ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Начнутся раздоры, переменятся нравы, возникнут сомнения, может быть, дойдет даже до кровопролития. Пока этого не произошло, пока дух времени еще не на стороне неверующих, пока вера в Героев и Мако еще не пришла в упадок, надо успеть основать колонии на разных планетах, населенных разумными существами. Нам также придется уничтожить или хотя бы сильно уменьшить численность их разумных обитателей, стоящих на более низких ступенях развития. Мы должны заселить эти планеты сами. Наш способ размножения таков, что ни один другой вид разумной жизни не способен заселить планету быстрее, чем мы. И это хорошо, потому что наши колонии помогут нам в предстоящих войнах. Неизбежно и то, что нам придется воевать с цивилизациями, равными нам и, возможно, даже более развитыми. Когда это произойдет, нам придется руководствоваться мыслью о том, что мы обладаем правом, дарованным свыше, брать все, что мы захотим. К тому времени ослабевающая вера в религию наших отцов уже не сможет поддержать боевого духа наших солдат. Мы призовем на ее место новую веру. В наше право быть завоевателями. В то же время я, конечно, буду делать все возможное, чтобы подавить всякое сопротивление нашей официальной религии. Атеисты из аристоев будут наставлены на путь сознательного лицемерия, а к тем, кто из благородных побуждений откажется от такого пути, будут приняты те или иные меры. Неверующие из низших сословий тоже будут устранены. Их заклеймят, как преступников. Хотя, конечно, с духом времени долго не повоюешь. Рано или поздно он все равно возьмет свое. Но в ту эпоху я уже встречусь со своими предками — моя часть работы будет исполнена.

Он криво улыбнулся и добавил:

— Я стану духом, и в мою честь, наверное, воздвигнут статую. Только вот мои потомки — кроме ультрареакционеров, без которых не обойдется ни одно поколение, — будут воспринимать мою усыпальницу как историческую и археологическую достопримечательность. И придется мне ходить неприкаянным среди других неприкаянных духов — униженных, некормленых, стенающих от слабости и бессильной злобы.

Джагу показалось, что эти слова были чем-то большим, чем аллегория. «А не обманывается ли Ариги точно так же, как те, над кем он так любит посмеяться?» — подумал он. Похоже было, что Ариги создал свою личную мифологию взамен старой.

В конце концов, разве можно было доказать его утверждение о том, что верующими рождаются, а не становятся?

Через неделю он вернулся на «Пааджаа» и отдал приказ стартовать. Еще через неделю их родная звезда превратилась в одну из множества светящихся точек. Они устремились в неведомую даль.

Через год, миновав тридцать звезд, они нашли две подходящие планеты. Обе они вращались вокруг звезды типа Ao-U, но, в отличие от первой, вторая была третьей по счету от звезды и имела разумных обитателей.

«Пааджаа» вышел на орбиту в верхних слоях атмосферы и направил свои телескопы в сторону ее поверхности. Разрешающая сила телескопов была очень велика, и звездолетчики могли видеть все мелочи так же отчетливо, как если бы они парили над землей на высоте двадцати футов.

Разумные существа были двуногими и почти не имели шерсти, если не считать густых волос на голове, а у самцов и на лице. Большинство прикрывало свое тело различной одеждой.

Как и у джорума, цвет кожи и тип волос у них разнился; у жителей экваториальной зоны они были наиболее темными.

Пока «Пааджаа» оставался на орбите, были сделаны тысячи фотографий. По фотографиям, где эти двуногие были полуодетыми или голыми, стало ясно, что у них только два пола.

Был установлен еще один факт. Их техника была ничем по сравнению с техникой джорума. Если не считать нескольких воздушных шаров, у них не было даже летательных аппаратов.

Основным видом двигателя была паровая машина. Паровая тяга крутила колеса локомотивов, катавшихся по железным колеям, и колеса или винты кораблей. Парусных судов тоже было много.

Наиболее грозным оружием были пушки и винтовки несложной конструкции, заряжавшиеся с казенной части.

Местные жители находились примерно на той же стадии технического прогресса, что и джорума полторы сотни лет назад.

Во время трехсотого витка Алаку сделал поразительное открытие.

Глядя на местность, изображение которой проецировалось при помощи телескопа на большой экран, он громко вскрикнул.

Те, кто находился рядом, тоже подбежали к нему и застыли, увидев, куда устремлен взгляд Алаку. Из их уст тоже вырвался крик.

Когда подошел Джагу, это место уже исчезло из поля зрения телескопа. Но, выслушав рассказы, он приказал немедленно принести ему фотографии.

Глянув на снимки, он сказал, придав лицу непроницаемое выражение, чтобы остальные не заметили, насколько сильно он потрясен:

— Придется спуститься вниз, чтобы увидеть это собственными глазами.

Четверо из них отправились вниз на катере, а корабль остался на своей стационарной орбите, повиснув над их головами. Место, куда они направлялись, находилось на скалистом плато, примерно в пяти милях на юго-восток от ближайшего города. Город стоял на западном берегу широкой реки, вдоль которой среди пустыни, покрывавшей большую территорию в северной части континента, тянулась полоса зелени. Была ночь, и в безоблачном небе плыла полная луна. Она ярко освещала три огромные каменные пирамиды и то, что так взбудоражило членов команды «Пааджаа».

Он находился посередине большого карьера.

Спрятав свой катер б глубокой и узкой лощине, все четверо пересели в полугусеничный вездеход. Через минуту Джагу заглушил двигатель, и все вышли посмотреть.

Некоторое время они молчали. Потом Джагу, медленно подбирая слова, словно боялся себя скомпрометировать, сказал:

— Кажется, это Джома.

— Он древний, — сказал Алаку. — Очень древний. Если его сделал Мако, то вскоре после смерти. Наверное, он сразу направился сюда.

— Не спеши с выводами, — сказал Джагу. — Я бы сказал, что скорее уж здесь побывал до нас другой корабль. Но мы-то знаем, что в этот сектор кораблей не посылали. Хотя…

— Хотя что? — спросил Алаку.

— Ты прав, он древний. Смотри — на камне рябинки. Это, наверно, от песка, который приносит ветер. Взгляни на его лицо. Оно стерто. Все же он мог быть сделан когда-то давнымдавно местными жителями. Это скорее всего.

Снова примолкнув, они сели обратно в вездеход и потихоньку поехали вокруг огромной статуи.

— Он смотрит на восток, — сказал Алаку. — Как раз так обещал ставить свои статуи Мако.

— Разумные обитатели многих миров в примитивном состоянии ориентируют входом на восток свои храмы, и лица их идолов и мертвых тоже часто бывают обращены туда же, — сказал Джагу. — Считать восходящее солнце, каждые сутки как бы восстающее из небытия, символом бессмертия — это естественно.

— Это, возможно, самое большое изображение Джома, — сказал Фавани. — Но на этой планете оно не единственное. На фотографиях есть и другие. Похоже, они тоже древние. Наверное, это просто совпадение. Их сделали сами местные жители. Это идолы, символы их религии.

— Или же, — сказал Алаку, — местные жители основали традицию поклонения Джома после того, как здесь побывал Мако и высек из камня эту статую. Может быть, он даже обратил их в нашу религию. И тогда они построили перед статуей храм, который мы видели. Я уверен, что эти руины были храмом. Потом они сделали и другие изображения Джома, поменьше. А много столетий спустя они перестали верить в Джома… как и мы. Хотя свидетельство истины так и осталось стоять перед их ослепленным взором…

Джагу понимал, — сколько бы они ни рассуждали об этом между собой, до истины им не докопаться. Надо было отыскать кого-нибудь, кто ее знал.

Он развернул вездеход по направлению к городу.

В предместье им стали попадаться стоящие порознь домики.

Еще не проехав и мили, он нашел то, чего искал. К ним направлялась группа местных жителей. Все они ехали верхом на животных, очень напоминавших гапо из пустынь его родной планеты, не считая того, что у этих было всего четыре ноги и один горб.

7
{"b":"71566","o":1}