ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Есть. Во-первых, надо читать «Литературную газету». Это издание – независимое, мы эксперты именно в вопросах современной литературы. В отличие от других периодических изданий, освещающих книжный рынок, мы не принадлежим ни к какому издательскому холдингу, который может диктовать нам условия. Ведь в чём сейчас проблема? Большинство изданий, которые пишут о книгах, так или иначе материально зависят от крупных издательств. Мы же освещаем все сколько-нибудь значительные новинки, даём им оценку объективно, без чьей-либо установки.

Во-вторых, у меня есть круг друзей-экспертов. Кто-то – специалист по исторической литературе (я слежу за исторической литературой, особенно по сталинскому периоду). Кто-то – по художественной литературе, кто-то в стихах разбирается. Я всегда с ними советуюсь. Я тоже в чём-то соображаю, например, в современной прозе, драматургии, им подсказываю… Такая вот взаимопомощь.

Литература – это море, в день выходит сотня книг. Поэтому человек, даже если он в день читает по книге, что в принципе невозможно, то осилит за всю свою жизнь где-то 15—20 тысяч книг. А у нас столько названий выходит за несколько месяцев. В России. За всеми новинками невозможно уследить. И поэтому важно читать «Литературную газету», иметь друзей-книгочеев.

– Кстати, а насколько Вам известна армянская литература и Армения сама. Есть ли у Вас там друзья? Вы недавно, по-моему, были в Армении…

– Должен Вам признаться, что современную литературу Армении сегодня в России читатели знают неважно, и я в том числе. В своё время, конечно, все знали Сильву Капутикян, Гранта Матевосяна – они были глыбами… Называли – Распутин, Матевосян, Думбадзе, Кулиев, Гамзатов, Капутикян, Евтушенко… Увы, после развала СССР культурные связи были оборваны, но с Арменией – в меньшей степени. И мы сейчас, благодаря участию Зория Балаяна, Лии Иванян, начали выпускать приложение к «Литературной газете» – «Страна Наири». Пока проект делаем на средства спонсоров с армянской стороны, и я думаю, о современной армянской литературе в России читатели будут иметь некоторое представление. Друзья среди армян, конечно, есть: всю жизнь дружу с поэтом Сергеем Мнацаканяном, многие годы с журналистом Ашотом Джазояном…

– Как часто оно выходит, это приложение?

– Раз в месяц, на четырёх полосах формата А2, это очень прилично. Меня лично связывают с Арменией тесные творческие связи, у меня там вышло несколько романов в переводе Лии Иванян. Активно сотрудничаю с русским театром в Ереване, где идут три моих пьесы. Больше у меня идёт только во МХАТе им. Горького – четыре. Все их поставил замечательный режиссёр Александр Григорян – легенда армяно-русского театрального мира. Кстати, в этом году исполняется 50 лет, как он работает в театре им. Чехова в Ереване. Уникальный случай! Я приезжаю и на презентации, и на премьеры. Должен сказать, что в Армении охотно ходят на эти пьесы и любят их.

– «Литературная газета» в советское время издавалась сотнями тысяч экземпляров. В 90-е годы тираж резко упал. Вы возглавляете издание с 2001 года. Как сейчас читают «ЛГ»?

– Максимальный тираж «Литературной газеты» при Чаковском был шесть с половиной миллионов. Это была одна из самых тиражных газет и самая любимая газета многонациональной советской интеллигенции. Когда я приезжаю в Армению и встречаюсь с людьми, скажем, старше 40 лет, им не надо объяснять, что такое «Литературная газета». Но если при Чаковском эта газета была весьма полифонична, давала разные точки зрения, за что её и любили, то в 90-е она стала, я бы сказал, истошно либеральной. Все писатели с другими точками зрения были изгнаны из газеты. Имя Валентина Распутина не упоминалось в газете с 1991 по 2001 год. Я сам был любимым автором «Литературной газеты». Но когда я 6 октября 1993 года опубликовал в «Комсомольской правде» статью против расстрела Белого дома, то с 93-го по 99-й тоже не упоминался в газете. Меня наказали за инакомыслие.

– Зато буквально через два года Вы становитесь главным редактором…

– Когда я пришёл, тираж газеты был меньше 20 тысяч. И как выяснилось, при обилии периодических изданий завоевать утраченные позиции очень тяжело. Мы бились много лет, прежде чем достигли тиража 100 тысяч экземпляров. Благодаря чему? Только благодаря тому, что мы вернули всех изгнанных авторов: патриотов, государственников, разумных либералов. И постепенно возвращали читателей. Нам особенно важно было снова завоевать учителей, это же наш читатель! Инженер, думающий военный, бизнесмен – это всё наши читатели.

– А насколько вообще востребована бумажная пресса? Что её ожидает?

– Обвала интереса к бумажной нашей версии пока нет. Хотя снижение заметно, идёт явное перетекание читателя с бумажной версии на сайт. Я думаю, этот процесс при поколениях, выросших на бумажной литературе, будет постепенным, пока сохранится инстинкт развёрнутой свежей газеты. Потом, после нас, этот процесс пойдёт гораздо интенсивнее.

– То есть, Вы полагаете, что бумажная пресса со временем вообще исчезнет?

– Нет, я так не думаю. Например, на Западе издатели мне рассказывали, что сначала вроде бы интерес к бумажным изданиям пошёл на спад, книги стали читать в Интернете, а потом вдруг всё обернулось вспять. И они интересную вещь заметили: художественную книгу, которая в Интернете не пользуется спросом, нет смысла печатать на бумаге. А та, что вызывает интерес пользователей, хорошо расходится и в бумажной версии. Как будто, прочитав книгу в Интернете, ты прочитал её не по-настоящему. Так что, думаю, пока помучаемся с бумагой. А может, случится и так – бумажная продукция станет модой, возникнут закрытые клубы любителей бумажной книги, фанаты запаха типографской краски. Кто знает…

– Как Вы полагаете, писатель – зеркало, отражающее действительность, или творец своего мира?

– И то и другое. Для начала писателю надо научиться отражать свою эпоху. Сейчас выросло целое поколение писателей, читая книги которых, вообще не понимаешь, откуда они, где выросли, какую страну, культуру представляют. Обязательно писатель должен уметь описать своё время, свой социум, свой народ. Например, сегодня немало писателей, которые пишут по-русски, но стесняются сказать: я – русский писатель. А кто ты тогда? Нет людей вообще. Но есть подпольные люди. Ещё одно наблюдение: каждый писатель говорит на языке своего поколения. Это и особая версия родного языка, это и особый мир явлений, которые ближе его поколению. Литераторы говорят на языке своего времени, этим объясняется, почему вдруг писатель, в своём поколении безумно популярный, следующему уже неинтересен. Пришло поколение с другим языком, появились писатели, которые говорят на языке своего поколения.

– Ну, Толстой и Достоевский остаются.

– Конечно, потому что они принесли новые идеи, новую систему образов, новую эстетику. Вот они и остаются. Они интересны уже всем поколениям.

– Давайте перейдём к злобе дня. События на Украине взволновали весь мир, но более всего эта проблема коснулась России. Чем закончится эта война? Что будет с народом, живущим в ДНР и ЛНР?

– То, что происходит сейчас на Украине, случилось бы рано или поздно. В мире есть немало стран, где в одном государстве оказались собраны разные народы. Взять ту же Бельгию – она была создана после поражения Наполеона, так перекроившего карту Европы, что все запутались. Она объединяет народы, которые вместе жить никогда не собирались. Тем не менее, уже скоро 200 как живут бок о бок. Так же возникла и Италия, там до сих пор есть регионально-этнические проблемы, но государство существует. Если бы к власти на Украине пришли нормальные люди, люди с евразийским сознанием, то конфликт можно было бы смягчить. Но, к сожалению, там захватили власть националисты. Они не смогли сохранить многоплеменную страну, ведь галичанина, малоросса, крымчанина и дончанина считать украинцами – то же самое, как всех темнокожих именовать «неграми». В XX веке произошло то, что Лев Гумилёв называл зигзагом истории: к Малороссии прилепили территории, которые заселены русскими, потом Западную Украины и вдобавок Крым. Но они так и не срослись, не сроднились. Если бы украинская власть пошла на федерацию, не гноила русский язык, то страна, возможно, и уцелела бы. Но неумные люди решили окриком и наскоком из русских сделать украинцев. Можно ли армянина заставить быть азербайджанцем? Нет. И нашла коса на камень. Сделать уже ничего нельзя.

33
{"b":"698153","o":1}