ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Прощение без границ
Эринеры Гипноса
Почему Беларусь не Прибалтика
Ведьме в космосе не место
Хаос. Как беспорядок меняет нашу жизнь к лучшему
Академия темных. Преферанс со Смертью
Вкусный кусочек счастья. Дневник толстой девочки, которая мечтала похудеть
Питерская Зона. Темный адреналин
Кофейня на берегу океана

Он продолжал ныть и хлюпать носом.

– Зачем ты это сделал? – серьезно спросил я. Я знаю, что низачем, но, черт побери, сами себе эти пакостники объясняют, зачем?! Или нет?

– Ы-ыыы, – ответил он.

Так, все ясно. Придурок! И что мне теперь делать? Я так надеялся, что угроза сработает и мне не придется… О, Мадонна, если бы проф сейчас был здесь, я бы попросил у него прощения тысячу раз! Я подавил панику: спокойно. Простить Луиджи невозможно, хуже решения просто не придумаешь. Но, черт побери, он не согласен, он себя виноватым не считает. В триста тридцать три раза проклятом приюте это никого не волновало. А дома? Я всегда, даже когда вел свою дурацкую войну, совершенно точно знал, что проф меня пальцем не тронет без моего согласия. А проф всегда совершенно точно знал, что я слишком сильно уважаю свою драгоценную особу, чтобы попросить пощады, или даже получить ее непрошенную. «Поэтому делал вид, что ничего не заметил, – прокомментировал ехидный внутренний голос, – и влетало тебе через двадцать раз на двадцать первый!» Я отмахнулся – не актуально. Но Луиджи еще не научился себя уважать. И, если я его сейчас ударю, не научится. Тогда зачем я все это затеял? Напугать ребенка, чтобы было поменьше хлопот?

Я выпустил Луиджев воротник, и мальчишка сразу отскочил на пару метров, как будто не догадывался, что смогу поймать его сразу, как только захочу.

Я сел на бревнышко рядом с залитым водой кострищем.

– Иди умойся и возвращайся, – велел я сухо.

Он был не в силах поверить свалившейся на него удаче – я передумал. Ха, пока ты будешь сморкаться, я найду способ сделать так, чтобы ты не считал это удачей!

Минут через пять Луиджи вернулся на полянку и с опаской подошел: вдруг я опять передумаю.

– Ты считаешь, что ни в чем не виноват? – спросил я.

– Ты просто испугался! Знаешь, что тебе будет, когда мы вернемся?! – У Луиджи страх пропал, вернулась наглость.

– Ну хорошо, договорились: я тебя пальцем не трону, а ты, когда мы вернемся, пойдешь и соврешь капитану Ловере, что я содрал с тебя три шкуры. Вранье для тебя – дело привычное. Сочини какие-нибудь душераздирающие подробности. Или даже можешь не жаловаться начальнику лагеря, просто распусти такие слухи – и мне придется драться со всеми подряд. Где-нибудь в пятидесятой или шестидесятой драке мне сломают руку или ногу.

– Зачем еще? – надулся он.

– Ну, чтобы ты точно знал, что я не испугался. Я точно знаю, что ты струсил, а ты должен точно знать, что я – нет.

– Я не буду жаловаться!

– Так не пойдет. Тогда иди сюда, – я похлопал себя по колену, – получи, что тебе причитается.

Он отпрыгнул от меня подальше.

– Не волнуйся, – успокоил я его, – не буду я за тобой бегать. Ну, что ты выбираешь?

– Ничего!

– Нет.

– Ну, я могу понести дальше те самые камни… – предложил он убитым голосом.

– Фу! Зачем?

– Ну-у, раз я… так… – Он всхлипнул.

– Ага, – ехидно согласился я, – ты потащишь бесполезный груз, а полезный за тебя поволоку я. Я, между прочим, в жизни не пакостничал. Мне-то за что?

– Это была шутка! – возопил он со слезами в голосе.

– Да, и что же здесь смешного? – искренне заинтересовался я.

Луиджи опять зарыдал и побежал умываться.

Еще пять минут. Ох-ох-ох, когда же мы ребят-то нагоним?

Мальчишка вновь вернулся на поляну.

– Плачь не плачь, – заметил я, – а выбирать придется. Ты решил?

– Ну, я больше не буду! – заныл Луиджи.

– Слушай, – спросил я, – ты хоть раз в жизни слово сдержал?

У глупого котенка началась очередная истерика, и он опять убежал к ручью. Всё, у нас просто больше нет времени, когда Луиджи вернулся на поляну в третий раз, я сказал:

– Мы больше не можем здесь задерживаться. Ты решил?

Он помотал головой, раскрыть рот он боялся – опять будет рев.

– У тебя еще есть время, до послезавтра, – продолжил я, – послезавтра утром ты дашь мне ответ.

Он кивнул и вздохнул с облегчением.

– Договорились. Но учти, договоренность остается в силе только до тех пор, пока ты больше ничего подобного не учинил, потому что напакостничал ты действительно еще утром. Если ты сделал что-то еще в том же духе – признавайся сейчас. Потом будет поздно.

Я помолчал, чтобы дать ему время решиться, но он только помотал головой.

– Ну, допустим, – продолжил я свою речь. – И с этой минуты ты отвечаешь и за неудавшиеся пакости. Даже если очень добрый Роберто вовремя поймает тебя за шкирку, тебе придется немедленно делать выбор. Понял?

Луиджи опять кивнул.

– Ну вот и хорошо, – сказал я помягче, – надевай рюкзак и пошли.

Зареванный Луиджи выглядел так, словно я его жестоко порол все то время, что мы провели вдвоем.

Солнце сядет через два часа. А нам еще топать километров пятнадцать. Черт бы его… Стоп. Я ему такое душераздирание устроил – на полжизни хватит.

Надо будет, кстати, попросить прощения у Романо. Мог бы приподнять его рюкзак тогда, на склоне. И вообще, надо было лишний раз проверить. Черт, Луиджи дал нам всем урок недоверия. Стоит ли принимать его к сведению? Скорее, нет. От этого типа я ничего не приму.

Ребят мы догнали незадолго до заката – они сидели на болотистом берегу довольно широкой речки, рядом с единственным в окрестности толстым деревом, и ждали нашего появления (в моем рюкзаке лежат веревки и карабины). Все выглядели уставшими и недовольными. Романо поглядел на Луиджи, и на его лице начала расплываться злорадная ухмылка. Я посмотрел на него грозно и недовольно покачал головой: так нельзя. Он понял и смутился. Злорадную ухмылку Траяно я проигнорировал, Нино не улыбался, Тони и Вито, естественно, тоже.

– Самый элегантный способ затормозить, – ехидно произнес Алекс, несчастного Луиджи он как будто не заметил. – Сейчас Феб сядет, и мы останемся здесь.

– А на той стороне негде встать на ночь? – спросил я, озирая неприглядный топкий берег, заросший камышом и осокой.

– Есть, и Лео уже предлагал.

Ребята смотрели на меня вопросительно. Я оглянулся на самого глупого котенка: пожалуй, хватит его сегодня гнать, пусть он заберется в спальник и поспит.

– И сколько мы прошли? – поинтересовался я.

– Двадцать четыре километра, – недовольно ответил Алекс.

– Ладно, форсируем речку и разбиваем лагерь. Держи, – я протянул Алексу веревку с «кошкой», – некогда сегодня соревноваться.

Через пять минут переправа была готова. А потом мы еще долго уговаривали Луиджи и Траяно ею воспользоваться. Тони, Романо и Нино пересекли реку, бровью не поведя, Вито дрожал от страха, но не заныл и не пожаловался, когда подошла его очередь, а я стоял не на том берегу и не мог похвалить его… Зато Лео очень серьезно пожал ему руку и хлопнул по плечу – порядок. Пока мы с Алексом, в стремительно сгущающейся тьме, стояли по разным берегам речки, переправляли детские рюкзаки и уговаривали трусишек не бояться, Гвидо, Роберто и Лео при посильной помощи наших любимчиков поставили две большие палатки, натаскали дров, разожгли костер и подвесили над ним котелок с водой.

Феб уже полчаса как сел, когда мы наконец свернули переправу и, сопровождаемые молчаливым (слава Мадонне) Луиджи и все еще ноющим Траяно, отправились к костру.

– А если бы веревка оборвалась? – довольно базарным тоном поинтересовался Траяно.

– Монотросик? Исключено, – отвечал Алекс.

– А если бы ты его плохо закрепил? – продолжал скандалить глупый котенок.

– О, Мадонна! Восемь человек перед тобой переправились и одиннадцать рюкзаков, и ничего…

– А если бы, – передразнил я Траяно, – с неба упал метеорит, и прямо по веревке?!

Алекс рассмеялся. Траяно не нашел в моих словах ничего смешного, но заткнулся. Луиджи хмыкнул. Знать бы еще почему… Позлорадствовал, что я придираюсь не только к нему, или все же уловил глупость поведения своего товарища.

Как только мы подошли к костру, Гвидо устроил маленькое сатирическое представление «Возвращение рационов законным владельцам». Луиджи и Траяно схватили свои коробки так, словно я намеревался оставить детей без ужина. Нино взял «свой рацион» и чуть не заплакал. Лео приобнял его за плечи и недовольно покачал головой, осуждающе глядя на начальника штаба: что ж ты делаешь?..

56
{"b":"70","o":1}