ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- С Молли Донахью?

- Да. Они видели, как вас тащили в гору.

- О боже. Питер. Если они...

- Юноша пришел к Саутворту только после полудня. В нем заговорила совесть.

- Но если Майк видел меня, почему не помог?

- У Джорджи было ружье. Они испугались. А потом не решались рассказать обо всем Саутворту, чтобы не вызвать гнева отца Молли.

- Это невероятно!

- Но факт.

Линда долго молчала.

- Наверное, они поступили правильно. Думаю, Джорджи убил бы их, попытайся они помешать ему.

- Они находились так близко, что видели пот на лице Джорджи, когда он протащил вас мимо них. И реальность такова, что они остались в живых, так же, как и вы. Если б они подали голос, вполне возможно, что Джорджи перестрелял бы вас всех.

- Мы сидим здесь, боимся шевельнуть и пальцем, зная, что кто-то другой заплатит за это жизнью, - продолжала Линда. - Имеем ли мы право требовать друг от друга такого самопожертвования?

- Если вы предложите способ вырваться отсюда целыми и невредимыми, я готов прикрыть вас.

- Такого способа нет, - она покачала головой.

- Что произошло после того, как Джорджи привел вас в "Причуду"?

- Я не поверила своим глазам, когда увидела, куда он меня привел. Я давно знала Тьюзди и Эмили. Я продала несколько его картин. На мгновение во мне затеплилась надежда. Этот сумасшедший не знает, кто здесь живет, подумала я. Сейчас нас встретит Тьюзди и освободит меня. Вместо этого я узнала, что Тьюзди и Эмили - пленники банды.

Джорджи притащил меня в кухню, и тут же началась ссора. Крамер прямо-таки разъярился. Они же понимали, что меня начнут искать. Но деваться было некуда. Отпустить меня они не могли. Какое-то время Крамер втолковывал им что к чему. А потом... потом Эмили сказала, что найдет мне какую-нибудь одежду и поможет смыть кровь и грязь. Как мне хотелось уйти с Эмили, не видеть голодные, безумные глаза Джорджи. Я подумала, что Эмили скажет мне, как вести себя. "Я вымою ее, - возразил Джорджи. - Она - моя, и я сам позабочусь о ней".

Помнится, Крамер рассмеялся и сказал: "Мальчик становится мужчиной".

Я чуть не сошла с ума от страха. Я молила Тьюзди помочь мне. Но прочла отказ на его окаменевшем лице. "Не сердитесь на старика, - улыбнулся Крамер. - Один шаг, и его мадам отправится на тот свет", - он указал на Бена Мартина, нацелившего ружье на Эмили. Рука Джорджи вновь сомкнулась на моем запястье, и мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

Линда глубоко вздохнула.

- Через холл с картинами Эмили он провел меня в свою комнату. Закрыл дверь, запер ее на ключ, и мы остались одни. Вся обстановка состояла из кровати, стула с прямой спинкой и обшарпанного комода. К комнате примыкала ванная.

Джорджи осторожно уложил меня на кровать. "Сейчас мы умоемся, Линда". Прошел в ванную и тут же вернулся с мокрым полотенцем. Не могу передать, Питер, что я пережила. Я решила, что лучше не сопротивляться, во всяком случае, до того, как он набросится на меня. Я все еще думала, что смогу убедить его остановиться... потому что он был таким кротким, когда я не перечила ему. Он сел на кровать рядом со мной. "Лежите тихо", - И начал вытирать мне лицо мокрым полотенцем. Нежно и ласково. А затем плечи, руки... тело, сбитые в кровь ноги. И все время нашептывал: "Видите, я не хочу причинять вам боль... я хочу нравиться вам, любить вас я хочу..."

И все-таки мне казалось, что я смогу как-то вразумить его. Я пыталась объяснить ему, как ребенку, что не могу вызвать в себе эти чувства, потому что полумертва от страха. Он слушал внимательно, с напряженным лицом, вроде бы вникая в смысл моих слов. А слушая, продолжал поглаживать меня, и я едва сдерживалась, чтобы не закричать. "Торопиться нам ни к чему", - кивнул он. Затем спросил, нравится ли мне музыка, и я ответила, что да. Только для того, чтобы хоть как-то отвлечь его. В это трудно поверить, но он взял с комода гитару, сел на стул и запел. Старые песни - "Молли Мэлони", "Блутейл флай" и тому подобное. Он обхаживал меня, Питер! А я хвалила и поощряла его, потому что, играя на гитаре, он не мог прикоснуться ко мне. Он пел и пел, но я знала, что все это лишь затяжка времени. И не находила выхода. Наконец он положил гитару на комод, пересел на кровать, и я вновь ощутила на себе эти ужасные, мягкие руки. "Видите, я не хочу причинять вам боль. Но аде могу долго ждать, Линда, вы это понимаете, не так ли?"

Тут я сжалась в комок. Взмолилась. Повторяла снова и снова, что этого не будет, не должно быть. И его глаза похолодели. В них я увидела не злость, но жестокое разочарование. Без единого слова он встал и вышел из комнаты, заперев за собой дверь. Я села, дрожа от ужаса. Скажите, Питер, что заставляет женщину обожествлять свое тело? Осознание того, что надругательство над ним уничтожает душу?

Питер промолчал. Он думал о своей ноге и о тех долгих месяцах, когда считал себя объектом насмешки. Кому охота ощущать себя увечным. Тот же страх испытала и Линда.

- Я ждала неизбежного, - продолжала Линда. - Я спросила себя, не отдаться ли ему добровольно, чтобы по возможности избежать боли, и чуть не задохнулась от отвращения. Пойти на это я не могла, ни за что на свете.

Джорджи вернулся, запер за собой дверь. Он принес карандаш для век, тушь, помаду, румяна. Сел на кровать. "Если не вы, пусть будет кто-то другая", - сказал он.

Сначала я не поняла, о чем он говорит. А потом он... занялся моим лицом. Наложил тени на веки, румяна - на щеки, помаду - на губы, тушь - на ресницы. Я не сопротивлялась. Все что угодно, лишь бы занять его. Закончив, он взял меня за руку, поднял с кровати. Нежность исчезла. Он потащил меня в ванную, к зеркалу над раковиной. "Смотрите! - он подтолкнул меня к зеркалу, чтобы я увидела, в какую нелепую маску превратилось мое лицо. - Видите, теперь вы - уже не вы, так что это не имеет значения. Пока это не вы, все будет нормально, не так ли, Линда?" Из уголка его рта появилась струйка слюны. Он выволок меня из ванной и буквально швырнул на кровать. Он приближался ко мне и... я закрыла глаза и до крови закусила губу, чтобы не закричать.

Но тут забарабанили в дверь. Телицки прокричал, что Крамер приказывает спуститься вниз. Я думала, Джорджи откажется. Он стоял, не сводя с меня глаз, и дрожал с головы до ног. Затем повернулся, медленно подошел к двери и открыл ее. Телицки взглянул на меня, ухмыльнулся. Вероятно, гадая, когда наступит его очередь. "Отведи ее вниз, - буркнул Джорджи. - Я приду следом".

22
{"b":"71564","o":1}