1
2
3
...
67
68
69
...
90

– Подъем, – разбудило нас эхо голоса сержанта Меленьяно.

Совсем он с ума сошел, так же можно кого-нибудь на всю жизнь превратить в заику.

И вставать не хочется, хочется поспать – темно. Ладно, подъем.

Через сорок минут армия выстроилась в походную колонну и покинула место привала через узкий (рюкзаки приходилось тащить в руках) проход в скале. Я решил поэкспериментировать со своим чувством времени – не смотреть на часы без крайней необходимости, а если уж смотреть, то сперва прикинуть, который час, и проверить, правильно ли я догадался.

Поэтому я так и не узнал, как долго мы тащились сквозь это игольное ушко. Но зато уж когда протащились…

– Жемчужный залив, – тихо прокомментировал сержант.

Коридор расширялся, и вскоре от стенки до стенки стало не меньше пяти метров, но его полностью перегораживало очередное подземное озеро. С нашей стороны у самого берега было очень мелко и на гладком дне лежали маленькие блестящие шарики.

– Пещерный жемчуг, – объяснил Меленьяно, – растет так же, как настоящий. Песчинка попала, и вокруг нее начинается рост жемчужины из известняка, растворенного в воде. Если кто-то из нас принес на ботинках немного песка, то лет через тысячу это можно будет увидеть.

– Настоящий растет гораздо быстрее, – заметил я.

– А потрогать можно? – благоговейным шепотом поинтересовался кто-то из ребят.

– Очень-очень нежно, – ответствовал Меленьяно, – не обломите. Они не очень крепко держатся.

Дав нам вдоволь налюбоваться новым подземным чудом, сержант велел раздеваться и складывать всю одежду, обувь и рюкзаки в мешки, с которыми мы поплывем через озеро.

– Всё, кроме касок! – подтвердил сержант. – Не стесняйтесь, пещерные девчонки, несмотря на наличие пещерного жемчуга, здесь не водятся.

Ребята тихо посмеялись.

Сержанту, похоже, надо жить под землей: говорит тихо, не ругается, и даже чувство юмора проснулось. Просто на поверхности он не в своей тарелке.

– А озеро глубокое? – поинтересовался я.

– Метров пятнадцать. Не вздумай нырять!

– Угу, – согласился я со вздохом.

Если бы мне не надо было подавать положительный пример всей своей армии, даже проф не удержал бы меня на поверхности воды. А так – так я могу только повздыхать об упущенных возможностях. Вода прозрачная-прозрачная, на дне каждый камешек виден. И озеро совершенно пустое – ни водорослей, ни рыбок – как бассейн. Я плыл, опустив лицо в воду, – хоть что-то…

– Нагнали страху на пещерных русалок, – заметил я, выбираясь на берег.

– Где? – испугался кто-то, чем вызвал настоящий взрыв хохота, отраженный многократным эхо.

Мы пообсохли, оделись и отправились дальше по невероятному лабиринту. Я бы с удовольствием весь его облазал, только вот на ночь мне вместе с моим Даром лучше выбираться на поверхность.

Сержант остановился в небольшой камере, дальше коридор опять сужался, и подождал, пока мы все соберемся вокруг него.

– Сейчас мы окажемся в самом удивительном и самом хрупком месте пещеры, – предупредил он. – Я верю, что вы все собираетесь сдержать слово, которое дали. Но здесь нельзя даже соседа чуть-чуть подтолкнуть, потому что он может покачнуться и задеть то, чего нельзя задевать ни в коем случае.

– А что там будет? – полюбопытствовал Тони.

– Увидите, – улыбнулся сержант. – И никаких глубоких вдохов и выдохов. Не приведи господь!

И сержант пошел вперед. А мы за ним.

Да! Ради этого я готов не дышать минут пять. Или больше. В общем, пока сознания не потеряю! С потолка пещеры свешивались снежно-белые гипсовые «плюмажи», как назвал их сержант. Больше всего они были похожи на растущие на потолке ёлки, сплошь засыпанные снегом. Хотя нет, ёлки все же имеют почти одинаковую форму. А здесь! Дыша очень осторожно, я простоял в зале много-много времени. Я уже устал сочинять, на что похожи эти огромные сростки кристаллов. Люстры (все дизайнеры, что придумывают настоящие, удавились бы от зависти); занавеси; паутины на заброшенном чердаке, если бы, конечно, нашелся кто-то, готовый покрасить их в сияющий белый цвет. Я положил ладони на стенку позади себя, чтобы точно знать, что я не двигаюсь и не прикоснусь этому чуду, и задрал голову: так «плюмажи» напоминали ледяные рыцарские замки. И в каждом живет Снежная королева или Снежная герцогиня. Им не надо заботиться об обороне, поэтому можно дать волю фантазии архитектора. Кто-то тронул меня за плечо:

– Пора, – шепнул он тихо.

Я с сожалением оторвался от сказочной картины и побрел дальше.

Вскоре потолок опустился настолько, что нам пришлось ползти на четвереньках, таща рюкзаки за собой. И продолжалось это довольно долго, так что ребята начали пыхтеть и ворчать: «Ну сколько можно?»

Наконец коридор расширился и пол его опустился вниз настолько, что можно уже было встать в полный рост. Хорошо, а то коленок я уже не чувствую.

Минут через пять мне стало не до коленок.

– Кварцевый сад! – провозгласил Меленьяно с такой гордостью, как будто сам его вырастил.

Но зрелище того стоило.

Прозрачный бесцветный кварц называется горным хрусталем. Обе стены слегка расширяющегося зала были сплошь покрыты щетками этих кристаллов, которые сверкали в свете наших фонарей так, что больно было смотреть.

Чуть дальше цвет кристаллов переходил в желтый.

– Цитрин, – прокомментировал сержант, – дальше дымчатый раухтопаз. А фиолетовые – это аметисты.

Мы разошлись по залу, любуясь игрой света на миллионах граней. К потолку потянулись разноцветные столбы света, отраженного кристаллами.

– Ради одного этого стоило выигрывать, – заметил Алекс, подходя ко мне.

– Угу, – согласился я, – совсем не то, что туристский маршрут. А как награда это особенно приятно.

Аметистовые щетки становились всё темнее и в одном из углов превращались в совершенно черные. Я долго не мог себе поверить, пытаясь осветить их так, чтобы увидеть проблески фиолетового.

– Зря стараешься, – заметил Меленьяно, подходя ко мне, – это морион, он в самом деле совершенно черный. Собирай всех, нам пора на поверхность.

– Пора? – жалобно потянул я.

– Уже восемь часов.

– Как? – удивился я и посмотрел на часы – да, уже восемь. – Ладно, все построились, – скомандовал я.

Армия послушалась.

Я пересчитал глазами стоящих в строю ребят – нет, никто не потерялся. Хорошо.

– Мы сейчас идем к выходу, – сказал сержант.

– Ну-у! – всеобщий разочарованный стон.

– Все хорошее кончается, – заметил сержант. – Но вы молодцы. С вами можно ходить по пещерам, не то что с туристами.

Он так произнес последнее слово, как будто большинство посетителей пещер были земляными червяками и вызывали у него рвотный рефлекс.

Еще полчаса ходьбы – и мы вышли к вертикальной шахте, с такими же, как у входа, стальными скобами, и выбрались на поверхность уже после заката. На меня сразу же обрушились все звуки и запахи леса, а шестое чувство, напротив, немедленно выключилось: испытание оказалось для него слишком тяжелым. Я не чувствовал ни одного животного вокруг нас, казалось, что я ментально оглох.

На поляне мигали огоньками десантные катера. Пора домой.

* * *

К ужину все, не только мы, вернулись в лагерь.

– Остался только полигон, – грустно заметил Гвидо.

– Всю жизнь бы так жил, – подтвердил я, полив клубнику сливками, – очень здорово. Так мы и не придумали, что будем делать потом.

– Как – что? – удивился Алекс. – Это же не единственная пещера на Этне.

– Что? Туристским маршрутом, по огороженной дорожке?! – запротестовал Лео. – Ни за что!

– А ты что скажешь? – поинтересовался я у Роберто. Он хорошо вписался в нашу компанию, но я не уверен, что сам он это понимает.

Роберто пожал плечами:

– На меня не рассчитывайте. У отца отпуск, и мы поедем, куда он скажет.

– Угу, ясно.

– А что, на Этне уже все пещеры открыты? – спросил Тони.

– Устами младенца… – важно произнес Алекс, поднимая указательный палец к небу.

68
{"b":"70","o":1}