ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

30 июня 2002 г., 20.42

Дорогой Сэнди!

Мы обязательно будем счастливы, если каждый из нас будет терпелив и мы будем стараться понять друг друга. Но эту мысль мы обсудим позже. А сейчас я волнуюсь о медосмотре. Вдруг врачи скажут, что я слишком старая и больная женщина для Сэнди???

Мы с Сашей планировали отдых на природе, но помешала плохая погода, и мы сидим дома. Скоро Саша уедет погостить к моей сестре, и я буду всю неделю скучать без нее.

Как ты? Много ли у тебя проблем с твоими роботами на «Дженерал моторс»? И когда ты сделаешь фотографию нашего Ковчега?

Я скучаю без тебя очень очень очень очень…

Персик.

1 июля 2002 г., 21.15

Мой Персик!

Не беспокойся насчет медосмотра. Врачи, я уверен, скажут, что ты годишься для Сэнди, что Сэнди нужна такая женщина и что ты – просто то, что доктор прописал!

Извини, что не написал тебе вчера вечером. Я работал до ночи в доме, который реконструирую с апреля. Не думаю, что ты представляешь, в чем состоит мой бизнес. Но ты поймешь со временем. В Америке «недвижимость» – это большая отрасль промышленности, и есть масса возможностей делать в ней деньги. Я задешево покупаю ветхие дома, ремонтирую их, а затем продаю или сдаю в аренду. Например, ветхий дом стоит в среднем 30 тысяч долларов. Стоимость моего ремонта пять тысяч долларов. Итого тридцать пять тысяч, которые я беру у банка в долг и помесячно выплачиваю ему триста пятьдесят долларов. А сдаю этот дом в аренду за пятьсот долларов в месяц. Таким образом, мой доход – сто пятьдесят ежемесячно до конца моей жизни! И если у тебя таких домов несколько, а со временем эти арендные платы погашают банковский заем, то дома становятся полностью твоими!

И все счастливы! Банк имеет проценты с займа. Я ежемесячно имею неплохой доход. И жильцы имеют недорогое жилье и хорошего хозяина, который содержит дома в отличном состоянии. У меня хорошая репутация, и люди доверяют моему слову.

Кроме того, через 3-5 лет я могу продать этот дом за сорок пять тысяч долларов и полететь в Казахстан на поиски персика моей мечты.

Сегодня утром у нас дождь и холодно. Это хорошо. Я спал 8,5 часа.

Мне нравятся Сашины письма, и пусть она пишет почаще. Я уверен, что мы с ней будем хорошими друзьями.

Поскольку идет дождь, я останусь дома и приберу его наконец, чтобы сделать фотографии и послать тебе.

Твой американский друг, обожатель, любовник и воздыхатель,

Сэнди.

Оперативный штаб

Участники событий

Второй офицер «Альфы»:

От нас, специалистов, ждали реальных предложений: как освободить заложников и уничтожить террористов. Но решения не было. Его не было не только у нас, но, боюсь, его вообще не существовало.

Тем временем в «Меридиане» тренировки «Альфы» шли на случай «лобового» штурма при форс-мажорных обстоятельствах – а вдруг террористы начнут расстреливать заложников? Это помещение – аналог Театрального центра на Дубровке. И мы «отрабатывали» это здание – что где находится, входы, выходы, коридоры, подвалы… Нужно было «освоить» эти помещения, вжиться в них, запомнить каждый закоулок. Ибо при штурме некогда гадать, куда ведут те или иные двери, лестницы и коридоры. Все должно быть доведено до автоматизма.

При этом мы понимали, что «лобовой» штурм неприемлем. Но другого варианта просто не было. Да, у нас есть хорошие, эффективные спецсредства. Скажем, можно забросать зал слезоточивыми гранатами, но ведь до зала надо дойти…

Кремль (со слов анонимного источника):

А теперь выбросите из головы все, что я вам говорил о происках Семьи, об одиночестве президента в Кремле, его молитвах в Благовещенском соборе и прочее. Еще раз повторяю: это только слухи.

А на самом деле все было иначе.

В кабинете президента был установлен японский видеомагнитофон «Тошиба» с экраном 2x3 метра. На этом экране президенту демонстрировали пленку, только что отснятую в ДК на Дубровке британским журналистом Марком Франкетти, которую сотрудники ФСБ у него изъяли, едва он вышел из Театрального центра.

Демонстрировали пленку генералы ФСБ, они же давали пояснения:

– Надо честно признать, мы оказались не готовы использовать некоторые шансы. Эти отморозки согласились принять Аслаханова, Кобзона, Хакамаду, Рошаля, иностранных врачей, журналистов НТВ и того же Франкетти. И с кем-то из них мог бы пойти наш человек – как помощник, как журналист, как врач. Одеться соответствующе, пойти и посмотреть, есть ли там растяжки, какого типа взрывные средства, что у них за оружие, где что стоит. А у нас не оказалось ни удостоверений журналистов, ничего. То есть мы эти возможности упустили. Единственное, что нам удалось, – вмонтировать «жучки» в коробки с лекарствами Красного Креста. Вот они и дают информацию. Ну и на этой пленке видно, кто эти террористы. Копия этой пленки и интервью Бараева с НТВ уже у наших психологов, они готовят психологические портреты бандитов. Хотя и без того ясно, что это просто банда, наспех собранная Басаевым, Бараевым и вот этим Ясиром – Абу Бакаром. Против наших «альфовцев» они ничто, шпана, даже стрелять прицельно не умеют, двух девчонок, которые из окна выпрыгнули, с двадцати метров не достали.

– Но они камикадзе, – заметил президент.

– Да, – ответил один из генералов ФСБ. – Правда, мы не думаем, что все до одного, но точнее это определят наши психологи. Бабы, во всяком случае, способны взорваться.

– Хотя в интервью НТВ Бараев признал, что другие теракты, намеченные ими на вчерашнюю ночь, сорвались, – заметил начальник московской милиции. – Так что хотя бы здесь мы их упредили.

Однако, президент, казалось, пропустил это мимо ушей.

– Значит, основные заряды ВВ у них скоммутированы на общий пульт, так? – спросил он начальника Центра спецподготовки операций антитеррора ФСБ.

– Да…

– И если одна из этих сук соединит клеммы, все здание сложится и рухнет, как этажерка, на головы заложников? – Президент кивнул на проектно-архитектурную документацию ДК, развешанную на стенах.

– Да, – ответил генерал. – Как человек, который занимается борьбой с терроризмом долгие годы, могу сказать: штурмовать нельзя. Но и не штурмовать тоже нельзя. В руках у захватчиков сотни людей, и они не собираются их освобождать.

– Что же делать?

– Мы уже говорили вам про газ. Это очень сильный анальгетический газ, он сильнее морфина в 300-500 раз. То есть эффект наступает через две минуты…

– Две минуты?! – воскликнул президент. – Да за две минуты можно весь зал просто расстрелять, а не только взорвать!

– Вы правы. Если не знать специфику его действия. Буквально на первом вдохе атрофируется мышечная деятельность. То есть человек еще в сознании, но уже не может и пальцем пошевелить. А на втором вдохе затормаживается мыслительная функция мозга, еще два вдоха – и человек в полной отключке, в полной.

Президент вздохнул и посмотрел куда-то в сторону, а еще точнее – в ночное пространство за окнами, словно пытаясь представить себе в этом пространстве ДК на Дубровке, зал с заложниками, террористов-камикадзе… Правая рука машинально взяла из вазы, стоявшей на столе, его любимую сушку… Надкусив ее, президент задумчиво, словно рассуждая вслух, произнес:

– Хорошо… Допустим… Но где гарантии, что весь зал разом вдохнет этот газ? – И кивнул на телеэкран, где на стоп-кадре замерло изображение зала с заложниками. – Вот мы видим – этот бандит тут стоит, под люком вентиляции, а эта шахидка – у бомбы в центре зала. То есть он, может быть, и сразу вдохнет, но пока газ дойдет до этой твари, она двадцать раз клеммы соединит… А?

Генералы не отвечали. Но молчавший доселе директор ФСБ сказал:

– Гм… Знаете, это не так-то просто. То есть на словах – да, конечно. На словах они все шахиды, герои и «Аллах акбар!». «Мы больше хотим умереть, чем вы хотите жить!» Звучит красиво. Только зачем они пришли в Москву? Взорваться? Но для этого не нужно двое суток сидеть в этом зале. Заложили взрывчатку и рванули в первый же день. Нет, они пришли вынудить нас к капитуляции. То есть взрывом они нас шантажируют, а на самом деле взрыв – это их поражение. Но проигрывать никто не любит, тем более свою жизнь. Вот я подам сюда газ – вы что, сразу прыгнете в окно? Нет, вы начнете принюхиваться – а чем пахнет, а газ ли это, а что это за газ? И пока вы принюхиваетесь…

36
{"b":"71579","o":1}