ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На балкон я опять залез там, где Марио или Филиппо, прячущиеся где-то под окнами, не могли бы меня заметить. Нет, надо их срочно перетаскивать на свою сторону. Почти все наши охранники мне бы еще и плечо подставили в такой ситуации. А эти твердокаменные…

Я успел не только забраться в свое окно, но и спрятать рубашку, и раздеться, и лечь в постель, прежде чем проф вернулся из похода. Он заглянул ко мне в спальню и, убедившись, что я «сплю», пошел к себе. Где это он так задержался? Выдворял синьору Васто? Наверное. Вряд ли она захочет остаться. Утром окажется, что мы остались совсем одни. А не проф ли все это затеял ради тишины и одиночества? Не-е, тогда логичнее свернуть шею мне.

Глава 29

Утро. Спать хочется зверски. Проф предупредил, что Васто внезапно уехали и мы остались одни. То есть сказал он не так, а весьма витиевато, чтобы и не солгать, и правду не сказать. Я только пожал плечами. Все мои силы уходили на то, чтобы не упасть носом в тарелку. А разгадать, как проф все же вычислил Васто, очень хочется. Что же делать?

Так ничего и не придумав, я отправился плавать. На этот раз вместе с Марио.

О мадонна! Что я забыл сделать — вернуть на место бластер. Летучие коты, ястребы и церберы! Провернуть такую операцию, не поднять тревоги — и забыть вернуть в исходное состояние самое главное! Но пока проф ничего не заметил. А то уже сказал бы, что меня ждет. Лихорадочно соображая, как избежать новой опасности, я перешел с кроля на брасс. Марио за моей спиной вздохнул с облегчением.

Действительно, как я могу перетянуть охранников на свою сторону, если доставляю им обоим сплошные неприятности? Ну, допустим, плаваю я тут, как рыбка по аквариуму, не по собственной инициативе. Все равно, можно и о Марио подумать. Слишком уж он тяжелый для плаванья. Я опять предложил ему, как позавчера, плавать вокруг него кругами и заметил, что меня всегда можно притормозить, если он устал. Марио с благодарностью согласился.

Как же все-таки вернуть бластер? Обедаем и ужинаем мы вместе. Тренируемся тоже. Если я куда-нибудь опоздаю или не приду, проф обязательно поинтересуется, в чем дело, и не оставит меня в покое, пока не получит ответ. Врать ему ужасно не хочется. Отпадает. Во время сиесты? Только если он куда-нибудь уйдет. Поставить Геракла на стреме, а самому вернуть бластер? Дело надо сделать до вечера, потому что вечером проф обязательно будет проводить техобслуживание своего драгоценного именного (подарок еще дядюшки ББ) оружия и, конечно, заметит недостачу. Ночью он, небось, очень усталый и сонный, просто кинул бластер в ящик, даже не посмотрев, что там чего-то не хватает. Как организовать уход профа во время сиесты? Разве что устроить очередную тревогу. И тут меня осенило! Все будет как надо.

Я предложил Марио уйти с пляжа пораньше, тот согласился. По дороге я переплыл бассейн, чтобы не пришлось вставать под душ — время дорого.

Обещав охраннику не покидать дом до обеда, я со всех ног помчался на второй этаж. Удачно, мне удалось распотрошить аптечку в нежилых апартаментах. А требовалась мне всего лишь салфетка, йод и нашатырный спирт.

Мокрую салфетку я забрал с собой. Пока мы будем обедать, она высохнет у меня на тумбочке. Потом вошел в Контакт с Гераклом и договорился, что он мне поможет. Сразу после обеда я начал действовать. Геракл так ластился к профу, что не взять его на руки было просто невозможно. Я между тем сразу же ушел к себе в спальню. Путь с балкона уже просто заезжен. Правда, на этот раз у меня в руках имелась взрывчатая салфетка. Но я благополучно спустился и пошел к началу «чистой дорожки». Я оставил свою салфетку прямо перед сканером, подвесив над ней маленький камешек на бечевке, и поджег ее. Пока она догорит, как раз успею забраться к себе.

Успел, но еле-еле. Пришлось нырять под простыню прямо в кроссовках, потому что проф, услышав негромкий «бум»,[37] а за ним громкий звон сигнализации, заскочил ко мне, чтобы приказать оставаться в доме. Прекрасно. Как только его шаги прогремели вниз по лестнице, я метнулся к нему в спальню, опять вскрыл его стол и оставил уличающий меня бластер там, где он и должен был лежать. Уф! Пронесло. Единственная улика — грязный след кроссовки на моей простыне. Не страшно. Сегодня никакого Цезаря, только Морфей — едва положив голову на подушку, я заснул. Даже возвращения профа не стал дожидаться.

Когда жара спала, меня разбудил Марио:

— Здоров же ты спать, вставай. Фил говорит, что ты придумал новую забаву.

— Ага, сегодня спуск корабля на воду. Ты уже записан в команду. А куда профессор подевался?

— Не знаю, ушел куда-то.

Мы пошли на маленький пирс, спустили швербот на воду, опустили шверт, вставили руль, подняли паруса, оттолкнулись. Какая радость — оседлать ветер! Правда, поставить спинакер[38] мы не сумели. Научимся в другой раз. Зато мы научились лавировать и поворачивать, не набивая себе шишек гиком.

Проф появился только к тренировке и был мрачен и неразговорчив. Я это поздно заметил: делился во время ужина впечатлениями о яхточке, ветре и способах откренивания.

Когда мы остались одни, проф посмотрел на меня так, что я осекся и под ребрами у меня стало пусто и холодно.

— Я отдаю должное твоей изобретательности, — начал проф издалека, — но начальник охраны любопытен, быть может, не меньше тебя. Он заинтересовался, куда это важные гости ходили ночью, и нашел двух покойничков, моего и твоего. Твой посолиднее будет. Он сказал об этом мне, и я ходил посмотреть на этот замечательный охотничий трофей, и еще я разговаривал с начальником караула, который встретил тебя ночью. Так что с джунглями мне все ясно. Как ты прошел мимо Филиппо под окнами?

Ох, и влетит же мне! А я еще в шортах, а не в джинсах. Останутся следы на ногах — плавать не пойду! Признаваться все равно надо, раз уж поймали, нет смысла скрывать всякие мелочи.

— Перебрался за угол по соседнему балкону. И обратно так же.

— Как ты вскрыл мой стол?

— Да там такой замок… В общем, я умею.

— А зачем ты сегодня устроил эту маленькую тревогу?

— Чтобы вернуть бластер на место.

— Понятно. Что я могу тебе сказать? Ты и так все прекрасно понимаешь.

— Угу, — согласился я.

Обидно до слез. Столько трудов псу под хвост. Что-то я стал часто попадаться. Еще полгода назад я каждый день делал что-нибудь запрещенное, а попадался не чаще раза в неделю. Правда, таких крупных улик, как дохлый горыныч, я обычно не оставлял…

Пора вспоминать гекзаметры:

«Рано рожденная вышла из тьмы розоперстая Эос.
Встал Телемах, Одиссеем божественным на свет рожденный…»[39]

Ему небось тоже от Ментора[40] доставалось, пай-мальчиком он явно не был. Гомер бы меня убил, если бы узнал, для чего я использую его бессмертные творения. Выпороли меня, однако, почти символически. Я ожидал худшего, причем намного.

— А как вы догадались, что это Васто убил Абигель и Ланчано? — спросил я у профа.

— Ланчано он, наверное, не убивал сам, это действительно была Абигель. Но ее он точно убил. Ну какая женщина, перед тем как застрелиться, покрасит ногти и наденет ночную рубашку поэротичнее? Она, наверное, еще и накрасилась, но это уже было не определить. Да и какая женщина выстрелит себе в лицо?

— Понятно. А вся эта история с убийством — тайна?

— А какая разница?

— Ну-у могу я похвастаться перед девочкой, что убил горыныча?

— Можешь. Вообще никаких тайн, кроме твоих способностей.

— Ясно, здорово!

— Все, иди отсюда, а то похоже, что я тебе мало всыпал.

— Конечно, — хмыкнул я, но убрался.

Наконец-то я могу написать Ларисе интересное письмо, а то новостей никаких: «Жив, здоров, плаваю». Свои приключения я описывал часа два. Кажется, получилось не очень интересно, но лучше у меня не выйдет — не Гомер. Правда, роль Геракла в этом деле пришлось слегка подредактировать. Но тем, что у меня есть служебный кот, способный брать след, я похвастался.

вернуться

37

Для этого обычный флакончик йода и столько же нашатырного спирта надо слить вместе в банку, профильтровать через фильтровальную бумагу — но подойдет и промокашка, и плотная салфетка. Жидкость вылить. Подождать, пока салфетка высохнет, и осторожно ткнуть карандашом. Получится маленький «бум». Йодистый азот — взрывчатое вещество, очень нестойкое, но практически безопасное.

вернуться

38

Большой, очень пузатый парус, ставится на курсе фордевинд и бакштаг. Яркий (и часто полосатый), он обычно составляет гордость яхтсмена. Во время различных гонок фотокорреспонденты стремятся фотографировать яхты именно тогда, когда они идут со спинакером.

вернуться

39

«Одиссея», XVII, 1–2.

вернуться

40

Когда Одиссей отправлялся на Троянскую войну, он отдал Телемака на воспитание своему другу Ментору.

33
{"b":"71","o":1}