A
A
1
2
3
...
79
80
81
...
84

— Я и тебя-то не могу построить!

— Хм.

— Бывают возможности, которыми лучше не пользоваться. — Проф помолчал и добавил: — Даже в самых крайних случаях.

Я вопросительно поднял брови.

— Хорошо, что я убил его прежде, чем Верчелли добрался до своего бластера. Знаешь, что он сказал перед смертью? «Задуши его сам». Так что это наш маньяк, точно.

— А до этого вы не были в этом уверены?

Проф не ответил. И так все ясно.

Глава 76

Утром мы уезжали на Ористано, так что ночью я и синьор Мигель еще раз согласовали свои планы. Если не будет какой-нибудь заварушки, все получится.

На остров нас в сопровождении синьоры Арциньяно (не могут же девочки так долго обходиться без дуэньи, а соблазнил я ее возможностью порисовать лошадей с натуры) и Фернана опять вез майор Барлетта. Я представил ему своих приятелей. Про Лео я сказал, что это парень, который стреляет лучше меня. Барлетта так недоверчиво хмыкнул, что осчастливил Лео на всю оставшуюся жизнь.

— Может, мы тогда полетим в атмосфере? — поинтересовался летчик. — Есть кому доверить бластеры. Всех врагов распугаем.

— Нет, — ответил я, — Гераклу нужен покой, он еще не выздоровел. Так что через космос и полом вниз.

На конезаводе у меня осталось немало вещей, поэтому весь мой багаж состоял из большой корзины с выздоравливающим хвостатым и новенького, довольно увесистого ноутбука со всеми мыслимыми прибамбасами, который я наконец сподобился заказать. На Ористано есть отличный ветеринар, так что мой котяра будет под присмотром. Проф и сам замечательный врач, но ему все равно кого кромсать лазерным скальпелем. Асколи же интересуют только животные. Остальных он тоже лечит, вынужден — о лошадях Каникатти позаботились, а о людях нет, — но я легко могу себе представить, как он ворчит: «Конюхов тоже надо лечить, а то без них кони передохнут».

Корзина всю дорогу простояла на коленях у Ларисы. Я был позабыт и позаброшен. Упасть, что ли, с лошади и сломать что-нибудь (лишь бы не шею)? Лео и Алекс чувствовали себя не лучше: Геракл не переходил из одних девчоночьих рук в другие только потому, что я пригрозил отобрать его сразу же, как только ему начнут докучать. Гвидо вниманием Лауры пока не интересовался, но я подумал, что это вопрос времени.

За последние три недели лошади перестали быть пугливыми, так что приземлились мы прямо на изумрудном лугу конезавода.

Марио был просто счастлив меня видеть, его уже замучили вопросом: «Когда вернется Энрик?»

Обитатели завода перестали выглядеть серыми от усталости, какими они показались мне при первой встрече. Теперь я догадывался, что нечеткие движения, волочащиеся ноги, бледность и мешки под глазами — симптомы того самого «белкового голодания».

Двуглавые Церберы! Да на благодатной Этне надо долго и специально стараться, чтобы заморить кого-то голодом. Кажется, что-то подобное было на Земле еще в двадцатом веке. И те скоты, которые это делали, благополучно умерли в своих постелях. Ну нет, у Каникатти это не получится. Они заплатят. Даже проф вместе с синьором Мигелем не смогут мне помешать (а скорее всего, и не захотят). Прибыли прибылями, война войной — но всему есть предел.

У Игры все же есть правила. Первое: участие в Игре — дело добровольное. Второе: женщин и детей не берем. Третье: потери среди не участвующих в Игре должны быть минимизированы. Четвертое: нарушение первых трех правил жестоко карается остальными участниками Игры. Иначе все правила скоро будут забыты. И последствия за свой счет.

Я опять вспомнил историю: последствия — гибель цивилизации. Примеров сколько угодно. Сайт «История Земли и колоний…» составлял какой-то шутник, поэтому там часто встречается древняя пословица: «История учит нас тому, что мы у нее ничему не учимся». Кровавая шутка.

Проф думает, что нарушил второе правило, вот и мучается. Ха, да у меня детство началось, когда он меня подобрал. Как бы дать ему это понять?

А синьор Мигель тогда на празднике был в такой ярости, что показался мне почти человеком. Еще бы, долго и старательно растить волчат, а получить шакалов. Шакалы не имеют чести и, значит, не могут соблюдать правила. А это смерть.

Если покинуть Палермо с утра и лететь через космос, то на Ористано окажешься на закате. На фоне красного, переходящего в фиолетовый, неба на лугах видны чернеющие силуэты лошадей.

«Вулкан!» — позвал я мысленно и свистнул, чтобы ни у кого не возникло никаких вопросов.

Толпа раздалась, чтобы пропустить летящего ко мне гнедого.

— Его теперь все называют только Вулканом, — сказал Кальяри, подходя поближе, — как тебе это удалось?

— Но он же и есть настоящий вулкан, — хитро улыбнулся я. Тем временем я мысленно уговаривал этого разбойника не гарцевать и не пугать Ларису, которой я позволил покормить его яблоком.

— Хм, Энрик, у меня к тебе вопрос. Марио не смог на него ответить. Я тут разрешил всем пользоваться стиральной машиной и холодильниками, которые стоят в подвале. Своих-то пока ни у кого нет. Скажи, синьор Мигель не рассердится? Это же его техника.

Как мне понравилось это «пока»!

— Ну он же не базарная торговка — злиться из-за таких мелочей.

— Нам повезло, что он такой хороший военачальник. Лучше, чем Каникатти.

— Для него это не комплимент. Мелочный военачальник — это нонсенс. Кстати, он приедет сюда недели через три. А вы уже написали большой доклад «Развитие конного спорта и скачек на Этне»?

— Что? Да ты спятил!

— И не думал даже. Все это еще будет приносить доход. А вам, чтобы остаться «лучшим коннозаводчиком Этны», придется хорошо поработать. Так что не радуйтесь прежде времени.

— Ха! Тебе ведь тоже нравятся вызовы?

— Кому же они не нравятся?

Кальяри хохотал так, что даже Вулкана напугал. Что я такого смешного сказал?

— Ладно, — сказал он, отсмеявшись, — пойду писать этот твой доклад.

Когда Кальяри ушел, меня взяли в плен Стефан, Пьетро и Джованни. У них был целый ворох новостей.

Синьор Мигель, оказывается, времени зря не терял. Точнее, он нашел людей, которые делали это за него здесь, на Ористано. Еще один ценный урок: у хорошего военачальника все подчиненные делают именно ту работу, которую они могут сделать наилучшим образом. А вы как думали? Что это стряслось с Францией в последней трети восемнадцатого века, что именно тогда родились каждые девять из десяти ее знаменитых маршалов?[67]

Курсовая практическая работа для студентов из клана Кальтаниссетта факультета менеджмента столичного университета. Дано: климатический рай, сельскохозяйственные угодья, слишком большие военные базы и ничего для мирных жителей. Задача: быстро и дешево создать на острове социальную сферу.

Решили ли они эту задачу, я не понял, но кое-что уже делается. Ну вот и хорошо. Не все можно сделать за одно лето. В конце концов, разумное планирование, необходимое на войне, в мирной жизни может оказаться крайне вредным. Город вокруг порта вырастет сам, если ему не мешать. А всякие полезные вещи, вроде кинозала, школы и больницы, появятся на военных базах, даже если их запретить. У военных тоже есть личная жизнь, и скоро сюда приедут их семьи.

Кое-что рассказали мне ребята, кое-что я понял сам. Их же пока занимал вопрос, что это за место такое удивительное — школа, куда им предстоит пойти осенью, но тут я ничем не мог им помочь, задачу просвещения взял на себя Гвидо.

Все равно никак я не пойму: тут же у Каникатти два полка стояли — как же они жили-то? И зачем здесь столько войск? У нас под ногами какая-то тайна, а мы ее ушами прохлопали. Не получается. Если остров — какая-то сверхценность, почему за него не держались зубами и когтями? Надеялись, что план сработает, восстание состоится, и Кальтаниссетта сами уйдут с выжженной бластерами земли? Слишком много «если». Так дела не делаются.

Долго думать мне не дали: медосмотр для Геракла, экскурсия по конюшням, знакомство Ларисы с выздоровевшей Чайкой, торжественный ужин в честь нашего приезда, а завтра еще вставать в половине пятого утра.

вернуться

67

Энрик преувеличивает, но все же половина талантливых французских военачальников — наполеоновские маршалы. Связано это не только с талантами лично Наполеона, но и с сильно возросшей социальной динамикой революционной эпохи.

80
{"b":"71","o":1}