ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Ольга Черняк, журналистка Интерфакса:

Когда началась стрельба, и актеров согнали в одну кучу, вытащили из оркестровой ямы музыкантов, пригнали работников театра (они были в красной униформе), мы с мужем поняли: что-то не так. И я стала звонить в Интерфакс.

Из прессы

ИНТЕРФАКС:

От журналистки Интерфакса Ольги Черняк Россия и весь мир узнали о том, что группа вооруженных людей проникла в зал Театрального центра на улице Мельникова и объявила зрителей и актеров заложниками. Информация О. Черняк, переданная из зала по мобильному телефону, в течение нескольких минут появилась в срочных сообщениях всех мировых агентств и телекомпаний…

«Известия»:

В редакцию «Известий» позвонила одна из заложниц – программист из Петербурга. Она сообщила, что террористы позволили ей поговорить по мобильному телефону пять минут. Девушка сообщила, что всего в этот момент в ДК находится порядка 800 человек. Террористы, среди которых есть и вооруженные женщины, требуют прекратить войну в Чечне. Они говорят, что представляют смертников из 29-й дивизии и что при попытке штурма будут расстреливать по 10 человек за каждого убитого боевика. Командует ими некий Мовсар Бараев…

Информация (по открытым источникам)

Мовсар Сулейменов-Бараев родился в 1979 году в городе Аргуне, здесь же окончил школу. В 1998 году переехал в Алхан-Калу к Арби Бараеву, командиру «Исламского полка», известному своей жестокостью и торговлей заложниками. В Алхан-Кале Арби Бараев купил Мовсару дом, джип и женил его. Мовсар стал самым надежным бойцом и телохранителем. Летом 1998 года во время боя бараевцев с бойцами отряда братьев Ямадаевых Мовсар Сулейменов и еще шестеро бараевцев были ранены, пятеро были убиты.

После ввода в Чечню федеральных войск Арби Бараев назначил Мовсара командиром диверсионного отряда и отправил в Аргун. По сведениям чеченского УВД, Арби Бараев и Мовсар Сулейменов занимались убийствами чеченцев – сотрудников исполнительной власти – и охотились на главу администрации Ахмада Кадырова. Когда в ходе спецоперации федеральных войск Арби Бараев был убит, Мовсар взял его фамилию, провозгласил себя вместо дяди эмиром алхан-калинского джамаата и начал мстить федералам за смерть родственника. Он организовал несколько нападений на федеральные колонны и целую серию взрывов в Грозном, Урус-Мартане и Гудермесе.

По сведениям чеченской милиции, Мовсар Сулейменов-Бараев был одним из организаторов теракта в Алхан-Юрте 9 декабря 2000 года, когда был подорван заминированный автомобиль «Москвич-412» и погибли 20 человек и 17 были ранены.

Финансировал Мовсара сам Хаттаб, причем на редкость щедро – на организацию терактов и зарплату подчиненным выдал, по некоторым данным порядка 600 тыс. долларов. Но теракты, организованные Бараевым в Аргуне, привели Мовсара к конфликту с полевыми командирами Абдулхаджиевым и Ченчиевым, которые открыто заявили, что из-за Мовсара федералы громят аргунский джамаат.

Российские спецслужбы неоднократно обвиняли Мовсара Бараева в причастности к похищениям людей. Военные дважды объявляли о его гибели. 21 августа 2001 года руководство ФСБ объявило, что Бараева ликвидировали во время спецоперации. Но потом Бараев стал выступать на сайтах чеченских боевиков, и так выяснилось, что он жив. 12 октября 2002 года зам. командующего группировкой войск в Чечне Борис Подопригора объявил о том, что «Бараев погиб под точечными ударами российской артиллерии и авиации». Обычно в таких случаях военные предъявляют труп (так, труп Арби Бараева показали перед телекамерами), но тело «погибшего» Мовсара не показали. Зато он сам показался – через две недели, 23 октября, в Москве, при захвате «Норд-Оста».

Из писем Веры к Светлане

От: [email protected]

Кому: Светлана [email protected]

Дата: 20 января 2003 г., 13.28

Здравствуйте, Света.

Снова попала в больницу, в обморок свалилась в магазине. Истощение, говорят, я почти ничего не ем. И ничего не могу с собой поделать. И ничего не сделаю уже никогда. Потому что его уже нет…

За стенами «Норд-Оста»

«Известия»:

Одним из первых на место событий прибыл отдельный муниципальный батальон милиции – произошло это примерно в 21.25. Его сотрудник, пожелавший остаться неизвестным, сообщил, что как только они попробовали подойти к главному входу, из двери был открыт автоматный огонь. «После этого мы отступили. А террористы вдогонку кинули гранату», – сказал он.

Командир ОМОНа:

Я в этот вечер был в отряде, мне дежурный докладывает: «Товарищ командир, звонит Х., говорит, что он в заложниках…» Я удивился: «В каких еще заложниках?» Беру трубку. Действительно, Х., но голос какой-то не то глухой, не то осипший: «Валентин Саныч, я в «Норд-Осте», чеченцы взяли нас в заложники!» Я говорю: «В каком норд-осте, блин? Пить меньше надо! Придешь в отряд, я тебе такой норд-ост устрою – северное сияние увидишь!» Но слышу: там уже пустота, отбой. Иду к себе в кабинет и думаю: «Этот Х. никогда не пил, а тут в норд-ост упился? Что-то тут не то…» Звоню дежурному из МВД: есть ЧП? Говорит: нету. А бойцы зовут: «Валентин Саныч, включите радио!» Включаю, и там сообщение: «Чеченцы захватили «Норд-Ост»!» То есть пресса раньше милиции узнала – там, оказывается какая-то журналистка была, она на свое радио позвонила. А мой боец еще до нее под кресло нырнул и стал в отряд звонить, но успел только пару слов мне шепотом сказать, как ему дуло – в затылок и мобильник отняли…

Ну, я уже не стал ничего больше ждать, даю боевую тревогу, сажаю отряд на два бронетранспортера, и мы на полной скорости гоним в Москву. А базируемся мы за городом. Но уже через двадцать минут врываемся по шоссе в Москву, и тут наперерез гаишник бежит, майор: «Стоп! Стоять! На месте!» выхожу из машины – я на своей черной «Волге» впереди бэтээров ехал. «В чем дело?» А он: «Вы че? Сдурели? С оружием на бэтээрах в Москву! Куда едете?» Я говорю: «Кремль брать». Он за «пушку» хватается: «Не пущу!» Я говорю: «Остынь. Позвони в дежурку». Он звонит и тут же с лица бледнеет – ему там про «Норд-Ост» сообщают. И он с дороги отскакивает: «Езжайте! Вперед!» И своим по рации: «Остановить движение! Дорогу бэтээрам!»…

Генерал Асламбек Аслаханов, депутат Думы:

Накануне, девятнадцатого октября, в нашем доме произошел пожар: лифт, телефоны, электричество, радио, телевизор – все было отключено. И мы жили в кромешной темноте, посреди гари, вони и копоти. Я семью отправил из Москвы, а сам целыми днями в Думе. Но к вечеру прихожу домой, и тут жена звонит на мобильный: «Знаешь, я от мамы слышала, террористы захватили что-то». Я говорю: «Глупости! Какие еще террористы?» А она: «Говорят, чеченцы захватили какой-то театр». «Ну, это вообще дикость! – отвечаю. – Как ты могла поверить такой болтовне?! Никакой чеченец на это не пойдет! Это же удар по всем чеченцам. Только наши враги могут такие слухи распространять! Перестань сейчас же!» – и дал отбой. Но через пару минут думаю: а вдруг? Не дай Бог, если чеченцы что-то делают! Я же депутат от Чеченской Республики и первый чеченский генерал, я знаю, что такое терроризм, и имею опыт борьбы с ним.

Короче, я позвонил в милицию, в ГУВД, и там мне подтвердили этот факт. И я тут же выехал туда, на Дубровку, – сразу, немедленно…

Михаил Авдюков, прокурор Москвы:

Я живу в районе площади Девятьсот пятого года. И только подъезжаю к дому, как звонят из Интерфакса: «Михаил Алексеевич, вы не с курсе? Тут какие-то странные звонки идут о захвате заложников. А в милиции никто ничего не знает». Я говорю: «Какие? Где захват?» «В ДК на Дубровке какие-то три-четыре человека вышли на сцену и угрожают зрителям – мол, они взяты в заложники. Вы что-нибудь знаете?» – «Нет, сейчас буду узнавать». Звоню дежурному по МВД. Дежурный не в курсе. «Откуда у вас информация?» – «Да вот из прессы звонят». Потом стало понятно: заложники из зала стали по мобильным телефонам звонить куда кому в голову пришло – родственникам, друзьям, только не в милицию, а журналисты, естественно, – в свои газеты и на радио.

4
{"b":"71579","o":1}