1
2
3
...
53
54
55
...
90

Э-э-э, задуматься о чем? Надавить на самолюбие – дело нехитрое, вон как этот хлюпик вскинулся, когда я поинтересовался, не с Новой ли он Сицилии. Но это «упругая деформация»: обида забудется, и все вернется на круги своя. Для того чтобы ползти вверх, надо постоянно что-то делать – а это больно, тяжело, иногда скучно, а вниз – доверься гравитации. Порочный круг: для того чтобы приобрести силу воли, надо ее иметь. Но этот усталый парнишка впереди меня упрямо тащится вверх по склону. И сейчас он утомлен сильнее, чем тогда, когда устроил нытье с ревом. Вывод: нажимаешь на самолюбие и, пока силы упругости не вернули ребенка в исходное состояние, ставишь перед ним сложную, но посильную задачу. И он идет вверх. Потом надо похвалить, дать отдышаться и вернуться к началу цепочки алгоритма. При наличии времени и терпения все просто как апельсин. Одна беда: времени нет. И это еще только половина задачи. Любовь к пакостям никого не красит, и от этого их тоже надо избавить. «Поводить всех по зверь-траве». Мы добрались до плоской вершины холма.

– Молодец! – искренне похвалил я Романо. – Посмотри вниз.

Тяжело дыша, он обернулся и сделал, что ему было велено.

– Ты забрался, – тихо сказал я.

Он поднял глаза и робко мне улыбнулся. Вот эта улыбка мне понравилась больше. Я улыбнулся ему в ответ.

В качестве места для привала Алекс выбрал небольшую полянку в рощице метрах в пятидесяти от финальной точки подъема. Чуть ниже по склону на карте был обозначен родник, который и привлек Алексово внимание к этому месту.

– Давай туда, – я махнул рукой в нужную сторону, – умоемся, пообедаем.

На полянке горел маленький костерок. Нино, Траяно и Луиджи сидели чуть в стороне, каждый из них держал на коленях рацион из своего рюкзака и обедал. Да если бы у меня в девять лет были такие манеры, как у Луиджи, проф немедленно вышвырнул бы меня из дому, и никакой Дар Контакта мне бы не помог: так могут есть только обезьяны! Моя команда и примкнувший к ней Вито ждали нашего появления. Малость поумневший котенок сидел у костра бок о бок с Тони, и оба жадно внимали Алексу, выполнявшему мое обещание поведать о самураях. Быстро он ввел детей в курс… В момент нашего с Романо появления Алекс как раз рассказывал байку про Миямото Мусаси, разбойников и мух.[13]

Луиджи всячески кривлялся в надежде, что на него обратят внимание. Зря старался. Увидев нас с Романо, он завопил:

– Рева-корова притащился!

– Гы-гы-гы, – поддержали его Траяно и Нино.

Тони бросил на этих типов взгляд, полный отвращения.

Вито слегка покраснел и опустил голову. Хм.

Лео обернулся и треснул пакостника Луиджи по шее. Вот это да! Сильно надо постараться, чтобы вывести из себя Лео.

– Ну чо?! – возмущенно взвыл Луиджи.

– Цыц!

Романо перевел взгляд с одной живописной группки на другую и решительно направился к костру. Я мысленно перевел дух.

– Подлиза! – раскрыл пасть Луиджи.

Лео опять обернулся, посмотрел на него грустно и тихо спросил:

– Ты не понял?

Луиджи усох. Ребята потеснились, чтобы мы с Романо могли сесть.

– Ну смотрите, любимчики! – заметил я. – Я тогда не шутил. Вам действительно ничего нельзя.

Вито серьезно кивнул. Хм, пожалуй, «задача» Ловере будет решена, по крайней мере, частично. Я с удовольствием оглядел свою команду:

– Ну, давайте обедать.

За обедом мы продолжали делиться сведениями о Японии, кемпо, самураях, кодексе бусидо; потом я рассказывал о ниндзя; мы смеясь вспоминали, как учились бегать по воде на пенопластовых поплавочках; как я бросал сюрикены в дикого поросенка. Я ловко ввернул, что наши девочки с удовольствием лазают по скалам и никогда не жалуются. И Вито, и Романо пока еще нуждаются в надавливании на самолюбие.

– Мусор – в костер, – велел я глупым котятам, они собирались оставить его валяться. Как будто в первый раз! Можно подумать, они в лесу никогда не были!

Ослушаться меня не посмели.

– Выступаем в 17:30,– сообщил я для всеобщего сведения, одновременно лихорадочно пытаясь решить возникшую педагогическую проблему: мы ввосьмером съели ровно четыре рациона, и, если бы не глупые котята, не было бы никаких сложностей – разгрузить надо тех, кто помладше и послабее, – и всё. Но с нами идут еще трое глупых «индивидуалистов», и каждый из них должен будет положить в свой рюкзак коробку со своим личным недоеденным рационом. Тогда у «любимчиков» рюкзаки окажутся легче. Это плохо с воспитательной точки зрения. У Луиджи не должно быть ни малейшего повода для нытья типа «так нечестно». А у Вито и Романо никаких сомнений: привилегий не будет, будет наоборот.

– Идите поболтайте босыми ногами в воде, – велел Гвидо малышам.

Все, кроме Луиджи, послушались. Уф! Начальник штаба дал мне передышку. Только как он теперь добьется повиновения самого глупого котенка? О! Нет необходимости! Гвидо повернулся и тоже пошел к ручью. Ну конечно, клоуну нужна публика! А если никто не обращает внимания? Он сейчас сам прибежит.

Лео незаметно мне подмигнул и растянулся на травке рядом с затухающим костром. Он с Луиджи глаз не спустит, но так, что тот и не заметит.

У ручья Нино и Траяно громко ныли, что вода слишком ледяная, дно слишком каменистое и скользкое, течение слишком быстрое. Разуться они так и не сподобились. Тогда откуда они знают?

Успевшие привыкнуть к холоду Вито и Тони бродили по воде, поднимали со дна блестящие окатанные камешки и хвастались друг перед другом своими находками. Романо, уже босиком и с закатанными штанинами, топтался на берегу, все никак не решаясь зайти в воду. Я схватил его под мышки и поставил на середину ручья.

– Ой! – взвизгнул он.

– И не умер, – с легкой иронией заметил я.

Он подпрыгнул, чтобы обрызгать меня как следует. То-то же.

– А по заднице? – поинтересовался я вежливо.

Он подпрыгнул еще раз и ухмыльнулся.

– Холодная вода придает храбрости маленьким щеночкам, – резюмировал я. – Может, тебя искупать?

– А можно?!

– Можно, – разрешил я.

– Мелко, – заметил Алекс, – вот вечером будет приличная речка.

Я посмотрел на часы: у меня только двадцать пять минут на то, чтобы принять решение. Черт бы побрал нытиков. Из-за них простейшие вещи раздуваются до размеров неразрешимых проблем. Гвидо вопросительно смотрел на меня: что такое? Я мотнул головой: не здесь.

Отойдя в сторонку, я объяснил ему, в чем дело.

– Ха, – уверенно заявил Гвидо, – всё очень просто: мы заберем себе рационы этой троицы, а «любимчики» твои пойдут, как раньше.

– Сегодня в 11:20 я тоже думал, что все очень просто, – печально вздохнул я, – ну попробуй, организатор. Только будь готов к претензиям, которых тебе даже не придумать.

– Ага, – улыбнулся Гвидо.

Мы вернулись к ручью, мои любимчики, в плавках, хохоча и повизгивая, брызгались в небольшой запруде метрах в десяти ниже по течению. Нино и Траяно поддались на Робертовы уговоры и осторожно пробовали воду кончиками пальцев. Луиджи, заскучавший сам с собой, как раз вышел на берег и сразу же попытался пнуть и скинуть в воду чей-то ботинок, но был вовремя схвачен за шкирку. Роберто слегка приподнял над землей глупого котенка.

– Ну чо?! – полузадушенно возопил Луиджи.

Роберто поставил его на землю, но отпускать не торопился.

– Скажи мне спасибо, – велел он самому пакостному пакостнику. – Если бы у тебя получилось, сел бы ты после этого через неделю.

Луиджи съежился.

– Ты преувеличиваешь… – заметил я нейтральным тоном.

Луиджи слегка успокоился и даже улыбнулся.

– …моё милосердие.

Молодой месяц наглой Луиджевой ухмылки опал рожками вниз.

– Ну чего-о? – заныл Луиджи. – Чо им все можно, да-а? А мне ничо низя-а?

– Что им можно? – поинтересовался Алекс.

Луиджи открыл рот, но что возразить, не придумал.

Тогда он закрыл его и захныкал. О Мадонна, да за сегодняшний день я увидел больше слез, чем за последние семь лет! И все не по делу.

вернуться

13

Дзуми Миямото Мусаси (1584–1645) – «Святой меча». Один из самых знаменитых фехтовальщиков Японии за всю ее историю (впрочем, он был еще и художником, и поэтом, и скульптором). Автор трактата «Го Рин Но Се».

Однажды Мусаси забрёл на постоялый двор. Усевшись в углу, он положил рядом меч и заказал обед. Вскоре в комнату ввалилась подвыпившая компания. Пришельцы были с ног до головы увешаны оружием и выглядели разбойниками с большой дороги. Приметив одинокого посетителя и его великолепный меч в драгоценных ножнах, бродяги сбились в кучу и принялись шептаться. Тогда Мусаси спокойно взял палочки для еды и четырьмя уверенными движениями поймал четырёх жужжавших над столиком мух. Бродяги, видевшие эту сцену, бросились наутёк.

54
{"b":"70","o":1}