A
A
1
2
3
...
19
20
21
...
84

От идеи купить медальон я отказался: Лариса мне ничего не должна. В итоге остановился на изящном кулоне в виде летящей чайки[25] с настоящими селенитами.[26]

Приманить синехвоста во второй раз было непросто: у пернатых, оказывается, короткая память, и мой избранник уже все забыл. В конце концов птичка согласилась сесть мне на руку, и мы быстро, пока нас никто не запомнил, спрятались в элемобиль.

Мозгов у пернатых нет почти никаких, поэтому называть птицу Пегасом не имеет смысла — все равно не поймет. Так что наш синехвост будет Разбойником.

С этим самостоятельным заданием я все дела забросил, и если бы не проф, то не ел бы, не спал и не тренировался. Зато теперь у меня опять появилось свободное время — главным образом потому, что Разбойнику следовало давать возможность отдыхать от Контакта. Очередную попытку проникнуть в небоскреб я уже полностью спланировал и обсудил с профом. Осталось натренировать партнера и научиться контачить с ним так, чтобы крыльями он махал сам, а летел туда, куда я приказываю. В свободное время я изучал математику и готовил еще один сюрприз для Ларисы.

И хулиганил, разумеется. На дереве, под которым все собираются перед началом военных игр, я заранее повесил большой контейнер с краской для учебных бластеров с распылителем собственной конструкции, и, спрятавшись в полусотне шагов, выстрелом из лука пробил его. Зрелище, конечно, было пресмешное — но не для тех, кто попался. Ругались они… Меня бы за такие слова… Учения пришлось отменить: все были в краске по самые уши и отмывались часа три. Спрашивать у профа, почему он меня за это не выпорол, я не рискнул. Но охранники уже три дня со мной не разговаривают. И неизвестно, что лучше: когда мне попадает от профа, меня тут же все начинают жалеть, учить чему-нибудь интересному, рассказывать всякие истории и угощать конфетами; и хотя эти истории я слушаю уже не в первый раз, а конфет на кухне завались — все равно приятно. А синьор Соргоно поставил на это дерево видеокамеру.

Примерно тогда же у Мышевых детей наконец-то раскрылись глазки, они подросли, и гордый отец повел их на прогулку, пригласив меня присутствовать и попросив запереть Геракла. Тот обиделся: что в этих мышатах есть? Его и так неплохо кормят. Но оставаться в отдалении обещал, «чтобы не нервировать этих трусишек», — как выразился мой рыжий аристократ рода кошачьего.

Все шестеро мышат легко уместились у меня на ладони, только хвостики свисали. Очаровашки. И мой Мыш когда-то был таким. Я вспомнил о неумолимой судьбе, которая его ожидает. Хорошо, что он успел порадоваться своим детям и еще успеет увидеть, как они вырастут. Лесные мыши становятся взрослыми уже через три месяца. Может, кто-нибудь из этих мышат согласится остаться со мной, и мы с ним еще побегаем по разным интересным и опасным местам.

Наследующее утро синьор Соргоно предупредил меня, чтобы я не смел показываться под «игровым» дубом: вечером начнется очередная военная игра, и он настроил систему распознавания образов в видеокамере так, чтобы она поднимала тревогу, когда я там появляюсь.

Р-рр! Как работает система распознавания образов, я не понял, пришлось обратиться за помощью к Мышу. Из набора светящихся красок я выбрал серо-зеленую: при дневном свете она не видна на защитном комбинезоне. Когда все охранники уже стояли в вольном строю в ожидании начальства и хохотали над бородатыми казарменными анекдотами, Храбрый Парень забрался на дерево, залез на видеокамеру и с удовольствием на ней покрутился, закрыв объектив хвостом. Я подобрался сзади и попал из пульверизатора на спину каждому, а потом побежал прятаться. Жаль, что профа и синьора Соргоно пометить не удалось: начальство приходит минута в минуту.

Игра началась, как только стемнело. Через пять минут после начала учений «потери» достигли девяноста процентов личного состава. Синьор Соргоно остановил игру и велел всем ловить меня. Это потребовало гораздо больше времени. Меня бы и вообще не нашли, если бы проф не поднял глаза и не посмотрел на ветви того самого дуба — камера-то ищет меня внизу!

— Слезай! — велел он.

Я слез. Ой, что сейчас будет!

— Следующую игру ты тоже сорвешь?

— А как же!

— А сам поиграть не хочешь?

— Хочу!

— Понятно.

— Нет! — отрезал подошедший синьор Соргоно.

— М-мм, — поднял брови проф, — по-моему, Энрик убедительно доказал, что может обыграть всех сразу.

— Ладно, — проворчал синьор Соргоно, — только обещай соблюдать правила.

— Ага, — обещал я.

Через день я обнаружил в своем шкафу защитный комбинезон, а на столе — учебный бластер. Порядок.

Глава 18

К дверям дома, в котором жила Лариса, я пришел без пяти четыре, а кнопку на домофоне нажал, когда минутная стрелка стояла на двадцати четырех. Меня впустили внутрь и провели по широкой лестнице на второй этаж. Проф тоже очень богат, но красоте предпочитает практичность и удобство, поэтому у нас лифты, белые стены, новая функциональная мебель — ее выбрасывают раз в два года. Здесь же во всем чувствовалась женская рука — деревянная мебель наверняка сделана вручную, стены затянуты тканью, и на них висят картины, а по краю высоких потолков идут барельефы[27] — я такого никогда не видел. У чопорной синьоры Арциньяно оказался превосходный вкус.

В гостиной меня уже ждали. Я подарил один из принесённых с собой букетов синьоре Арциньяно и выразил восхищение красотой ее дома (книгу о хороших манерах я накануне проштудировал еще раз). Впрочем, никакого притворства не потребовалось — семейная крепость Арциньяно была удивительно красива.

Золотая тезка с селенитами очень понравилась Ларисе, и я удостоился чести застегнуть цепочку на шее девочки. Потом я показал Ларисе свой сюрприз — это был голоальбом[28] с коллекцией древнеегипетских фресок и барельефов. Я целую неделю удалял с имевшихся у меня изображений следы неумолимого времени. И немало в этом преуспел, благо древнеегипетские художники почти не смешивали краски. Альбом восхитил Ларису, но она уже видела многие из этих изображений, а вот ее матушку он просто потряс. Я объяснил, что это за картины, и признался в своей реставраторской деятельности. После этого синьора Арциньяно приобрела вид мечтательный и задумчивый — наверное, планирует сделать в доме египетскую комнату.

Через четверть часа начали собираться другие гости. Или меня специально пригласили пораньше, или я попал впросак со своей точностью. Родители Ларисы тактично удалились.

Сначала пришли две одноклассницы, Джессика и Розита, затем одноклассник Пьетро, а потом был сюрприз уже для меня, потому что в гостиную ступили Алекс и Гвидо.

— А Ружеро и Паоло вы почему не привели?

— Ружеро живет в Тразимене, а Паоло в Катании, — ответил мне Алекс.

— А как там Паоло, ты тоже знаешь?

— Конечно, знаю, он уже выздоровел. Ты тоже мог бы это узнать, если бы поинтересовался.

Упрек был справедлив, и я это признал.

Оказалось, что Гвидо и Лариса учатся в одной школе, только в разных классах. Алекс тоже живет неподалеку.

— Так это ты тот самый Энрик? — спросил Пьетро.

— Тот самый — это какой? — не понял я.

— Ну как же, Гвидо про тебя всей школе уши прожужжал.

— Гвидо, — сказал я самым суровым командирским тоном, который только смог изобразить, — знаешь, о чем я жалею?

— О чем?

— О том, что не позволил Ружеро убить тебя, когда представлялась такая возможность. И свалили бы на вражьи бластеры.

— Ха, думаешь остальные помалкивают?

— Нет, — вздохнул я, — Паоло еще на скале обещал что-нибудь сочинить, если ничего интересного не произойдет. Подозреваю, вся Катания уже считает, что подлодок там было штук сто.

— А на самом деле сколько было? — спросила Джессика.

вернуться

25

Лариса — чайка (греч.).

вернуться

26

Селениты — очень красивые, ярко-синие, слегка светящиеся в темноте и редкие в Галактике драгоценные камни. Корпорации Кальтаниссетта принадлежат богатые селенитовые месторождения.

вернуться

27

Энрик никогда не видел лепных потолков и употребляет слово, которое знает.

вернуться

28

Голоальбом — альбом голографических изображений, что-то вроде фотоальбомов нашего времени.

20
{"b":"71","o":1}