ЛитМир - Электронная Библиотека

– Тзинч, — пропел второй рот.

– Тзинч, – как загипнотизированные, повторили многочисленные скваты. – О священные Предки, восстаньте из мёртвых!

Римбелдорп отчаянно замахал воину, с которым совещался раньше. Размахивая топором, вооружённый карлик торопливо направился к жертвенным плитам.

Поскольку казалось, что он намеревается выполнить настойчивые требования одного из ртов, никто не подумал вмешаться и остановить его. Краснобородый скват вспрыгнул на плиту, к которой был привязан Ери и, высоко подняв над головой топор…

… с силой опустил его…

… и разрубил оковы, державшие правую руку Ери. Лезвие ударилось о гранит, и топорище выскочило из ладошки маленького человечка. Он громко охнул и схватился за запястье, принявшись растирать его.

У Лекса в .голове всё перевернулось. Неужели карлик намеревался освободить Ери?

Да, сомнений быть не могло.

Ери, одной ногой стоявший уже в могиле, не сразу это понял. Дотянувшись свободной рукой до крохи, он с силой отбросил его в сторону. Голова карлика раскололась, ударившись о гранитную глыбу, на которой покоились располовиненные останки сержанта, перехваченные посредине узелками пояса киновари. Из черепной коробки сквата хлынула кровь.

Тем временем Ери занялся другой рукой и, воспользовавшись ею как рычагом, освободил вторую окову. Проворно сев, он нагнулся к прикованным ногам, бросив одновременно многозначительный взгляд в сторону Лександро.

– Я спасу тебя! – крикнул он. – Клянусь Дорном, я сделаю это!

Поддалась ещё одна окова.

Вытянув шею, насколько позволяло его положение, Лександро увидел, что карлики подняли катапульты, целясь в нагую фигуру на каменной плите, прикованную к ней за щиколотку второй ноги. Они ждали только приказа своего господина, потому что убить Ери без его распоряжения означало нарушить ритуал кровавого жертвоприношения. Но как только Ери освободится, медлить с расправой они не станут.

Лекс уже представил, как иступленно бросится Ери, его добровольный охранник, в сторону гранитной плиты, к которой прикован сам Лекс, как взметнётся в воздух фонтан шурикеновых звёзд, как вонзятся они в беззащитную кожу, вспарывая подкожный панцирь, выворачивая внутренности наизнанку, как упадёт обессиленное тело на Лександро и защитит его собой и в смерти, заключив в застывшие и оскорбительные для него объятия, и замрёт в судорожной агонии.

Как мог предотвратить Лекс этот неосмотрительный поступок своего несчастного брата о намерениях которого прочёл в его взгляде.

– Топор, тупица! – проревел Бифф на жаргоне подземелья Трейзиора. – Метни топор в лорда Сагги!

Ери с дико распахнутыми глазами оторвался от своего занятия и случайно бросил безумный взгляд на охрану Саграмосо с нацеленными на него катапультами. Только тут он сообразил.

Схватив валявшийся рядом топор, он метнул его.

Гравированное лезвие летело, снова и снова переворачиваясь в воздухе. Оно угодило Фульгору Саграмосо в грудь как раз между \вумя несговорчивыми ртами.

Оба они одновременно вскрикнули: один – от боли и досады, второй – исторгая умопомрачительные проклятья.

Лекса захлестнула волна тошноты, заслонив способность воспринимать и понимать окружающий мир. Головокружение было таким сильным, что его едва не вырвало. Верх стал низом. Левое – правым. Все колыхалось и изменялось. Из открытого рта Саграмосо повалил розовый нереальный дым, похожий на растекавшуюся под водой кровь. Мятежный правитель бился в агонии, стараясь выдернуть из тела лезвие топора, крепко засевшее в грудине. Амфитеатр заполнился туманными, колеблющимися розовыми существами, они извивались и ухмылялись, обнажая клыки и когти. Они возникали прямо из воздуха, создавая впечатление, что асегда там находились, но только теперь стали видимыми. Казалось, эти обезумевшие твари были воплощением сути самой реальности. А за всеми этими образами, вплетёнными в текстуру самого космоса, корчились исходящие гноем демоны, сосуществующие с воздухом и пустотой вакуума, невидимые, плавали они в пространстве, занимаемом человеческими телами, Готовые проявиться в любую минуту, чтобы пустить в ход клыки и когти… впиться в горло и насытиться. И эти хохот и хихиканье. Лекс не слышал их безумного смеха, но хорошо представлял его себе.

Тогда Лекс понял, что Ворп — искажённое пространство, через которое пролетают межзвёздные корабли, – был истинным домом этих тварей, что в Ворпе яблоку негде было упасть из-за вечно меняющихся турбулентностей потенциальных сущностей, подобных этим, – слипающихся и разделяющихся, воплощающихся в фантомное бытие и вновь распадающихся.

Космические корабли могли, конечно, с первого взгляда показаться маленькими крепостями из пласталя и адамантия, защищёнными броней веры, но… на самом деле они были не более чем яичными скорлупками, мыльными пузырями здравомыслия.

Зная все это безумие, сможет ли он в другой раз снова пересечь Ворп со своими Боевыми Братьями, не испытывая при этом постоянного ужаса? Не чувствуя тошноты и гадливости?

Дрожащее марево взорвавшейся изменчивости не могло не повлиять на душевное состояние всех тех, кто находился в пещере. Карлики наконец опомнились и начали стрельбу из шурикеновых катапульт по Старцу, восставшему против заклятия их смертельно раненного хозяина. С заострённых концов роем взвившихся шурикеновых звёздочек каплями стекала кровь. Карликовые воины открыли ответный огонь по карликам, некоторые из солдат стреляли друг в друга.

Саграмосо никак не хотел прощаться с жизнью и в агонии перекатывался с боку на бок, словно кто-то невидимый дёргал его за верёвочки. Один из ртов на его груди захлопнулся, прекратив существование, второй хватал губами воздух, открываясь все шире и шире. Губы его растягивались и толстели. Расстояние между ними росло, словно они хотели проглотить Саграмосо, вобрав в свою нематериальную сущность его материальное тело.

Вытаращив глаза, Лекс уставился на невероятное зрелище. То, что происходило перед глазами, пугало его куда больше, чем собственная судьба. Прикованный к камню, голый, он был бессилен что-либо предпринять, когда вокруг бушевала битва не на жизнь, а на смерть.

58
{"b":"71548","o":1}