ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Его зовут Наркисс, подумал я. Если отъезд Фродо задержался по его вине, то я выплавлю из него все сало. Я поджарю старого дурака на медленном огне. Он ожидал этого и, увидев мое лицо, упал и начал плавиться на месте.

— Что вы с ним сделали? — в тревоге воскликнул Фродо. — Он был очень добр к нам и делал все, что мог.

Гэндальф рассмеялся.

— Не бойся! — сказал он. — Я не кусаюсь и очень редко лаю. Я был так обрадован новостями, которые он сообщил мне, перестав хныкать, что простил толстяка. Как это случилось, я не мог догадаться, но я узнал, что вы были в Пригорье накануне ночью и выехали утром вместе с Бродяжником.

«Бродяжник!» — воскликнул я, подпрыгнув от радости.

«Да, сэр, боюсь, что это так, сэр, — ответил Наркисс, не понявший меня. — Он пробрался к ним, несмотря на все мои предосторожности. И они взяли его с собой. И они очень странно вели себя все время, пока находились здесь, очень упрямо, можно сказать».

«Осел! Глупец! Вдвойне дорогой и любимый Лавр! — сказал я. Эта лучшая новость, услышанная мной с дня середины лета, она дорого стоит. Да будет пиво твое исключительного качества на протяжении семи лет! Теперь я могу ночь поспать, я уже забыл, когда я в последний раз спал спокойно».

Я остался там на ночь, размышляя, что могло случиться с всадниками: по-видимому в Пригорье знали лишь о двоих. Но в эту ночь мы услышали больше. Пятеро всадников появились с запада, прорвались сквозь ворота и, как воющий ветер, пронеслись по Пригорью. Пригоряне все еще дрожат от страха, ожидая конца света. Я выехал до рассвета и поехал за всадниками.

Точно не знаю, но думаю, что произошло следующее. Предводитель всадников скрывался к югу от Пригорья, в то время как двое из них въехали в Пригорье, а четверо вторглись в Удел. Потерпев неудачу в Пригорье и в Крикхэллоу, они вернулись к предводителю с известиями и поэтому на некоторое время оставили дорогу без охраны. За ней следили только их шпионы. Предводитель послал нескольких прямо через поля без дороги на восток, а сам с оставшимися в великом гневе поскакал прямо через Пригорье.

Я, как буря, несся к Заверти и достиг ее на исходе второго дня после выезда из Пригорья — но всадники были передо мной. Они скакали от меня, так как чувствовали мой гнев и не осмеливались при свете солнца взглянуть мне в лицо. Но они окружили меня ночью, и я был осажден на вершине холма, в старом кольце Амон Сула. Мне пришлось трудно, думаю, с древних времен не видели на вершине холма такого пламени.

На восходе солнца я ушел от них и поехал на север. Больше я ничего не мог сделать. Найти тебя, Фродо, в дикой местности было невозможно, к тому же это было бы глупостью, так как девять следовали за мной по пятам. Я положился на Арагорна. Я надеялся отвлечь внимание всадников от вас и, добравшись до Раздола, выслать вам навстречу помощь. Четверо всадников действительно последовали за мной, но через некоторое время они повернули и, по-видимому, направились к броду. Это немного помогло вам: ведь только пятеро нападало на ваш лагерь, а не все девять.

Наконец после долгой и трудной дороги через Хоарвел и болота Эттена я с севера прибыл сюда. Дорога от Заверти заняла у меня четырнадцать дней: я не мог ехать верхом среди нагромождений скал, и Обгоняющий Тень выбился из сил. Я отправил его назад, к хозяину, но между нами завязалась великая дружба, и если мне понадобится, он прибежит по первому моему зову. Я прибыл в Раздол всего за три дня до Кольца.

Таков, Фродо, конец моих странствий. И пусть Элронд и остальные простят мне мой длинный рассказ. Но никогда еще не случалось раньше, чтобы Гэндальф нарушил обещание и не пришел на условленную встречу. Я думаю, что подобный случай может быть оправдан только странными событиями, связанными с Великим кольцом.

Итак, вы прослушали все сказанное, с самого начала до конца. Здесь собрались мы все, и здесь Кольцо. Но мы только подошли к цели нашего Совета. Что нам делать с Кольцом?

Наступила тишина. Наконец вновь заговорил Элронд.

— Печальные новости узнали мы о Сарумане, — сказал он, — мы верили ему, и он был в курсе всех наших дел. Опасно слишком глубоко изучать искусство Врага, для добрых или злых целей. Но и раньше, увы! Такие падения и измены случались. Из всего, что мы услышали, наиболее удивительным кажется мне рассказ о Фродо. Я мало знал хоббитов, за исключением Бильбо. Его я считал единственным в своем роде и исключением. Но мир сильно изменился с тех пор, как я последний раз проезжал по дорогам запада.

Духи курганов, умертвия, известны нам под многими именам, много рассказывают и о Старом Лесе: все, что от него сохранилось, это лишь остатки древних лесов. Были времена, когда белка могла по ветвям деревьев пробраться от того места, где теперь Удел, к Дунланду к западу от Изенгарда. Я когда-то путешествовал в этих местах и видел немало диких и опасных созданий. Но я совсем забыл Бомбадила, если только это он бродил когда-то по холмам давным-давно и уже тогда был старше всех. Тогда его звали иначе. Ярвейн Вен-Адар — так мы называли его, не знающего отца, старейшего из всех. Но с тех пор другие народы давали ему много имен: гномы звали его Форном, люди севера — Оральдом, были у него и другие имена. Он странное создание, но, может быть, мне следовало пригласить его на наш Совет.

— Он не пришел бы, — сказал Гэндальф.

— Разве мы не можем сейчас послать вестника и просить его о помощи? — спросил Эрестор. — Похоже, что он имеет власть даже над Кольцом.

— Нет, не совсем, — сказал Гэндальф. — Скажем так: Кольцо не имеет над ним власти. Он сам себе хозяин. Но он не может ни изменить кольцо, ни помешать ему властвовать над остальными. Он занят своей маленькой землей, за границы которой, хотя они никому не видны, он никогда не переступает.

— Но внутри этих границ, кажется ничто не пугает его, — сказал Эрестор. — Не отдать ли ему Кольцо, он сохранит его, и оно никому не причинит вреда.

— Нет, — сказал Гэндальф, — этого нельзя делать. Он, может, и возьмет Кольцо, если свободное население всего мира попросит его, но он не поймет необходимости этого поступка. И если он и возьмет Кольцо, то скоро о нем забудет или просто выбросит его. Такие вещи не удерживаются в его памяти. Он был бы очень неосторожным хранителем, а это уже достаточный ответ.

95
{"b":"71565","o":1}