A
A
1
2
3
...
60
61
62
...
84

— Сравнил!

— Вот именно. Разницы никакой, считай, что это тренировка терпения. А ты, наверное, обижаешься?

— Конечно.

— А ты не обижайся. Если ты сам принял решение что-то сделать, то и отвечать за него придется. И это тоже твое решение. Я так понимаю, что оценок «D», «Е» и далее по алфавиту ты не получаешь?

— Нет, — развеселился Гвидо.

— Ну вот. Значит, все именно так, как я сказал.

— Понятно, — немного разочарованно потянул Гвидо.

— Есть еще одна маленькая хитрость. Я тебе пришлю файл: две длинные древние поэмы. Почитай — не пожалеешь. И выучи пару кусочков строк по пятьдесят. Поэмы написаны гекзаметром — это такой сложный стихотворный размер. Попытка повторить их хотя бы про себя и не сбиться требует полной отдачи. Как спарринг с сильнейшим партнером. Ты просто не заметишь, что тебя еще и лупят в это время.

— Здорово.

— М-мм, на самом деле, не совсем. Не будешь орать — тебе будет сильнее доставаться.

— Ну и пусть, — решительно прошептал Гвидо.

У Гвидо нет старшего брата, а он ему очень нужен. Ну что ж, против такого младшего братишки я не возражаю.

— Пойдем, — сказал я, — угощу тебя мороженым, надо же как-то подсластить нашу жизнь. И убери такое страдальческое выражение с физиономии, а то вся Этна зальется слезами от жалости к тебе, и будет всемирный потоп.

Гвидо улыбнулся:

— А какое ты любишь мороженое?

Я посмотрел на него с подозрением:

— А какое ты?

— Я первый спросил!

— А будешь все время кому-нибудь подражать, хотя бы даже и мне, я тебя сам отлуплю, и никакие гекзаметры не помогут. Понял?

— Нет!

— Ты не понимаешь, зачем человеку собственная личность?

Я подставился, но Гвидо не воспользовался ситуацией — сам я на его месте ехидно спросил бы «зачем?» и посмотрел, как мой собеседник выкручивается. Это необъяснимо, ты просто чувствуешь это или не чувствуешь. Гвидо, кажется, уже что-то почувствовал, иначе не сказал бы «нет».

— Угу, я понял, — сказал он после долгого молчания.

— И какое ты любишь мороженое?

— Не такое, какое ты!

— Плохо ты понял. Повторяю вопрос: какое ты любишь мороженое?

— Шоколадное.

— Вот! Видишь, как просто? А то я сказал бы из вредности, что не люблю только фисташковое, и лопал бы ты соленое мороженое,[62] сладкоежка.

Глава 60

Проф позвал меня к себе в кабинет, как только я вернулся из парка.

— Для тебя есть работа, — немного ехидно сообщил он, — тебе понравится, а то ты поиздержался.

От кого я хотел скрыть свою бурную спасательную деятельность? От профессионального контрразведчика, который к тому же имеет право контролировать состояние моего счета. Просто раньше он этого не делал. Но раз я молчу как рыба, сам бог велел провести такое маленькое расследование. Я стал лихорадочно вспоминать, все ли необходимые меры предосторожности принял. Кажется, да.

— Кстати, мои поздравления, — добавил проф, — я не смог узнать, куда и кому ушли такие большие деньги. У меня только один вопрос, и я надеюсь, что на него ты ответишь.

Я промолчал, поэтому он продолжил:

— Ты не попал в какую-нибудь беду? Тебя не шантажируют?

— Нет на оба вопроса.

Проф вздохнул с облегчением. Все-таки приятно, когда есть кому о тебе позаботиться.

— Тогда к делу. Ты очень благодарен тому деятелю, который пытался нас угробить, когда мы возвращались с Джильо?

— Сложный вопрос. Если бы не он, я бы не научился летать. А что? Надо угробить его в ответ?

— Угадал.

— Ладно, в знак признательности я закажу венок на его могилу.

— Цинизм тебе не идет.

— Убивать людей циничнее, чем говорить об этом. Наша жизнь — это просто опасная игра. Почти никаких правил. И убить могут любого.

— Хм, согласен. Тогда не говори «гоп»… Способ сам придумаешь или тебе подсказать?

— Сам.

— Отлично, бери. — Проф протянул мне компакт-диск с разведданными.

Я его забрал и пошел к себе изучать. Суббота не для человека.[63] Она принадлежит смерти так же, как остальные дни недели.

Синьор Трапани, которого мне предстояло ликвидировать, не имел особых пороков, не посещал квартал красных фонарей — впрочем, девочек к нему могли привозить на дом. Единственным его хобби были гонки на элемобилях, он и сам любил проехаться с ветерком по хорошей дороге. Поэтому каждое воскресенье он катался взад-вперед по пустынному шоссе, ведущему от Палермо к центру материка. Строили его, чтобы соединить Палермо с одним многообещающим шахтерским городом, но месторождение тетрасиликона оказалось бедным, город опустел, шоссе так и не достроили, и катались по нему только такие любители скорости, как синьор Трапани. И когда там разъезжал синьор Трапани, его охрана больше никого туда не пускала. Первое правило: «никаких случайных жертв» — будет несложно соблюсти. Единственное, что мне надо сделать — это испортить ему тормоза в ночь с субботы на воскресенье.

Я нашел в интернете чертеж тормозной системы «Ламборджини-45F» (именно такая машина у клиента). Ничего хитрого, но чтобы испортить ее, надо забраться внутрь. Интересно, он закрывает окна, когда ставит элемобиль в гараж? Хм, вряд ли, иначе придется всю ночь гонять кондиционер или утром садиться в салон, насквозь пропахший освежителем.

На всякий случай я сходил к нам в гараж: окна всех стоящих там элемобилей были открыты.

Работать надо с кем-нибудь из Диоскуров. Гараж в полуподвале, окна зарешечены, защита от мини-роботов мышке не помеха: ну буквально ни одной микросхемы, а блок питания работает на фруктах и пирожных. В гараже постоянно дежурит охранник, а кондиционера нет: не может быть, чтобы не нашлось открытого окошка. Душит жаба синьора Трапани и задушит окончательно.

С этим прекрасным в своей простоте планом я и отправился к профессору. План был одобрен в целом, но проф предложил отложить его реализацию на неделю. Я отказался: в будущий уик-энд я намеревался пойти с ребятами в поход с ночевкой, если, конечно, девочки «согласят» на это мам.

— Лучше бы твоему плану вылежаться недельку. Тогда его слабые стороны станут видны, и их можно будет исправить, — заметил проф.

— Тогда пусть вылежится две недельки.

— Нет. Так долго тянуть нельзя.

Видя мое огорчение, проф смягчился:

— Ну хорошо, попробуй сегодня. Если возникнут сложности, вернешься с полдороги и тогда уже сделаешь все через неделю. Только обещай, что вернешься, если сложности действительно возникнут.

— Ладно, обещаю, — серьезно сказал я.

Странно, что проф так волнуется. Это не самое опасное приключение в моей жизни, а обещания вернуться, не сделав дело, он с меня еще никогда не брал. Впрочем, от этого вопроса я легко отмахнулся: есть дела поважнее, и первое из них — уговорить одного из мышей на неприятную процедуру напыления стали на зубы и когти (пригодится). Кто из них согласится, с тем и пойду.

Диоскуры согласились оба, их даже особо уговаривать не пришлось: приключение! «А почему это он, а не я?» Возьму обоих.

* * *

Прежде чем пойти в лабораторию, я заглянул к себе и отправил Гвидо обещанные ему «Илиаду» и «Одиссею». Обещал, а ведь я могу и не вернуться. Фу ты, какие мысли в голову лезут.

Когда я, спокойный и решительный, как старый ронин,[64] сел в свое рабочее кресло, близнецы уже сверкали стальными зубами, как персонажи фильма ужасов. Недовольны были страшно. Пришлось подсластить им жизнь яблоками. Любовь к агам они от Храброго Парня не унаследовали.

Проф сказал свое традиционное: «Все, пошел». Мышек осторожно взяли на руки и понесли к элемобилю: бежать пешком до резиденции Трапани — вся ночь пройдет. Я расслабился: в ближайшие полчаса моя главная задача — не заснуть. С этими типами, пожалуй, заснешь! Всю дорогу я вспоминал великие подвиги их деда и перекодировал свои воспоминания в понятный мышам формат.

вернуться

62

Не всякое фисташковое мороженое — соленое, но соленое тоже бывает.

вернуться

63

Когда Христа спросили, почему он воскресил человека в субботу, когда запрещено работать, он ответил: «Суббота для человека, а не человек для субботы».

вернуться

64

Ронин — самурай, потерявший господина. Даже на фоне остальных самураев ронины выделялись слишком легким отношением к смерти. Все герои «Семи самураев» Куросавы — ронины.

61
{"b":"71","o":1}