ЛитМир - Электронная Библиотека

На противоположном конце покрытого гравировкой пола стоял второй такой же по величине сосуд, наполненный шариками более тёмного цвета. Изготовлены они были, по всей видимости, из другого секрета, выделяемого организмом, смешанного с расплавленным янтарём при посвящении в третью ступень Братства.

Для какой священной игры был расчерчен пол? Какой таинственной ворожбой здесь занимались? Какие гороскопы могли составляться в этом склепе? Какое колдовство, какие тайные силы были здесь задействованы? Посвящённые уже догадались, что у Братства имелись секреты, о которых не упоминают за пределами Реклюзия, – тайны из тайн, о существовании которых им самим лучше бы не знать.

Теперь они чувствовали себя связанными с Братством органическими связями, словно представляли единый организм.

* * *

На закуску в качестве завершающего штриха к торжественной и таинственной церемонии посвящения они были приглашены стать свидетелями дуэли…

На Арене Ограничений встречались двое боевых братьев, которые прежде провели некоторое время в затворничестве Солитория. Место для поединков представляло собой высокий зал с голыми сводами, выкрашенный в тёмно-синий цвет со стилизованными изображениями красных как кровь молний. Металлический пол походил на шахматную доску этих же цветов. На красном и на синем квадрате на сверкающих стальных блоках стояло по паре чёрных кожаных до колен сапог. Вдоль стен на крючках висели старинные шпаги, рапиры, сабли и кинжалы, а также каменные кружки, украшенные двуглавыми орлами, свастиками и клыкастыми кабаньими головами.

На приподнятых над ареной креслах с аналогичными кружками в руках, принесёнными сервами, сидели с десяток братьев, пришедших полюбоваться на поединок. Будущие скауты уселись на высокие скамьи. Им, как и старшим товарищам, тут же подали кружки с горьким пенящимся пивом, крепость которого благодаря своим желудкам Преомнора они едва успеют прочувствовать. Рядом с аппаратом для регистрации ударов, сделанным в виде морды гигантской летучей мыши-вампира со светящимися красными глазами, сидел третейский судья в плаще и шлеме, прикрывавшем большую часть лица для сохранения анонимности. Уши машины служили ультразвуковыми антеннами, которые улавливали каждое движение на арене.

Веленс и Тандриш, сидевшие по левую сторону от Лександро, в тосте соединили с ним бокалы.

– Вы помните вкус джулепа Шартрез со льдом и мятой? – спросил Лександро, в котором пиво возбудило воспоминания о былой жизни.

– Конечно, нет, – ответил Веленс. – Откуда? Что, тебе это напоминает об утраченной роскоши?

Тандриш ядовито заметил:

– Может быть, Лександро воображает, что, став офицером, сможет вернуть свои потерянные привилегии. Насколько я слышал, лорд Пью так презирает чувственные удовольствия, что даже подвергся удалению своих вкусовых сосочков. У него даже принятие пищи – это пост для ощущений.

Веленс кивнул, словно состоял с Тандришем в заговоре.

– Таким образом, не предавая огласке, он покарал себя, потому что во время одной страшной кампании погибли сто семьдесят космических десантников, а сам Император, как известно, не имеет ни обоняния, ни осязания.

– Я уже не раз размышлял на эту тему, – протянул Лександро. – Если это было сделано без огласки, то как люди могли узнать об этом? Так появляются легенды.

Неужели после нескольких лет воздержания он захмелел? Или в этой пустой пьяной болтовне пытался самоутвердиться старый сардонический Лександро? Или так влияло на него извращённое чувство радостного единения со своими собратьями из Трейзирра. А может быть, всё это происходило в его воображении, как тогда, в его бытность среди Великолепных Фантазмов, когда он наблюдал за сражением рабов, живых марионеток, за верёвочки которых дёргали зрители?

– Остерегайся богохульства, – в шутку ехидно посоветовал ему Веленс точно так же, как однажды посоветовал ему Лександро.

Вдруг ни с того, ни с сего Лександро свободной рукой схватился за запястье Веленса и сжал его с такой силой, что кости не выдержали бы, будь это обыкновенный человек. Понял ли Лександро свою ошибку? Как мог он на минуту принять Тандриша и Веленса не за тех, кем они были? В его глазах горел свет Рогала Дорна.

– Никогда даже в шутку не обвиняй меня в богохульстве! Кулак должен быть точен в выражениях. Точен до скрупулёзности. Вот в чём состояла суть моего замечания. Что касается моего предыдущего замечания, то я просто попытался быть фамильярным. В качестве любезности.

– Действительно напрасно, – согласился Веленс. – Поскольку с первой минуты ясно, что ты выше от рождения. А теперь, не будешь ли ты так любезен, убрать свои руки?

Лександро рывком убрал руки. Могло показаться, что он даже не понял, что произошло.

– И ещё, – вставил Тандриш. – Такое впечатление, что ты склонен устраивать дуэли без достаточного повода.

Лександро уставился на Тандриша каким-то бездумным взглядом. Это был взгляд человека, который смотрит сквозь своего собеседника куда-то вдаль, на какое-то воображаемое сияющее солнце.

– Я с Дорном, – пробормотал он.

В его груди теперь билось два сердца? А разума у него тоже теперь было два? Один принадлежал бывшему обитателю верхнего уровня и теперь пытался схорониться за новым разумом космического Кулака? Как будто загипнотизированный, парализованный, он всё же злокачественно не хотел преобразовываться… и порой даже исходил ностальгией?

– Так ты тоже станешь легендой?

С этими словами Тандриш резко поднял свою кружку и, как заправский выпивоха, со смаком отхлебнул. К ним немедленно подкатил серв и услужливо вытер расплескавшуюся жидкость.

Лександро ничего не сказал. Он всё еще продолжал видеть перед собой бросавшее уже последние отблески сияние, недоступное больше ничьему взору. В его задачу сейчас входило побороть эмоции, разбуженные пивом. Потом он переключил внимание на поединок, который должен был начаться с минуты на минуту.

Дуэлянты поднялись на металлические блоки каждый со своей стороны и надели дуэльные сапоги, закованные в тяжёлую сталь. Обнажённые до пояса, они играли буграми мышц, на которых были едва заметны операционные шрамы, оставленные десятки лет назад. Только глаз, оснащённый оккулобным органом, был способен различить следы хирургического вмешательства, сформировавшего тело, благодаря чему они и стали космическими десантниками. Тончайшие розовые вены, пронизывавшие их мускулистую, крепкую как камень плоть, придавали телам фактуру золочёного мрамора с прожилками, который мог стать жёлто-коричневым, а при необходимости и черным как смоль. В глаза дуэлянты вставили защитные линзы.

25
{"b":"71548","o":1}