ЛитМир - Электронная Библиотека

Через неделю мне оформили допуск низшего уровня, чтобы я могла приступить к работе на полставки. Меня определили в центр поддержки командования, к Маку. Он давал мне на перепечатку длинные списки цифр из финансовых реестров и требовал абсолютной точности. Мак также научил меня находить неизбежные ошибки в столбцах напечатанных цифр.

Нам предписывалось ежемесячно проводить аудит, поэтому мы каждый месяц пересчитывали лежавшие в хранилище кипы, а их были целые миллионы. Когда я приехала в Лаос, официальный обменный курс составлял 500 кипов к одному американскому доллару, но затем он опустился до 1000 кипов за доллар. Отправляясь за покупками при такой экономике, мы в буквальном смысле брали с собой целую сумку кипов. Расплачиваясь кипами с местными лаосскими войсками, Мак клал пачки кипов в коробки и отвозил их на пикапе к месту дислокации. Эти дни ему явно не нравились, потому что ему приходилось брать личный пистолет. Мак часто говорил мне, что терпеть не может оружие, и я разделяла его чувства. Признавая, что мы живем в зоне военных действий, мы с Маком предпочитали оставаться в глубоком тылу.

Мак многое рассказал мне о нашей миссии в Лаосе. Он помог мне понять, что лаосское отделение играет важную роль в американской военной операции во Вьетнаме, хотя мне порой и казалось, что мы занимаемся пустяками. Он пояснил, что на юге Лаоса работает около двух десятков офицеров ЦРУ, которые препятствуют снабжению противника из Южного Вьетнама боеприпасами и пополнению его личного состава. Они обеспечивали необходимое боевое охранение для огромного американского контингента в Южном Вьетнаме. Я начинала понимать, как ЦРУ работает в таких местах. Ставка делалась не на численность, а на грамотное использование ограниченных ресурсов, что оказывало гигантское влияние на ход войны. Джон говорил мне, что гордится миссией в Лаосе, потому что американская армия бросила бы на выполнение тех же задач многие тысячи человек, а ЦРУ ограничивалось несколькими умелыми, преданными делу офицерами. Пояснения Джона и Мака казались мне вполне разумными.

22 июля 1971 года

Второй день на работе – хотя бы частично. Тыкаюсь повсюду носом, как слепой щенок. Интересуюсь, задаю вопросы. Еще не в гуще событий, но хотя бы на верном пути. Инструктажи пройдены. Съездил с Ноем на его участок. Действия ведутся малыми группами, как во Вьетнаме. У меня на глазах лаосские солдаты выбегали из вертолетов, прямо как я сам всего несколько лет назад. Противоречивые чувства. Хотелось бы быть там, а не здесь, хотя порой мне туда совсем не хочется. Вернулся в Паксе. Все спокойно. Получил джип в пользование на три дня. Мы с Марти проехались по Паксе. Она все хорошо воспринимает, хотя в спальне хранятся М-16, 9-миллиметровый пистолет и тревожный чемодан. Вечер провели вдвоем. Как чудесно быть вместе.

Вскоре я узнала, что есть разница между офицерами военизированных операций (ВО), или спецназовцами, и офицерами внешней разведки (ВР). Офицеры ВР занимались классической оперативной работой, вербуя местных шпионов, которые доносили им информацию о действиях Вьетнамской народной армии. Хорошие шпионы затем внедрялись в местное правительство и лаосскую коммунистическую организацию “Патет Лао”, благодаря чему ЦРУ оставалось в курсе распределения сил в регионе. Оперативники тайно встречались со своими агентами и платили им за информацию. Я не знала, какова относительная ценность источников, и не участвовала в обработке получаемых сведений, но агенты нередко вешали всем лапшу на уши.

Джон хорошо отзывался о двух офицерах внешней разведки – Роджере и Джеке. Он говорил, что они знают свое дело, и я полагала, что они получают хорошую информацию от своих агентов. Печальной славой во внешней разведке пользовался Скользкий Джерри, которого не зря прозвали так. Однажды он передал мне фотоснимок, который я должна была подшить в дело. Предполагалось, что на снимке место, где он встретился с важным тайным агентом. На самом деле это была фотография деревянного каноэ, стоящего на песчаном берегу непонятной реки. Стрелки на снимке указывали вправо от каноэ, за границы кадра. Джерри сказал мне, что этими стрелками было обозначено место встречи, но я видела, что оно даже не попало в кадр. Я понимала, что все это обман. С таким же успехом можно было поставить на борту каноэ крестик, чтобы отметить место, где хорошо клюет.

Я чувствовала напряжение между офицерами ВО и ВР: первые полагали, что именно они занимаются вещами, для которых всех нас направили в Паксе, а вторые знали, что собираемые сведения имеют чрезвычайную важность не только для проведения военизированных операций в Паксе, но и для понимания, что вообще происходит в Лаосе и всем регионе.

Офицеры ВО, включая Джона, Дика, Леона, Билла, Боба и Тома, руководили нерегулярными лаосскими войсками. Эти подразделения забрасывались в джунгли, чтобы преграждать войскам ВНА путь в Южный Вьетнам. Офицеры ВО также отправляли на разведку небольшие отряды, называемые дорожными патрулями, и получали от них информацию о перемещении подразделений ВНА и боевой техники по тропе Хо Ши Мина в Южный Вьетнам. Кроме того, офицеры ВО занимались подготовкой соединений нерегулярной лаосской армии и дорожных патрулей. В целом лаосские войска считались не слишком дисциплинированными и надежными.

31 июля 1971 года

Запущена масштабная операция против Саравана. Разведчики Камсинга “зафиксировали” вертолетную площадку, которую обслуживали восемь человек с одной рацией, одним пистолетом 45-го калибра и одним арбалетом. Когда первый вертолет сел в 500 метрах южнее аэродрома Саравана, старший группы разведчиков спросил Камсинга, сколько перебрасывается войск. Когда Камсинг ответил, что отправлено 1200 солдат, разведчик немного помолчал, а затем сказал: “Надеюсь, их будет достаточно”. Старший группы разведчиков знал, что лаосцы часто снимают форму, бросают оружие и убегают в джунгли, вместо того чтобы вступать в бой.

Дорожные патрули, работавшие вдоль тропы Хо Ши Мина, по рации сообщали о движении вражеских войск и боевой техники на юг. На основе этой информации разрабатывались планы высадки батальонов нерегулярных лаосских войск. Время от времени дорожные патрули возвращались в Паксе, чтобы получить новые указания и пополнить запасы.

Я проработала у Мака четыре месяца, после чего меня перевели на второй этаж работать с офицерами ВР. Поскольку я была на базе на правах супруги сотрудника управления, никому не было дела до моего высшего образования и опыта работы: мне приходилось печатать что попросят и приходить на помощь всякому, кто нуждался в моих навыках. Два раза в неделю я становилась королевой корреспонденции, оборачивала конверты в два слоя коричневой бумаги из знакомого рулона и заклеивала все уголки клейкой лентой, чтобы документы не помялись в пути. Курьеры вручную доставляли закрытые и опечатанные пакеты с этими письмами во Вьентьян.

Кроме того, я работала делопроизводителем, то есть стояла в иерархии ниже всех. По утрам в субботу Джойс вручала мне стопку телеграмм сантиметров тридцать высотой. В ней были все телеграммы, пришедшие за неделю. Я либо подшивала их в архив, либо уничтожала. Идя на поводу у человеческой натуры и плохо понимая неочевидную важность многих посланий, уничтожала я телеграмм больше, чем отправляла в архив. Однажды ко мне в кабинет зашел Дик.

– Поможешь мне найти вот эту телеграмму? – спросил он.

Само собой, я согласилась ему помочь. При этом я все думала: “Вдруг я ее уничтожила?” Я посмотрела во всех папках, но так ее и не нашла. Каким-то образом мне удалось убедить Дика, что я ее еще не подшила. Он пожал плечами и сказал мне спасибо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

6
{"b":"698576","o":1}