ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мэтт Хейг

Клуб призрачных отцов

Matt Haig

The dead fathers club

Copyright © Matt Haig, 2006

© Мария Крупник, перевод на русский язык, 2020

© ООО «Издательство Лайвбук», оформление, 2020

Как я в первый раз увидел Отца после его смерти

Я спустился по лестнице, открыл дверь и сделал шаг в барный зал, в дымку. Все голоса тут же стихли, словно я был призраком.

Наша Барменша Карла наливала пинту. В ушах у неё были серьги-кольца, а в глазах – усталость. Она улыбнулась мне и только хотела что-то сказать, но тут пиво полилось через край.

Дядя Алан, брат Отца, сидел здесь же, в таком тесном костюме, что шея его словно переливалась через воротник, как пиво из кружки. Его большие руки всё ещё были черны от работы в Автосервисе, они накрывали руки Мамы. Её голова склонилась в печали, его голова тоже опускалась всё ниже, а потом он своим взглядом поднял мамину голову. Он продолжал что-то говорить Маме, а на меня лишь взглянул мельком, но ничего не сказал. Он снова перевёл взгляд на Маму и всё заливал ей, чтобы она забыла Отца.

Бабуля сидела на лавке в сторонке, со своими серебряными спицами, и пила красный, как кровь, сок из стакана.

Она сощурилась, увидев меня, и от этого её лицо стало ещё морщинистее. Её высохшая, как у скелета, рука позвала меня: «иди, иди сюда», – я подошёл и сел рядом, а она уставилась на меня и сначала ничего не говорила. Она оглядела всех вокруг и – ссссс – присвистнула от боли, как будто её прокололи, и воздух выходил из неё тонкой струйкой.

Чуть погодя, она сказала:

– Эх-х, дорогуша моя, не тужи. Всё как-то образуется, сынок.

Бабуля живёт в Сандерленде и говорит на сандерлендском. Мама тоже там когда-то жила, но она этот городок ненавидит. Называет его Городом-Призраком. Она не общается на сандерлендском, только иногда с Бабулей. Обычно она говорит нормально.

Бабуля сказала:

– Теперь ты не дитятко малое, сынок. Теперь ты хозяин в доме.

Мне одиннадцать, так что никакое я не дитятко, но и не хозяин, но я не стал ей возражать, только покивал слегка, и тут подошла Карла и принесла мне стакан «Пепси».

Карла произнесла своим лягушачьим голосом:

– Вот твой «Пепси», утёночек.

Поставила стакан на стол и улыбнулась мне тонкими губами. Она почесала свою шелушащуюся руку, улыбнулась Бабуле и отправилась обратно за стойку.

Бабуля ещё продолжала что-то говорить, а я просто пил свой «Пепси» и смотрел на людей вокруг. Думаю, большинство из них были рады, что Паб открыт. Они говорили громче, чем на похоронах. Похороны всегда заставляют людей говорить тише, а пиво – громче, так что теперь их голоса звучали примерно на уровне нормы.

Все завсегдатаи были на месте. Большой Вик и Лэс сидели у барной стойки, курили сигары «Гамлет» и болтали с Карлой.

Карла постоянно болтала с мужчинами с тех пор как развелась и перестала падать и набивать синяки. Мама говорила Отцу, что Карла – Старая Перечница, но она её любила. Не знаю, старше ли Карла Мамы – я учусь в одной параллели с её двойняшками, но выглядит она старше.

Лэс не выглядел особо радостным, но он никогда таким не выглядел, поэтому Отец и называл его всегда Les Misérable[1]. Когда я смотрел на них, Большой Вик поймал мой взгляд. Обычно, заметив меня, он говорил что-нибудь смешное, например:

– Эй, Филип, твой черёд всех угощать.

Но сейчас он отвернулся, едва только встретился со мной взглядом, как если бы смотреть мне в глаза было опасно или заразно, или будто мои глаза – лазеры, что могут разрезать его напополам.

Я посмотрел в сторону Мамы и Дяди Алана. Мне хотелось, чтобы Дядя Алан перестал уже держать её руки. И он перестал, когда к ним подошла Ренука и заговорила с Мамой. Ренука – лучшая мамина подруга, они ходят на степ по понедельникам и четвергам, где целый час скачут по платформе, чтобы подтянуть свои задницы. Ренука на этой неделе провела много времени с Мамой и заварила 700 чашек чая. Дядя Алан выглядел раздосадованным, потому что, когда говорит Ренука, никому и слова не удаётся вставить, она просто не оставляет шанса.

Я продолжал осматривать Паб, а Бабуля всё что-то говорила мне, и вот тогда-то я его и увидел. Тогда-то я и увидел впервые Призрак Отца.

Король ЗАМКА

Считается, что ты должен испугаться, когда видишь привидение, но я не испугался, потому что это ощущалось нормально, что странно, ведь я раньше никогда не встречал призраков. Он просто стоял там, в дыме сигары Большого Вика, и смотрел прямо на меня и не боялся моего взгляда в отличие от других.

Карла разливала напитки совсем рядом с ним, но не замечала его, и я оглянулся вокруг и понял, что кроме меня никто его не замечал. Закончив с напитками, Карла прошла сквозь Призрак Отца, чтобы взглянуть в зеркало, на котором было написано: «Замок и Сокол», потому что так назывался наш Паб.

Призрак был одет так же, как Папа, когда я видел его в последний раз. Это было за завтраком в тот день, когда он умер. Я тогда разозлил его, попросив купить PlayStation. Он был в футболке с надписью: «Король Замка», и слово «ЗАМОК» было написано красными заглавными буквами, такими же, как на вывеске нашего Паба. Только сейчас все цвета казались немного приглушёнными, потому что Папа был бледен и просвечивался, как призраки в Особняке с привидениями в Диснейленде, и по его волосам струилась кровь.

Бабуля спросила меня:

– Что случилось, котёночек?

Она повернулась, чтобы посмотреть, куда я уставился, но ничего там не увидела, а Призрак Отца теперь рукой звал меня следовать за ним.

Я сказал Бабуле, что мне нужно в туалет.

Я прошёл мимо стойки, и через весь зал к офису, куда Призрак Отца просочился сквозь дверь.

Я проверил, не следит ли кто-нибудь за мной, но никто не смотрел в мою сторону, и тогда я открыл дверь, потому что проходить насквозь я не умел. Призрак Отца стоял в углу у стола, и компьютер был включён, что было странно. Он кивнул на дверь, и я закрыл её, и потом он сказал: «Не бойся».

Я ответил, что не боюсь.

Его голос был прежним, только звучал по-другому, тише, как будто издалека, но я мог слышать его чётче, чем когда-либо раньше. Это может показаться странным, но так оно и было.

Второе, что он сказал, было: «Прости меня».

– За что? – спросил я.

«За всё», – ответил он.

И когда он это сказал, я подумал, что он говорит о прошлом, когда он был жив, но сейчас я в этом не уверен.

Я пересёк комнату и подошёл прикоснуться к нему. Моя рука прошла насквозь, и я ничего не почувствовал, разве что стало немного теплее, но, может, я это себе напридумывал.

Не думаю, что Призраку Отца это понравилось, но он ничего не сказал, а я так больше не делал.

– Ты призрак?

Это был глупый вопрос, но я не знал, что ещё сказать.

«Да», – ответил он.

– Где ты был? – спросил я.

«Я не всё время здесь. Я включаюсь и выключаюсь», – сказал он.

– Как лампочка?

Он грустно улыбнулся и ответил: «Да, как лампочка. Это трудно контролировать, но я стараюсь».

– А ты приходил в Паб раньше?

«Ты тогда спал», – кивнул он.

Потом я спросил, видит ли он других призраков, и он сказал: «В Ньюарке полно призраков, и к этому приходится привыкать, потому что они все из разных времён».

– Это, наверное, очень странно видеть всех этих призраков.

«Да».

Потом он помолчал секунду и сказал: «Филип».

– Что? – спросил я.

Если честно, я не хотел знать, что он ответит, потому что по голосу было ясно, он собирается сказать что-то плохое, как когда Дедушка умер.

«Я должен тебе кое-что рассказать», – сказал он, остановился на минуту и посмотрел на дверь.

Я не мог понять, почему он смотрит на дверь, и тут вошёл Дядя Алан, а он никогда не заходит в офис. Дядя Алан взглянул на компьютер и сказал: «Мама послала меня за тобой».

вернуться

1

Отсылка к роману-эпопее «Отвéрженные» (франц. Les Misérables) французского писателя-классика Виктора Гюго. – Здесь и далее приводятся примечания переводчика.

1
{"b":"701123","o":1}