ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Мы не знаем, что это, – признался дежурный врач.

«Коммерсантъ»:

Журналистов в здание после штурма не пускали. Видеосъемку вели сами сотрудники ФСБ уже после того, как оттуда эвакуировали заложников. Корреспонденту «Ъ», которому на пару минут удалось проникнуть в помещение, открылась страшная картина – пол фойе усыпан битым стеклом, повсюду разбросаны шприцы, кровь убитых чеченцев запеклась целыми лужами. В зале, несмотря на то, что после операции прошло уже более часа, по-прежнему трудно дышать и кружится голова. Чтобы проветрить помещение, спецназовцы выбили стекла и прорезали «окна» в плакате с надписью «Норд-Ост» на фасаде. Саперы работали над трупами боевиков, лежащими на сцене, снимая с них «разгрузки». Другие трупы, которые не успели убрать, лежали в проходах и сидели в креслах. В основном это были женщины…

Первых заложников начали выводить и выносить из здания центра минут через 30 после начала спецоперации. Вначале к фойе подъезжали только «скорые» и труповозки, а затем и автобусы. Было задействовано более 100 «скорых», однако их все равно не хватало. Как свидетельствуют корреспонденты «Коммерсанта», работавшие у ДК, трупы и живых в салоны «скорых» забрасывали вмеcте, а машины отъезжали после того, как внутри не оставалось свободного места.

Отъехав метров на 300-400 от здания Центра, «скорые» останавливались на площадке, где пострадавших и трупы наконец сортировали.

– Сюда раненых. Трупы – там! – кричала на санитаров какая-то женщина в испачканном кровью халате.

В окна подъехавшей «скорой» были видны чьи-то ноги в оранжевых ботинках. Когда двери открылись, оказалось, что внутри нее человек семь лежат вповалку. Крупную женщину вначале бросили на носилки возле черных мешков с погибшими, но потом кто-то из врачей обнаружил у нее пульс. Пострадавшую снова закинули в карету, но уже на носилки, а всех, кто лежал возле нее, в проходе, стали упаковывать в мешки.

Спасатели, да и сами спецназовцы, рассказывали потом, что люди, которым сразу удалось сделать инъекции антидота и восстановить дыхание, останутся живы. Тем, которые пробыли в отравленном помещении более получаса, помочь вряд ли удастся.

«АиФ»:

Штурм с главного входа видел весь мир. Атака продолжалась не больше 25 минут. По подбегавшим к парадному подъезду штурмовикам ударили пулеметы и автоматы террористов. Через секунду-другую спецназовцы врываются в коридор, ведущий в зрительный зал. Сверху обрушивается свинцовый шквал и летят гранаты. Террористы с криками «Аллах акбар!» поливают наступающих огнем со второго и третьего этажей. В одной из дверей – амбразура, из которой строчит пулемет. Туда летит граната. Другие входы завалены заминированными баррикадами из столов и стульев. Слава Богу, их не тронули. Как потом выяснилось, в них были установлены мины. Бараева уничтожили в буфете, где он недавно давал интервью. Спецназовцы столкнулись с ним нос к носу. Три пули сразу попали ему в лоб, а в тело вошла «контрольная».

В зрительный зал врываются другие отряды. Зал напоминает фильм ужасов. Заложники с бледными лицами застыли в разных позах, словно в музее восковых фигур. Кто-то спрятал голову в колени, как во время аварийной посадки самолета, а кто-то – откинув голову на спинку. Среди заложников спали женщины-камикадзе. Они так ничего и не поняли. Выстрел в голову не позволил им нажать на кнопку взрывателя.

Одна из шахидок сидела с пистолетом в одной руке и гранатой в другой. Чеченская девушка успела выдернуть чеку, но мертвая рука плотно держала скобу взрывателя. По ступенькам в проходе между креслами текла кровь убитых боевиков. В центре зрительного зала высится взрывное устройство килограммов на 50, и точно такой же фугас в дорожной сумке – на сцене. В одном из кресел лежит кислородный баллон, доверху набитый пластитом.

Спецназу никто не приказывал, но они полчаса, разгоряченные боем, выносили из зала бывших заложников. Медиков и спасателей не было видно, не хватало носилок. Людей, как мешки с картошкой, выносили на сорванных шторах. Тучную женщину килограммов под 100 несли шесть бойцов. Один из офицеров тащил на плече молодую женщину и на выходе из театра увидел подбегающего Ю. Лужкова. Офицер почти заорал: «Михалыч, поддержи!» вмеcте с мэром офицер положил женщину в «скорую помощь». Людей начали выносить и подоспевшие медики, спасатели, милиционеры. В фойе, коридорах не хватало места. Заложников приходилось выносить на улицу, на ступеньки, а иногда класть прямо на мокрый асфальт.

Спецназовцы недоумевали: почему медлили медики? То ли ждали приказа начальства, то ли курили в машинах. Заложникам, уснувшим от газа, требовалась быстрая помощь, которую нужно оказывать непосредственно в зале. Особенно тем, которые принимали сердечные препараты и успокаивающие таблетки. Усыпляющий газ с ними «не дружит». Возможно, поэтому мы и потеряли столько людей…

«ГАЗЕТА»: Неизвестные подробности штурма «Норд-Оста»

Из интервью офицеров из Центра специального назначения ФСБ России «Альфа» и «Вымпел»:

…То, что будет штурм вот-вот, мы уже понимали. Мы были готовы.

Боевики затаились. Было полное затишье. Только пьяный милицейский генерал чуть не сорвал все. Приперся в новом камуфляже, стал вырывать автомат, кричал, что один всех порешит. Автомат мы у него отняли. Врезали ему так, что он сознание потерял. Вытащили удостоверение – действительно генерал-лейтенант. Он очнулся, смотрит на нас: «Что это было? В меня стреляли?»

Когда наши включили кондиционеры и пустили газ, «чехи» поняли, что будет штурм. Попытались прорваться в подвал, но боевое охранение их отсекло.

Газ начал действовать. Пошли штурмовые отряды. Нас было примерно столько же, сколько и боевиков. У каждого на рукавах – широкие белые повязки. Нужно было прорваться в зал, отсечь «чехов» от заложников. Отсекли. В зале моментально положили всех шахидок и нескольких боевиков. Стреляли в сердце, чтобы даже конвульсий не было, как если попадешь в живот. Вошедшие саперы начали разминирование. Через минуту стало ясно, что взрыва уже не будет.

Противогазы сорвали – стали мешать. Если становилось плохо – два пальца в рот и шли дальше. Добивали остальных на втором этаже. Они рвались на третий. Откуда-то взялась шахидка. Из нее уже хлестала кровь, она из последних сил швырнула гранату. Ее добили. Оставшихся расстреливали на третьем этаже. Двоих убивать не стали.

Штурмовые группы еще добивали шахидов на третьем этаже, когда мы начали вытаскивать на улицу заложников. Менты – обычные, никакой не спецназ – появились только минут через 15, как все закончилось. Мы бы и без них справились, но заложников было слишком много. Одного мента мы просто избили. Он подошел к лежащей женщине, взял ее сумку, вытащил кошелек и положил его в карман. И вдруг увидел, что она приходит в себя. И со всей силы ударил ее сапогом по лицу.

Мы избили его. Кто-то кричал: «Убей его, на боевые спишем!»

Заложников мы вытаскивали на себе и складывали возле здания. Сначала нам никто не помогал. Что делать с людьми мы просто не знали. Верхней одежды не было ни на ком. Мы срывали в гардеробе пальто и куртки и как-то их накрывали. Потом появились менты, спасатели, мародеры и «скорая помощь». Минут через сорок. Это они опоздали. Все, кого мы выносили, были живы.

Нам сказали, что все закончилось. Первым к нам подошли заместитель Патрушева и Матвиенко. Поблагодарили. Матвиенко даже сказала, что если кто-то в очереди на квартиру стоит, то подвинут. Наверное, вверх.

АПН (Агентство Политических Новостей):

По мнению военного обозревателя «Независимой газеты» полковника запаса Игоря Коротченко, спецоперацию по освобождению заложников можно назвать успешной, она произведет сильный психологический эффект на мирное население и на террористов. Решение о штурме было единственно правильным: «Даже если бы расстрела заложников не было, выпускать террористов было нельзя. Это могло привести к гораздо большим жертвам. Нужно было сделать все, пока они были локализованы».

65
{"b":"71579","o":1}