ЛитМир - Электронная Библиотека

Достигнув периферии системы Кареша, «Коммивояжер Беги» совершил прыжок через ворп-пространстйо – всего двадцать минут, но они вместили тысячи световых лет. «Коммивояжер Беги» вышел в космос у границы звездной системы Леккербек, одна из планет которой значилась в маршруте судна. Приземление, оформление таможенных деклараций, отгрузка товара и взлет заняли несколько дней.

Второй прыжок «Коммивояжер» предпринял к Сабурлобу. В целом путешествие, включая заход на Леккербек, длилось три недели.

Все это время Джак не выходил из своей каюты. Лекс тоже не стремился привлекать к себе внимание. Зато Гримм целыми днями бродил по кораблю, изучая его устройство.

Среди пассажиров было много паломников, мечтавших побывать на открытии Истинного Лица Императора. Эту церемонию проводили раз в пятьдесят стандартных лет в Шандабаре, столице Сабурлоба.

Чтобы не вызвать подозрений у верующих, Гримм остерегался расспрашивать пассажиров о церемонии. Большинство паломников копили деньги всю свою жизнь, чтобы позволить себе это путешествие. Увидеть Истинное Лицо Бога – значит, получить вечное благословение и гарантированный рай для души. Бесхитростные люди считали, что и Гримм, и его угрюмый хозяин, и даже раб тоже летят за благословением.

Когда рядом не оказалось посторонних, Гримм позволил себе несколько саркастических замечаний в адрес наивных паломников, чем заслужил суровый выговор Тайного Инквизитора.

– Безусловно, ты предпочел бы общаться с инженерами. Но мы не можем презирать веру этих людей!

Лекс согласно кивнул. В своей каюте он часто молился Рогалу Дорну, примарху, основателю ордена Имперских Кулаков.

Через Дорна д'Аркебуз мысленно обращался к Императору Земли.

Остальное время он посвящал изучению «Путеводителя по Сабурлобу». Капитан продавал пассажирам тоненькие брошюрки, но Гримму отдал одну бесплатно.

В путеводителе ничего не говорилось о церемонии Святого Года. Справочный материал в основном касался географии и истории планеты. Лекс привык перед операцией изучать подробности о месте высадки, поэтому «Путеводитель» стал его единственным чтением во время пути.

Сабурлоб вращался вокруг солнца двенадцать земных лет.

Времена года сменялись на планете через три года. Жители пользовались стандартной имперской системой мер времени.

– Ну и правильно, – заметил Гримм. – Иначе как бы они узнавали свой возраст? «Мне почти два года, пора жениться. Дорогая, мне уже восемь, я умираю!»

Из-за специфического наклона оси времена года на Сабурлобе мало отличались друг от друга, будучи в разной степени холодными. Старое красное солнце давало мало тепла. Три континента покрывали заснеженные равнины, сменявшиеся песчаными пустынями. Вдоль континентов тянулись пресные реки, впадающие в моря и океаны.

То здесь, то там на материках встречались руины, похожие на заброшенные города. Или это были естественные образования? Согласно справочнику, в морях росли водоросли, выделяющие кислород. Океаны кишели рыбой и похожими на лягушек животными. По суше бродили стада верблюдоподобных и карликовых камелопардов, питающихся скудной растительностью. На них охотились чешуйчатые песчаные волки.

– Ха, – пробормотал Гримм, – жизнь на Сабурлобе не отличается разнообразием. Биологическое звено, соединяющее обитателей морей и представителей наземной фауны, отсутствовало. Более того, соотношение камелопардов и песчаных волков, жертв и хищников, выглядело странно неустойчивым.

– Кто-то или что-то опустошило планету. Некоторые жизнеформы явно не могли появиться на Сабурлобе в процессе эволюционного развития. Прежде красный гигант был меньших размеров и имел более высокую температуру. Последняя планета в системе наверняка представляла собой безжизненную ледяную глыбу. При расширении звезда поглотила ближайшие миры. Спасаясь от гибели, разумные существа перебрались на Сабурлоб. Если же вспомнить о покинутых руинах, не исключено, что Сабурлоб разделил участь Дарваша. На этой безжизненной планете скрывался Тарик Зиз, чтоб он сгорел заживо! Это послужит успокоением для души Мелинды! Миллионы лет назад Дарваш подвергся планетарной модификации. Правда, строения древней цивилизации на Дарваше остались нетронутыми и по сей день, их не засыпал песок, как руины на Сабурлобе.

– Я считаю, что на Сабурлобе побывали сланны, – сделал вывод Лекс. – Отсюда и жабы в океанах…

Много лет назад в подземном ангаре крепости-монастыря д'Аркебуз, тогда еще кадет, видел похожего на лягушку боевого мага сланнов, которого в цепях вели в хирургический отдел для исследования. О сланнах ничего толком не знали. Существовало мнение, что эта раса древнее элдаров. Они же могли стать причиной зарождения жизни на Земле. Издавна сланны жили в резервациях на Северном Галактическом полюсе. Они считались невероятно могущественными, и Империя сочла за благо оставить их в покое.

– Хм, сланны… Кто их знает.

Джаку было наплевать на сланнов и на происхождение Сабурлоба, зато Гримма рассердили наукоподобные рассуждения Лекса.

– Не корчи из себя умника, приятель, – буркнул скват.

Д'Аркебуз беззлобно рассмеялся и ответил на жаргоне низов Некромонда:

– Слабо спорить с образованным человеком? Испугался?

– Даже коленки дрожат, – парировал Гримм, хотя и менее нахально.

Еще один подарок капитана – гипношлем – позволил выучить диалект Сабурлоба. Другим пассажирам такое удовольствие стоило больших денег.

Язык сабурлобцев жил сиюминутным. «Ты даешь милостыню!», «Ты катаешься на камелопарде!» Глаголы настоящего времени употреблялись во всех случаях жизни, словно этим достигалось вечное безвременье. Точнее, постоянное единовременье.

В мыслях Джака Мелинда также неизменно оставалась в настоящем. Каждый вечер он воскуривал благовония, и клубы дыма окутывали силуэт его Дамы Смерти. Преданность Джака вере явно подверглась уклону. Прежде он подверг бы себя суровому наказанию за ересь.

Неужели он теряет рассудок? Может, мучительные воспоминания о Мелинде довели Тайного Инквизитора до безумия? Первый его признак – потеря инстинкта самосохранения. Как можно желать для себя одержимости демоном, чтобы затем очиститься и стать Иллюмитатом, невосприимчивым к Хаосу. Только тогда он сумеет воспользоваться секретами «Книги Рана Дандра», выполнить праведный долг. И, не исключено… оживить Мелинду.

Нельзя думать об этом! Нельзя, чтобы капитан Лександро д'Аркебуз, Имперский Кулак, заподозрил, что Драко до сих пор преследуют безумные мысли. Нужно очистить разум, спрятать навязчивые идеи в дальнем углу подсознания.

Ведь ясно, что только больная фантазия могла изобрести столь ужасный способ возвращения Мелинды.

Джак вспомнил сладостные объятия татуированных рук гейши.

Девушка преданно служила Драко, а значит, и Императору.

Пусть ее образ останется в сердце и в памяти, продолжает служить для обострения сознания как икона, как фетиш. Так Рогал Дорн придает сил Лександро д'Аркебузу! Да, пусть Мелинда станет символом разума, проводником к величественной чистоте.

Им владеет не ересь, но – истинная верность и сосредоточение на службе Императору.

Наедине с собой Джак притронулся к амулету, висевшему на бечевке, – фальшивому камню души Мелинды. Недолго он дурачил элдаров. Души арлекинов способны войти в камень, но душа человека – никогда. Его амулет оказался обычной безделушкой.

Он не мог служить Джаку объектом фокусировки психических сил, средством отогнать напасть, свалившуюся на него.

Если и существовала какая-то связь с Мелиндой, то только через карту «Ниндзя» в колоде Таро. Прежде изображенная на ней дама имела портретное сходство с гейшей. А сейчас?

Изменились ли ее черты?

Джак вытащил колоду из обтянутой кожей мутанта шкатулки.

Закрыв глаза – для концентрации и просто потому, что так хотелось, – он перетасовал карты.

Вот она, карта «Ниндзя». Спадающие волнами, черные, как вороново крыло, волосы, золотистые глаза. Белое, как слоновья кость, лицо с точеными скулами. На груди шевелятся вытатуированные жуки, скрывающие старые раны.

7
{"b":"71574","o":1}