ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Мне кажется, сейчас с журналистами такая же ситуация, какая была в своё время с юристами, менеджерами и финансовыми гениями, – явное перепроизводство. Ко мне приходит молодой человек, окончивший журфак, и его надо учить, т. к. он не владеет жанрами, очень скованно пишет. У многих узкий кругозор, они плохо знают литературу, классику… Есть ещё одна беда на наших журфаках: там преподают историю журналистики в либеральной версии, и о таких гениях, как Катков, Суворин, Меньшиков, студенты даже не имеют понятия. А глядя на иных выпускников журфака, вообще недоумеваешь, как они оказались в профессии.

– То есть, не понятно, зачем люди пошли учиться на журналиста?

– У меня однажды был забавный эпизод. Пришла устраиваться на работу девушка, и я ей предложил выполнить задание, предварительно спросив у неё, о чём бы она хотела писать. Она ответила, о кино. «Замечательно! – говорю я. – Нам нужно взять интервью у человека, который стоял у истоков советских сериалов. Он был главой объединения «ЭКРАН» и редактором самого первого сериала, который вышел на экраны Советского Союза в 60-х годах. Вы, конечно, этого не помните, но я вам подскажу: это «Сага о Форсайтах». Она смотрит на меня абсолютно ничего не понимающими глазами. Я спрашиваю: «А вы читали «Сагу о Форсайтах»?» – «Нет, Сага Форсайта я не читала. Он американец?» – «Подождите, а как вы оказались в журналистике?» – «Вообще-то, я специалист по кораблестроению, но нам перестали платить, и я подумала, где бы можно сейчас заработать денег, и окончила курсы журналистов».

– Как Вы считаете, а Институт журналистики и литературного творчества – не лишнее ли образовательное учреждение? Раньше этот институт сотрудничал с Вашей газетой…

– Я не знаю, кого они там выпускают, но ни один из их выпускников к нам не попал. Хотя вроде бы мы даже сидели в одном здании. По-моему, это просто курсы повышения тщеславия.

– Слышала, что Вы были рецензентом у Вашего друга, депутата Государственной думы РФ Александра Хинштейна, читали его пьесу, которую тот обещал поставить в Самарском театре драмы. Какова судьба этой работы?

– Я очень хорошо это помню. Мы с Александром Евсеевичем обсуждали его замыслы, он со мной консультировался как с драматургом, мы спорили о каких-то деталях. Насколько мне известно, эту пьесу взял в постановку московский «Театр Луны».

– То есть, до Самары эта пьеса не доедет?

– Ну, я надеюсь, что доедет. Обычно всё у нас едет из Москвы. Хотя, скажем, две мои последние пьесы сначала поставили в регионах, а только потом в Москве.

– Если мне не изменяет память, Вы были в Самаре в последний раз в 2012 году…

– Да, я приезжал на премьеру инсценировки моей повести «Работа над ошибками», поставленной в Смарте. Но, надеюсь, что в Самаре поставят что-нибудь новое из моих пьес. Например, новую, которую я назвал «Эсхатологическая комедия».

– Скажите, а как поживает Ваш спектакль «Козлёнок в молоке»?

– И хорошо, и плохо. Плохо – потому что закрылся Театр Рубена Симонова, где он шёл 16 лет на аншлагах. Поэтому сейчас в Москве я как раз веду переговоры с двумя театрами, которые хотят его поставить. Недавно состоялась премьера «Козлёнка в молоке» в хабаровском театре и имела феноменальный успех, город стоял на рогах. Думаю, и в Москве показ возобновится, потому что это аншлаговая пьеса.

– В прошлом году Вы принимали участие в совещании по вопросам подготовки и проведения Всероссийского фестиваля авторской песни им. В. Грушина. Благодаря большим усилиям федеральных и областных властей два противоборствующих фестиваля – Платформу и Грушинский – после многолетнего раскола удалось объединить. Однако новая концепция якобы объединенного фестиваля свидетельствует о том, что его организаторы по-прежнему не находят согласия. В этом году на Поляне планируется оставить только 6 эстрад, а формат фестиваля сделать чисто бардовским. Получается, объединение было формальным? Как, по-вашему, могут отразиться подобные изменения на самом фестивале?

– Я немножко оторвался от этого процесса и не в курсе, что там происходит, но у меня тоже сложилось впечатление, что антагонизм остался. К тому же, явно не сбылись щедрые обещания министра культуры. На подведении итогов была некая нервозность и несогласие с такой формой объединения. Поэтому я предположил, что этот конфликт пока окончательно не разрешён. Но новые фазы противостояния мне неизвестны. Лично я – за объединение.

– Что бы Вы посоветовали молодым журналистам в качестве напутствия в профессию?

– Прежде всего, проверить себя на профессиональную пригодность. Звучит обидно, однако ничего не поделаешь. Есть качества, без которых в профессии нельзя. Надо объективно на себя взглянуть, послушать мнение со стороны. Чувство слова, вербальный слух – они или есть, или их нет. Идти в журналистку, как и в писательство, без этих способностей – значит занять чужое место, испортить себе жизнь. Всегда будет казаться, что к тебе несправедливо относятся. Я насмотрелся на таких людей, которые решили стать журналистами, писателями, не имея способностей, – это не жизнь, а мука. Да, некоторые делают чисто организационную карьеру: я знаю главных редакторов, которые писать не умели никогда, но, на мой взгляд, это всё неправильно: лучше заниматься тем, к чему у тебя есть скромные, но способности. Конечно, нужно расширять кругозор, много читать и, что самое главное, стараться понимать все направления общественной мысли, жизни. Не верьте тому, что сказал Сванидзе на последнем съезде журналистов. Я был вынужден оппонировать. Он сказал, что журналист – это синоним к слову «либерал». Ничего подобного! Это примерно то же самое, как заявить: «Хирург – тот, кто режет». А мясник? А убийца с «пером»? Журналист – это человек, который способен не только осмыслить мир, в котором живёт, соотнести своё понимание с другими точками зрения, но и умеет выразить свои мысли в точном слове. Сегодня большинство журналистов косноязычно навязывают свои заблуждения читателям.

Беседовала Ксения МАЯНОВА
«Самарская правда», июль 2015 г.

С Путиным – о советской литературе

В работе форума Общероссийского народного фронта «Качественное образование во имя страны», который в эти дни проходит в Пензе, принимают участие министр образования Дмитрий Ливанов, министр труда Максим Топилин, советник президента Андрей Фурсенко, режиссёр Станислав Говорухин, писатель Юрий Поляков и другие деятели культуры и общественные деятели.

Корреспондент «Пензенской правды» задал Юрию Полякову вопрос о том, какую проблему в современном образовании он хотел бы донести до президента Владимира Путина.

Полякова заботит тот факт, что резко сократилось изучение на уроках в школе советской литературы. А ведь её лучшие образцы – это великая литература, национальное достояние России. Объём сокращается за счёт того, что увеличивается количество часов на изучение современной прозы и поэзии, которые зачастую написаны неряшливым языком, не выстраданы авторами, и, скорее всего, в памяти общества способны жить только в краткосрочной перспективе. Юрий Поляков с сожалением отметил, что курс, выработанный в 1990-х годах на снижение роли литературы в образовании и воспитании молодёжи, до сих пор кардинально не изменён.

– Только язык, литература и история формируют национальное самосознание. Любовь к Родине формируется именно на уроках истории и литературы, а не математики или физики, при всём моём уважении к этим предметам, – сказал писатель. – В 1990-е годы люди, которые тогда руководили нашим государством, совершенно сознательно пытались сломать национальный код, специально гуманитарная составляющая образования была оттеснена на вторые и третьи роли. Потом стало ясно, что перекодировать культуру не получится, пришли к власти другие люди. Но образование имеет очень большую инерцию, развернуть корабль, который 20 лет назад направили к так называемым общечеловеческим ценностям, подальше от патриотизма, пока никак не получается. До сих пор на ответственных постах сидят люди, которые считают, что и не надо России возвращаться на свой традиционный исторический путь. Я с этим столкнулся, когда участвовал в формировании списка «100 книг» для внеклассного чтения школьников. В процессе вдруг выяснилось: чуть ли не полсписка – это эмигрантская литература, причём не первой, а третьей волны. «Мы будем воспитывать эмигрантов?» – возмутился я. «Мы будем воспитывать свободных людей!» – гордо ответил крупный чиновник Министерства образования…

16
{"b":"698153","o":1}