ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но потом…

Скатывался под уклон год восемьдесят седьмой — год пустеющих магазинов и растущих повсюду, как грибы, кооперативных ларьков. Оседлав унитаз в туалете своей малогабаритной квартиры, Семен Игнатьевич лениво перелистывал старенький номер журнала «Вокруг света».

Неожиданно, взгляд Спиригайло наткнулся на мутную, черно-белую фотографию, и довольное кряхтение сразу же оборвалось.

Подпись под снимком, небольшая статья… Всего-то одна страничка — но как круто перевернула она все его последующее существование!

Научно-популярный журнал информировал читателей о любопытнейших находках археологов на территории условного треугольника Черкассы-Чигирин-Табурище. В чиле прочего учеными и исследователями были обнаружены изображенные на фотографии серебряные византийские монеты. Автор делал несколько оригинальных и остроумных предположений о том, как бесценная находка могла оказаться в глубинных культурных слоях приднепровской степи…

— Мать их… в душу! — Выдавил из себя Семен Игнатьевич. Монеты на снимке как две капли воды походили на те, что когда-то по-пьяной лавочке подарил ему Левшов.

«Табурище — старинное поселение, на месте которого в наши дни раскинулся город Светловодск… — перечитывал статью абзац за абзацем Спиригайло. — Индустриальный центр, возникший при строительстве Кременчугской ГЭС, ныне популярное место туризма и отдыха… Пятьдесят тысяч жителей…»

— Точно. Левшов ведь родом оттуда, — вспомнил Семн Игнатьевич, и вновь уперся взглядом в журнальный текст.

«Неужели же многовековая тайна легендарной „Казачьей сокровищницы“ так и не будет раскрыта?» — интересовался автор статьи.

— Нет уж, дудки! Теперь — будет… — вслух и достаточно убежденно ответил Спиригайло. Но тут же застонал, как от боли:

— Ах ты ж, мать твою!

Он дернул себя зачем-то за галстук, вскочил, натянул штаны и не выпуская журнала из рук выбежал из туалета.

Потом, все же, вернулся и слил воду…

Жены дома не было. Она уехала на неделю по горящей путевке — в окружной санаторий.

Наверное, ей повезло, потому что даже фотография супруги на серванте сейчас вызывала у Семена чувство острой неприязни:

— У-у, старая дура! — Огрызнулся он на безответное изображение. Чушка некультурная…

Тогда, в восемьдесят втором, увидев высыпавшиеся из кармана пиджака монеты, благоверная выклянчила их у мучимого похмельным синдромом мужа и отнесла в «ювелирку»: все-таки, серебро!

Там семейную реликвию Левшовых переплавили, изготовив по требованию заказчицы массивный перстень — безвкусицу совершенную.

И теперь это «рыболовное грузило», так и не востребованное модой, валялось где-то на дне её ридикюля.

— Клизма драная, — все не мог успокоиться Спиригайло. — Деревенщина! Ни копейки в жизни своей не заработала, сидит целыми днями перед зеркалом, чешет свои… три волосинки взад-вперед.

Но пуще всего Семена угнетало не это:

— Ох, Дмитрий, Дмитрий! Господи, да как же это могло случиться-то? Горе какое… Ушел поезд! Уше-ел.

Буквально полгода назад старинный приятель, который единственный мог бы пролить свет на тайну клада, погиб — глупо и трагически.

Случилось это в Амурской области, куда Левшов-старший отправился повидать сына.

Виктор к тому времени уже закончил военное училище и направлен был для прохождения дальнейшей службы на самую окраину нашей все ещё необьятной Родины. Приезд отца обрадовал его до такой степени, что молодой лейтенант, по-мальчишески наплевав на устав, сбежал с поста дежурного по части. Сбежал, просто сунув в карман шинели повязку и табельный пистолет.

Встречу решили отпраздновать не в ресторане или какой-нибудь местной забегаловке, а «по-домашнему» — прямо в гостиничном номере. И, разумеется, прежде всего направились в магазин.

На автобусной остановке, неподалеку от КПП, оказались отец и сын в кампании парочки подвыпивших ублюдков, оравших на всю округу матерные полублатные песни и бивших об асфальт пустую стеклотару.

Старший Левшов не сдержался первым — сделал замечание, пригрозил вызвать милицию… А в ответ получил удар длинным, проржавевшим тесаком в горло. От полученной раны он скончался почти мгновенно, на руках сына.

Впрочем, пьяные ублюдки пережили старика не надолго: там же, на остановке, Виктор в беспамятстве выхватил из кармана пистолет и расстрелял в упор обоих. А после того, как в магазине закончились патроны — с воем бросился на мертвые вражьи тела и стал рвать их зубами.

Приехавшие на место происшествия милиционеры даже не решились его задержать. Только вежливо попросили отдать оружие.

А потом Виктора все-таки посадили…

Семен Игнатьевич Спиригайло, седой мужчина предпенсионного возраста, сообразил, что уже несколько минут стоит с ключом у порога собственной квартиры. Путь домой закончился — пришла пора подводить итоги воспоминаниям о событиях давнего и недавнего прошлого.

И прежде чем отпереть дверь, Спиригайло пробормотал под нос:

— Виктор… Последний в роду Левшовых. Значит, должен знать!

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1

Последние несколько дней погода явно не способствовала частному извозу.

Оттепель… Не меньше, чем плюс четыре по Цельсию.

— Угадал, — усмехнулся Виктор Рогов, бросая взгляд на мелькнувшее за окном «Москвича» электоронное табло.

У Техноложки было как всегда многолюдно, но изголодавшиеся по плюсовой температуре горожане предпочитали пройтись пешком, подышать свежим воздухом.

Свернув с Московского проспекта, Виктор «пришпорил» свой автомобиль и пустил его рысью по набережной. Потеряв пару болтов из передней подвести, долго трясся по колдобинам магистралей, ведущих в сторону Автово, и, наконец, припарковался у одноименной станции метро.

Здесь он позволил себе выйти из машины и немного размяться.

Легкий, теплый ветерок с залива нежно обволакивал спальные кварталы Юго-Запада, чтобы затем брезгливо рассеяться перед закопченой вереницей «сталинских» домов Кировского района.

— Да, при такой погоде собаку в дом не загонишь, не то, что трудящегося в такси, — взгрустнул Виктор.

Уже несколько часов подряд он почти без толку палил драгоценный бензин, прочесывая в поисках случайных клиентов проспекты, улицы, переулки и даже сквозные дворы. И мгновенно устремлял своего четырехколесного кормильца туда, где просматривался хоть малейший шанс на удачу.

Опыт подсказывал: много пассажиров там, где мало машин. Значит, следовало ориентироваться на любой спад интенсивности автомобильного движения.

Сегодня просто катастрофически не везло — выехал Рогов в полдень, а сейчас уже… Конечно, ещё хоть чуть-чуть заработать хотелось, но и усталость брала свое.

Вечерние сумерки сменились люминисцентным свечением уличных фонарей, и городские автомобили, подразнивая пешеходов редкими переливами клаксонов, один за другим стали переключаться с «габаритов» на ближний свет. Еще немного — и в бетонно-кирпичные пределы Санкт-Петербурга, распихивая по подвалам бездомных дворняг и бомжей, вступила ночь.

Рогов снова уселся за руль.

Денег к этому моменту в его кармане было уже чуть больше суммы, необходимой на следующую заправку бензином. Значит, выезд вполне мог считаться не напрасным. К тому же, шнырять по перекресткам в поисках желающих прокатиться надоело, и Виктор, по пути домой решил сделать последнюю попытку — припарковался возле станции метро «Проспект Ветеранов».

Прикурив последнюю в пачке сигарету, он без суеты пересчитал заработанные за «смену» деньги и снова вылез из машины. Скрупулезно запер дверцу и на полусогнутых, затекших от длительного сидения ногах отправился в сторону кооперативных ларьков — за куревом.

Несмотря на поздний час, между подземным переходом и остановками общественного транспорта царило оживление. Неутомимые петербуржцы и гости города на Неве расторопно сновали между торговыми точками. Внюхивались в салями, щедро платили за пиво, жвачку и сигареты, выбирали цветы, но самое печальное — вовсе не торопились воспользоваться услугами частного извоза.

18
{"b":"71554","o":1}