ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Наконец им повстречалась очень хорошенькая девушка в расклёшенных брюках и кружевной кофточке. Она взяла у мамы бумажку и отвела их с Севкой прямо по указанному в ней адресу. Потом улыбнулась и пожелала всего хорошего.

— Какой милый молодой человек! — похвалила мама.

Севка с удивлением посмотрел вслед и увидел, что это действительно был длинноволосый парень.

Севка и мама толкнули дверь и вошли в комнату.

Стены в комнате были завешаны картинками. Возле окна стоял стол с телефоном, а за столом сидела вчерашняя тётя. Севка думал, что она узнает его, вскочит и обрадуется. Но тётя посмотрела безо всякого выражения и сказала:

— Посидите немножко. Режиссёр занят. У него совещание.

Мама села на стул. Севка вздохнул и, заробев, прижался к маминым коленям. Мама тихо дышала ему в ухо. Он слышал холодок от её дыхания, и от этого ему становилось спокойнее и защищённое.

Когда Севка оказывался с мамой далеко от дома, он любил её особенно сильно и чувствовал за неё ответственность.

Белая дверь распахнулась, оттуда выскочил человек с красным лицом.

— Пойдём!

Вчерашняя тётя подошла к Севке, отобрала его у мамы и повела за белую дверь.

Там тоже оказалась комната с картинками. Посреди стоял стол к креслами по бокам, а в кресле сидел режиссёр и смотрел на Севку. Глаза у режиссёра были синие, набиты огнями, как у весёлого удачливого пирата.

Севке вдруг захотелось иметь такого родственника, чтобы видеться с ним часто, а ещё лучше и вовсе от него не отходить.

— Ну, здорово! — режиссёр протянул Севке руку.

Севка протянул свою, и они поздоровались крепко и коротко, как два мужика.

Севка сразу забыл и дом свой, и двор. Ему захотелось все бросить и отправиться с режиссёром в пиратское плаванье.

— Присаживайся! — пригласил режиссёр. — Тебя как зовут?

— Сева.

— А по отчеству?

— Всеволод Павлович.

— Ты хорошо учишься?

— Нормально.

Режиссёр разговаривал с Севкой по мелочам о том о сём, не сводил с него обрадованных глаз. Севка расселся в кресле, и ему совершенно не хотелось уходить.

— А ты можешь плюнуть сквозь зубы? — неожиданно спросил режиссёр.

Севка не заставил себя уговаривать. Он подвигал щеками и шикарно цыкнул в угол комнаты.

— Отлично! — похвалил режиссёр. — Будем пробовать!

Севка снисходительно выслушал комплимент. Он был в классе на втором месте по плевкам и мог с любого этажа попасть в центр движущейся мишени.

— Ты когда-нибудь видел звероящера?

Перед Севкой, поставив локти на дощатый стол, сидела девчонка с остреньким личиком, похожая на белочку или на крыску. Ведь у белок и крыс одинаковые рожи, только хвосты разные.

— Конечно, — проговорил Севка. — Он живёт у нас на даче.

— Чушь какая! Звероящеры давно вымерли.

Севка не нравился девчонке. Он это видел.

— Все вымерли, а наш остался, — сказал он.

— А у нас на даче болотистая местность.

— А чем вы его кормите?

— Папоротниками.

Севка говорил так искренне и делал такие честные глаза, каких, он знал, никогда не бывает у людей, когда они говорят правду.

— А почему его не берут в зоопарк? — резонно спросил режиссёр.

— А мы его не отдаём. И он сам не хочет. Он у нас дом сторожит, как собака.

Режиссёр верил и не верил.

— А ты не врёшь? — усомнился он.

— Зуб даю! — поклялся Севка и вдохновенно плюнул в сторону.

— Отлично! — режиссёр встал. — Мотор.

Перед Севкиным носом щёлкнули доской о доску, пробормотали какие-то иностранные слова: «кадр», «дубль». Опять возникла крыска и ехидно спросила:

— Ты когда-нибудь видел звероящера?

Но Севке было уже безразлично — нравится он девчонке или не нравится, жарко в павильоне или холодно, видит его мама или не видит. Он только врал и выкручивался и под конец сам уже поверил в то, что у него на даче на верёвке сидит звероящер.

Пузо у него огромное, хребет как забор, а голова маленькая. Мозгов мало.

Севка сидит перед ним на корточках и скармливает папоротники. Звероящер меланхолично жуёт, перетирая папоротники травоядными челюстями, грустно смотрит на Севку и медленно мигает тяжёлыми веками. Ему обидно, что все его знакомые вымерли ещё до нашей эры, дружить ему не с кем и никто его не понимает, потому что у звероящера доисторическое самосознание.

— А ты не врёшь? — с завистью спросила девчонка. Ей тоже хотелось иметь на даче звероящера.

Севка сделал энергичный жест под подбородком, который должен был означать: «Даю голову на отсечение».

В глубине павильона засмеялись, и Севке казалось, что он слышит мамин смех.

— Стоп!

К Севке подошёл режиссёр, приобнял, положил руку ему на плечо. В голове у Севки плыло марево от жары, от счастья и от усталости, которая пошла в дело.

Он чувствовал, что режиссёр его признал, теперь он с ним одна компания, и Севкино плечо росло к его ладони.

В глубине павильона растворилась маленькая дверь в стене. Севка сразу заметил это, потому что павильон в глубине был тёмный и в темноте резко высветился прямоугольник двери. В прямоугольнике возник мальчик.

На нем была круглая соломенная шляпа, штаны и рубаха, похожие на половую тряпку. Штаны — коричневая тряпка, а рубаха — сизая.

Мальчик приблизился, остановился неподалёку от Севки.

— А! Николай Иваныч! — обрадовался режиссёр. Он подошёл к мальчику и поздоровался с ним за руку. — Ну, как дела?

Мальчик ничего не сказал. Он сглотнул и уставился на режиссёра со счастливым щенячьим выражением.

— Как учишься? — спросил режиссёр.

— Нормально, — сказал мальчик басом.

— Текст выучил?

Режиссёр смотрел на мальчика с таким видом, будто он всю свою жизнь готовился к этой встрече, а сейчас настала главная минута его существования.

«А я?» — подумал Севка. Но ответом на его вопрос был другой мальчик, похожий на него. Они беседовали с режиссёром о том о сём, и им было очень интересно друг с другом.

Севка отошёл в угол декорации к светлым струганым доскам, снял соломенную шляпу. Положил на доски. Хотел стащить штаны и рубаху, но тогда он остался бы в одних трусах, а это стыдно.

Севка прошёл в тёмную глубину павильона, подальше от фонарей. Фонари были выключены. Они притушили свой огненный глаз и отсвечивали обычным стеклянным блеском.

2
{"b":"71543","o":1}