ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Короче, я развернул машину и помчался туда…

Первый офицер «Альфы»:

Когда говорят, что «Альфу» два часа не могли собрать, это вранье. Я был у ДК на Дубровке одним из первых, там еще практически никого не было, мы были брошены на рекогносцировку. Надо было определить, сколько в зале боевиков, сколько у них оружия, какое оно, есть ли варианты скрытого прохода в ДК, можно ли вести переговоры, с кем. Тоесть куча вопросов, которые нужно было решать по отработанной схеме. В нашем отряде есть два профессиональных переговорщика со специальной подготовкой, один из них был там с первых минут. С другой стороны, всех нас туда послать тоже было нельзя – никто не знал: захват «Норд-Оста» – это единичный теракт или только первый, отвлекающий от основного удара…

ИТАР-ТАСС

На место чрезвычайного происшествия в Москве срочно выехали начальник ГУВД и прокурор российской столицы. К месту инцидента также прибыла группа «Альфа». О ситуации проинформирован президент Владимир Путин.

Генерал ФСБ (анонимно, на условии конфиденциальности):

Пусть это звучит цинично, но с первой минуты, как только стало известно о захвате ДК на Дубровке, вовсе не он стал нашей головной болью. В конце концов, «Норд-Ост» – это только локальный зал и всего лишь одно здание, которое можно оцепить и изолировать. Но мы понимали, и это было доложено президенту: такой теракт могли подготовить только профессионалы, а профессионалы не могли задумать его как единичный удар. 11 сентября прошлого года террористы-профессионалы захватили в США сразу четыре самолета, и три из них поразили цели с интервалом 15–20 минут.

А теперь представьте, что стало бы с Москвой, если бы в ту же ночь 23 октября в Москве, в разных ее концах, началась серия терактов? Люди в панике бросились бы бежать из города. И у нас не было сомнений – именно это готовили нам террористы…

Из «левой» прессы (АПН – Агентство Политических Новостей):

Как сообщил АПН источник в президентских структурах, в связи с терактом в Москве Владимир Путин находится в состоянии, близком к панике.

Между тем – журналисты с места событий

22.00. На улице Мельникова у Театрального центра – холодно, пусто, моросит мелкий дождь. Оцепление еще не выставлено. Тихо, ни души…

В зале в это же время

Анна Андрианова, журналистка, газета «Московская правда» (партер):

Мовсар Бараев заявил со сцены: «Если завтра не начнут выводить войска из Чечни, будем вас расстреливать!» И почти сразу они стали минировать зал. Сказали: никакой паники, иначе будут стрелять. Я надолго запомню этот звук разматывающейся липкой ленты-скотч…

Павел Ковалев, 24 года, корреспондент газеты «Моряк Украины» (балкон):

В зале царит треск скотча – смертницы обматываются взрывчаткой. Одну из них я узнал – в антракте после первого действия обратил внимание, как она надевала на лицо черный платок. Подумал тогда: мусульманка, ей сейчас в фойе выходить. Впоследствии Амина – ей чуть больше 16, – обмотавшись взрывчаткой, будет стеречь нашу половину бельэтажа все три чертовых дня. Сколько террористов обоего пола было в зале в течение первого акта – одному Богу известно. Или Аллаху.

Боевики тем временем осматривают вентиляционные шахты, срывают звуковое оборудование, устанавливают на сцене и в зале взрывные устройства. Они явно подготовилась к серьезной и длительной осаде. И создают себе «паблисити» – разрешают нам звонить родственникам, чтобы сообщить о состоявшемся захвате. Особый упор делают на звонках в Америку и Израиль. Ищут тех, кто знает английский язык…

Рената Боярчик, 22 года, стриптизерша ночного клуба (партер):

У всех людей реакция была разная. Большинство, естественно, были напуганы. Многие девушки плакали, некоторые, можно сказать, даже бились в истерике. Особенно девушка, которая сидела за нами. Ее очень сложно было успокоить…

Террористы сказали: «Звоните своим родным и в прессу, говорите, где вы, что с вами». Но у меня первая мысль была: я никому звонить не буду. Чтобы родители ничего не узнали. А мой друг-пограничник уткнулся в свой мобильник и стал сообщения посылать. Я ему говорю: «Мне страшно, поговори со мной!», а он – ноль внимания. Только быстро пишет по буковке свои сообщения. Я заглянула и пришла в ужас, он там писал:

«…оружие: «АКС-74У» – 18 шт., «ПГМ» – 4 шт., «ПС» – 12 шт., гранаты разные – у всех, одиннадцать «чехов» ведут минирование зала. Срочно свяжите меня с «Альфой», они уже должны быть здесь».

Я говорю: кому ты это пишешь? Он говорит: на свою погранзаставу, начальнику. Я совсем прибалдела – где его застава, где Москва! Хлопаю глазами: «Зачем?» Он объяснил, говорит: «У нас в армии бардак, но погранвойска еще держатся. Мой начальник уже через пару минут будет по спецсвязи с дежурным по Генштабу разговаривать».

Александр Сталь, 21 год, студент (балкон):

К балкону скотчем прикрепили какой-то агрегат, похожий на вентилятор. К стойке привязали канат, перебросили через балкон вниз, в зал. Рядом поставили большой баллон, сказали, что это бомба. Около нее постоянно сидела одна из шахидок.

Один из боевиков спросил, разбирается ли кто-нибудь из мужчин в минах, но никто не поднялся. Тогда он засмеялся: «Тоже мне мужчины!» Мы подумали, что минеры ему нужны для того, чтобы подтвердить нам, что бомба настоящая.

Зинаида Окунь, менеджер телекоммуникационной компании (первый ряд партера):

Бараев говорит: «Вы заложники. У кого есть мобильные – звоните своим родным сообщайте. У кого есть знакомые в прессе, в прессу сообщайте». Я свой мобильный достаю. Думаю: сыну звонить не буду, потому что у него сразу будет инфаркт. Дочке звоню: «Валь, знаешь, по-моему, мы в заложниках». Она не понимает: «Ты что говоришь, мама? Ты соображаешь, что говоришь?» Я говорю: «Валь, все. Стреляют. Все, связь заканчивается».

Московская служба спасения. Запись звонка (радиостанция «Маяк»)

Оператор: Служба спасения, оператор 300, здравствуйте.

Мужской голос: Девушка, здравствуйте.

Оператор: Да, я слушаю вас, говорите, пожалуйста.

Мужской голос: Это не шутка, у нас в зале заложники – в «Норд-Осте», в театре.

Оператор: Да…

Мужской голос: Метро «Пролетарская», в театре.

Оператор: Адрес называйте.

Мужской голос: Понимаете, я не знаю адреса. Это мюзикл «Норд-Ост».

Оператор: Сколько там заложников взяли? Сколько человек?

Мужской голос: Заложников? Весь зал.

Оператор: А что требуют?

Мужской голос: Что требуют? Чтоб выводили армию из Чечни.

Оператор: Ясно. Я поняла. Телефон не отключайте. (Пауза.) Молодой человек, скажите, что сейчас происходит в зале?

Мужской голос: В зале? Ну, в принципе ничего, все сейчас дозвониться пытаются, но не у всех получается. И боевики ходят с оружием.

Оператор: Они вас не выпускают, но вы можете свободно передвигаться по залу?

Мужской голос: Нельзя ходить, сидим. Как смотрели спектакль, так и сидим. По краям, там, где откидные сиденья, стоят женщины, заминированные все.

Оператор: Стоят? Как?

Мужской голос: Заминированные, все женщины заминированные. В середине лежит заминированное взрывное устройство.

Оператор: И женщины стоят около него?

Мужской голос: Да. Около него и по всему периметру, по всему залу.

Оператор: А в проходах женщины стоят?

Мужской голос: И в проходах, и по всему кругу. Стоят как бы.

Оператор: Это они специально женщин выделили?

Мужской голос: Нет, женщины ихние как раз. Заминированные, с оружием. Камикадзе… (неразборчиво)…нереально. Мне кажется, мы все здесь ляжем. И это не шутка.

(Конец записи)

5
{"b":"71579","o":1}