а политик нет. Поэтому убеждать в необходимости литературного собрания никого не надо. Писатели давно ждали именно такой встречи.

10
{"b":"698153","o":1}