ЛитМир - Электронная Библиотека

Мария Махоша

Дневник некурящего человека в никотиновой ломке

Пролог

Я перестала курить в 2015-м. Эту книгу о том, что было со мной, когда я стала некурящим человеком, написала в 2016-м, взяв за основу реальный свой дневник, который сопровождал меня в ту пору, но широко издавать не стала. Почему? А просто боялась, что была тогда пусть небольшая, но вероятность, что отказ от курения окажется импульсом, временным решением, которое не переживёт стресса, срыва, искушения или чего угодно ещё.

Прошло пять лет. На своё пятидесятилетие я дала обещание читателям перетряхнуть всё ранее написанное и опубликовать. За эти пять лет как только меня ни били, как только ни искушали. Проверено. Моё решение тогда было крепким – я не курю ни в жизни, ни в мыслях. Я тогда раз и навек стала некурящим человеком. Перечла с удивлением: неужели это было со мной? Совсем забыла, с чем тогда мне пришлось справляться, просто живу и не курю. Значит, буду публиковать.

Дневник некурящего человека в никотиновой ломке - _0.jpg

Предисловие

Я не думаю.

Конечно, тот, кто помнит знаменитую фразу Рене Декарта: «Я думаю, следовательно, я существую», или просто верит в разумность рода человеческого, возмутится беспросветной глупости моего заявления. Поверьте, мне было совсем не просто прийти к такому выводу, но получилось именно так, в тысячный раз. Как есть, так и пишу.

То, что я не думала в тринадцать лет, когда начинала свою курящую жизнь, само собой разумеется. В тринадцать мы ещё имеем полное право не думать, особенно если являемся носителями дурного своенравного характера – а это как раз то, что со всеми нами и случается примерно в этом нежном возрасте. И вся агитпрограмма про убитых каплей никотина лошадей и плакаты с сигаретой, дымящейся в морщинистых костлявых руках старух, на окрашенных в отвратительный оттенок зелёного стенах наших школ проходила через юный мозг как бы насквозь, не впитываясь в серое вещество. Оно было надёжно покрыто «нотацииотталкивающей» защитной плёнкой, спасающей от занудства всезнающих и неподъёмных взрослых, которые всё усложняют, хотя, по сути, ничего толком не знают о жизни сами, мало чего добились в жизни, а уж в удовольствиях не разбираются совсем.

Тогда всё начиналось и заканчивалось как-то само, о чём-то размышлялось очень глубоко и даже логично, но в основном о том, о чём и думать не стоит, например, о вечности и любви, а остальное случалось просто «потому что». Спасибо тебе, защитная плёнка! Сколько мы всего попробовали в эти тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, и всё на зуб – ничего на веру. Красота! Так что начало курящей жизни вполне может быть оправдано неблагозвучным словом «пубертат», он же «переходный возраст».

А вот то, что я потом, больше тридцати лет прожив на свете белом абсолютно курящим человеком, в один миг, без всякой подготовки, выкуривая почти по пачке в день, враз стала человеком некурящим, – это с мыслительным процессом плохо согласуется. У половозрелых «Homo Sapiens» разве так должно быть устроено? «Семь раз отмерь – один отрежь», так ведь разумные поступают? Бедняжки они, разумные бедняжки, если только так и поступают. Это всё равно что каждый день есть очень полезные на пару приготовленные овощи – без соли, без перчика. Не жизнь, а сплошная тушёная морковь получается. Будь оно на самом деле так, добрая половина из нас не влюбилась бы, тем более не обзавелась бы семьёй, не получила бы свою первую «не ту» профессию, и самое ужасное, – нам категорически нечего было бы вспомнить настоящего, того, чего можно стыдиться, с чем потом надо справляться, бороться – того, что и составляет саму суть нашей жизни.

Я так правильно жить не умею, и ни с одним по-настоящему семь раз отмеряющим, разумным и при этом живым человеком мне пока повстречаться не довелось. Видимо, такие прячутся по норам и носу, как премудрые пескари, на волю не кажут. Поэтому позволю себе немножко изменить высказывание Декарта: «О чём я вообще думаю, когда существую?» Вот это уже больше похоже на правду.

Люди мы, жизнь наша – борьба, в первую очередь с собой, любимыми. Быстро переметнувшись на сторону некурящих, в возрасте сорока пяти лет я стала счастливым обладателем нового, неожиданно огромного и пёстрого татами для борьбы с самой собой, которое расстелила прямо посередине своей жизни. Об этом и расскажу, не переходя на личности, и чтобы не тратиться на придумывание имён хорошим людям, пусть они будут коллегами, родителями, близкими, дальними. Им всем уготована в этой истории одна-единственная роль – влиять, и тут уж не важно, кто влиял, Вася или Ася, важно, как влияли. Как мы всем миром делали меня курящим/некурящим человеком? А вот так.

Глава 1. Начало

О погоде: был холодный бесснежный ноябрь. Это когда ты будто бы радуешься, что под ногами ещё не слякоть, и не соль, и не лёд, но при этом уже нестерпимо хочется снега, белого, ещё чистого, пушистого, как в детстве. И кто-то внутри, маленький и искренний, который под рёбрами притаился, точно знает, что скоро морозы, мандарины, Новый год и огни, а пока – ничего, сплошной демисезон, когда весь мир застрял в шаге от праздничной радости.

И в жизни моей тоже тянулся сплошной беспросветный демисезон. Летние приключения уже закончились и, по обыкновению, образовали значительную брешь в моих бюджетах, как в финансовом, так и во временном – я катастрофически ничего не успевала! Список задач на год для меня – директора, мамы, бизнес-тренера, писателя, художника – упрямо пялился из таблички на стене белыми пробелами нереализованных строк, и так хотелось успеть, выполнить данные себе и другим обещания, что ноябрь оказался месяцем с одним выходным, и то если повезёт – субботы были принесены в жертву современной моде целедостигаторства. Тело ныло от перегрузки, глаза закрывались при всех удобных и неудобных случаях, душа просила отрыва и отдыха. Одним словом – загналась.

В ту субботу я как раз учительствовала. Это самый лучший из способов проводить рабочий выходной – общаться с интересными людьми на не слишком заумные темы в офисе, где кроме вас – никого. Коридоры, в будни кишащие человеческими индивидуальностями с телефоном у уха, сталкивающимися, роняющими важные бумаги или солидно, неспешно несущими себя, сейчас безмолвствуют. Полутёмные, они принадлежат сегодня только вам, и это совсем другой офис, тихий и уютный. У стен тоже должен быть выходной – даже камню нужен отдых от будничной суеты, к пятнице он бывает так наэлектризован, что у каждого входящего в эти стены шерсть поднимается дыбом. Поэтому в субботу мы никогда не начинаем рано. Я свято чту право на «отсыпной» – и своё, и коллег, и охранников, и уставших стен. Проснуться без будильника и никуда не спешить – важно, это фундамент на целую рабочую неделю! А потом уж можно и в офис, поучиться для разнообразия. Ощущение выходного дня здесь даже сильнее, чем дома, с ним хорошо, и настроение моё было распрекрасное, хотя глаза предпочли бы даже самому распрекрасному настроению полчаса сна.

* * *

Закончила тренинг затемно. Мы с коллегой и по совместительству одним из моих учеников неожиданно встретились рядом с урной, той, что у проходной за красными воротами. Гадкое это место для курения – грязное, заплёванное, проходное. Когда приезжаю в офис, всегда стараюсь его проскочить поскорее, не глядя – неприятно смотреть, особенно на девчонок, которые дрожат в наспех запахнутых пальтишках, перетаптываются с ноги на ногу в туфельках на тонкой подошве по грязи, посиневшими наманикюренными пальцами сжимая сигарету и потирая посиневшие носы. Человек рядом с мусорной урной на стоянке машин не лучшее зрелище, а когда в этой урне дымится тлеющая бумага, всё это становится похоже на очередной апокалипсис. Тогда каждая сигарета – словно прощальная перед самым концом. Но разве нас, курящих людей, остановят такие мелочи? Какая уже разница, чем ты пахнешь, табаком или горелой помойкой, – запахи у нас забиты табаком, не чувствуем.

1
{"b":"700180","o":1}