ЛитМир - Электронная Библиотека

Братья Швальнеры

…жив?

Авторы надеются, что любому разумному читателю понятно: никаких событий и лиц, описанных в романе, никогда не имело места и не существовало (просто не могло существовать). Все совпадения, конечно же, случайны

Пролог

«Сын и отец Виктора Цоя попросили Путина разобраться с новым фильмом о музыканте» («Лента.ру», 1 сентября 2020 года): 1

«Александр и Роберт Цой, сын и отец музыканта Виктора Цоя, направили обращение президенту России Владимиру Путину с просьбой разобраться с новым фильмом о музыканте. По словам родственников, картина порочит доброе имя Цоя, пишет «Газета.ру».

В частности, в письме отмечается, что ни отец, ни сын не давали согласия на использование образа музыканта в фильме. Несмотря на это, утверждают родственники, Министерство культуры выдало картине прокатное удостоверение. Авторы обращения подчеркивают, что использование личных сведений, в том числе выдуманных, о музыкантах группы «Кино» нарушают интересы их и их семей.

Разобраться с фильмом Александр и Роберт попросили срочно, не дожидаясь решения суда и выхода ленты в прокат. «Получилось малопочтенное, не соответствующее фактическим обстоятельствам пошлое зрелище, привлекающее аудиторию всем известным именем Виктора Цоя и цинично монетизирующее интригу "раскрытия" чего-то якобы "ранее не раскрытого» в его судьбе"», – заявили родственники музыканта.

27 августа вышел трейлер фильма Алексея Учителя «Цой», посвященного водителю автобуса, в аварии с которым погиб лидер группы «Кино» Виктор Цой. Учитель рассказывал, что все реальные имена изменены, а происходящее в автобусе «выдумано от начала до конца».

8 сентября 2020 года, Москва, кафе «Листья» у станции метро «Красные ворота»

Москва утопала в бабьем лете. Только-только начавшаяся осень успела позолотить тротуары опавшей листвой и, как будто испугавшись разведенного на столичных улицах по неосторожности костра, убежала, уступив место не окончательно еще ушедшему лету. Пара теплых деньков – как последнее напоминание о жарких днях високосного лета – и она снова вернется, только уже не пугливым ребенком, а вредной ледяной бабой, обдающей горожан ледяным дыханием октябрьского ветра и вышибающей из них воспоминания о теплом времени года и вообще все человеческое. Зная об этом, москвичи в последний раз вылезли из своих железобетонных коробок, чтобы понежиться под теплыми солнечными лучами и попрощаться с жарой на долгие девять месяцев. В преддверии длительного анабиоза Москва ненадолго ожила, даря жителям столицы улыбки и глупо-веселое настроение без каких-либо причин.

Не портили настроение даже противовирусные ограничения, введенные в эту пору в столице в связи с массово начавшейся эпидемией вирусной пневмонии. Они были абсурдны – например, посетителей кафе заставляли сидеть в зале в масках и пищу употреблять, чуть отстранив от себя ватно-марлевое полотно. А, употребив, возвращать его на место. Абсурд этот веселил всех, кроме двоих гостей заведения.

–Ну совсем уже до безумия докатились. Жрать – и то в масках надо!

–И не говори…

Плохое настроение было только у режиссера Алексея Учителя и продюсера Сергея Сельянова, собравшихся в эту дивную пору в маленьком кафе недалеко от академии МИДа, чтобы подвести неутешительные итоги встречи режиссера со «своим человеком» в Министерстве культуры. Последний месяц – с тех пор, как они во главе съемочной группы закончили работу над фильмом «Цой», – Учитель практически не вылезал из Министерства, то и дело отписываясь от жалоб, что строчил на него обиженный откровениями картины отпрыск великого музыканта. Столько времени в бюрократических организациях режиссер не проводил даже в знаменитое цензурой советское время. Все это тяготило деятеля культуры, в общем, далекого от посещения кабинетов, и сейчас, вернувшись с очередного такого рандеву, он молчал, запивая гнев холодным чаем и слушал своего товарища, погруженного в чтение новостей на смартфоне.

–Однако… – всплескивал руками Сельянов. – Ефремову дали 8 лет! Причем за ДТП. Ты когда-нибудь о таком слышал?

–Ты про строгость наказания? Так ведь ДТП-то смертельное! – буркнул Учитель, поглощая чашку за чашкой.

–Дело не в этом. А в том, кто именно сидит за рулем. Ваське Пупкину уж наверное бы простили… А тут – стихи супротив царя читал, либеральную оппозицию поддерживал, да и дочь в Минске на баррикады влезла, потому и влепили, как говорится, по совокупности преступлений. Да… Власть вроде на тысячу раз за последние 30 лет поменялась, а методы ее борьбы против неугодных остались прежними.

–Что ты имеешь в виду?

–Я имею в виду автоаварии, – рассудительно отвечал продюсер. – Конечно, суть расправ с инакомыслящими и инакочувствующими поменялась в более иезуитском, изощренном направлении, но суть-то осталась прежняя. В средние века ядом травили, потом на дуэлях будто бы случайно поэтам головы отстреливали, а после железный конь стал бичом репрессивной политики. Вите Цою устроили аварию за его стихи и песни, а спустя 30 лет примерно за то же самое – Ефремову. Другой антураж и он остался жив, а однако же тоже стал жертвой властной расправы с использованием транспортного средства.

–Да ну, брось, – махнул рукой уставший кинорежиссер. – Ну кто это его за руль пьяного усадил? Или, скажешь, водку в рот насильно влили?

–Уж не знаю как там насчет водки, – не унимался его коллега, – а только частное расследование адвоката недаром установило, что умные собянинские камеры зафиксировали в момент столкновения автомобилей руку в белой рубашке и белой перчатке на руле Мишиного автомобиля!

–Ты серьезно?!

–Серьезней некуда! Посадили каскадеров за руль к Мишке, пьяному «в нулину», те устроили ему ДТП, а потом затолкали его на водительское сиденье и были таковы! Потому он и не помнит ничего толком, что, возможно, в рамках этой самой операции влили ему с водкой вместе что-то посерьезнее… А на всю страну раструбили – мол, вот, смотрите, чего глашатаи либеральной оппозиции себе позволяют! Вот тебе и резонанс. Вот тебе и 8 лет…

–За что же его, по-твоему? За стихи? Всего-то? Боюсь, времена сегодня не те… – тяжело выдохнул Учитель, отставил от себя, наконец, чайные принадлежности и приложился к кальяну.

–Времена всегда одинаковые. И сейчас, и в конце 1980-х. Или ты считаешь, что практически непьющий – кстати, в отличие от Ефремова, – Цой случайно под автобус залетел? – Собеседник ничего не успел ответить, а Сельянов продолжал: – Нееет. Трон под властью шатался в ту пору на фоне бархатных революций. Шатается и сейчас. А кто эти революции делает-то? Молодежь, охочая до песен и стихов о правде и свободе. Молодежь, которая тогда и сейчас «ждет перемен». Поэтому и случившееся с Цоем, и случившееся с Ефремовым не случайно. Да и происходящее с нашим с тобой фильмом тоже. Влезли мы с тобой добровольно под бульдозер… Кстати, как ты съездил-то?

–Хреново съездил, – тихо ответил Учитель. – Сказали, письмо, конечно, чушь полная, никакого нарушения закона в нашем фильме нет – если так рассуждать, как этот Саша, то всем писателям и сценаристам надо запретить даже вскользь упоминать о реально живших людях и начисто похоронить жанр биографии, – но подождать с выходом картины все же придется. Минкульт хочет провести формальную проверку по заявлению – чтобы, как говорится, никому даже повода не давать плохо думать про нас с тобой. Да и нельзя же совсем без внимания оставлять кляузу, написанную на высочайшее имя! Нет, надо все проверить, все взвесить, дать мотивированную отповедь. А за это время, пока они будут формальностями заниматься, глядишь, или ишак, или падишах…

вернуться

1

«Сын и отец Виктора Цоя попросили Путина разобраться с новым фильмом о музыканте» // https://lenta.ru/news/2020/09/01/tsoy/

1
{"b":"712891","o":1}