ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Рахманин подивился такому странному обстоятельству: продаже товаров по безналичному расчету через комиссионный магазин. Но вникать не стал, не за этим приехал. Если уж это социально-разоблачительное пианино не стало карать Мыльникову, зачем Рахманину вмешиваться в ее безналично-комиссионные дела.

Он поблагодарил директрису и пошел в милицию отмечать командировку.

В милиции уже гудел народ. Дежурный лейтенант Малинниченко отметил ему прибытие и спросил:

— Надолго?

— Не знаю. Как получится. Скажите, а есть тут у вас кто из Московского университета.

— Я из Московского университета.

— Как тебя зовут?

— Валерий.

— А меня Виктор. Слушай, что ты об этом думаешь? — Он протянул Малинниченко гранки и письмо в «Пионерскую зорьку».

Малинниченко обстоятельно, как все милицейские, стал читать. Прочитал, еще раз пробежал глазами и сказал:

— По-моему, ерунда. Я в детстве много слышал таких баек. Красная Рука, Черная Простыня… Сейчас еще Летающий Шприц появился… наркоманов убивает. Люди по своей темноте верят во что угодно.

— А ты по своей темноте ни во что не веришь! — раздался вдруг еще один голос. Оказалось, что в дежурке был еще один милиционер. Он был толст, но не противной такой толстотой, а младенческой, пухловатой. И еще он был черняв и ироничен.

— Я тоже из Московского университета. Дайте мне почитать, что вы ему давали.

Он внимательно прочитал заметку и письмо и сказал:

— А я в это верю. Смотрите,он показал на карту города, висевшую над головой дежурного,вот имение Осиповых около Никольского кладбища. Отсюда вся нечисть и идет. И, между прочим, фамилия Ваньки Каина была Иван Осипов Каин.

— А кто это такой?спросил Малинниченко.

— Мне кажется, ты не Московский университет кончал, а Тмутараканский. Как же можно Ваньки Каина не знать?улыбнулся толстяк.

— А ты знаешь? — спросил Малинниченко у Рахманина.

— Знаю. Был такой вор и убийца при Екатерине Второй. Потом он в полиции служил. Так сказать, создатель отечественной мафии.

— Все верно. И если это имение поставляло таких страшных людей, как он, какие сегодня оно будет поставлять привидения!

— Вы утверждаете, что это привидения? —спросил Рахманин толстого лейтенанта.

— Я ничего не утверждаю. — ответил тот. — Я только знаю, что все это не пустые разговоры. И ни в одном городе это не встречается в таких количествах, как у нас. Кроме, пожалуй, Торжка.

Рахманин подумал, что этот парень мог бы здорово помочь, если бы его удалось в это дело вовлечь. Но еще он подумал, что чем меньше людей знает о его расследовании, тем лучше. Он пожал руки милиционерам и отправился в гостиницу.

ПОКРОВСКИЕ СТРАСТИ

Как это ни странно, в покровской гостинице «Покровск» было сколько хочешь свободных мест.

Рахманин так и не знал — оставаться ли ему здесь или ехать в родной Зелен город к капитану Матвеенко. Ему уже было о чем рассказать, но все это пока умозрительный рассказ, а действий нет никаких.

Поэтому он взял самое дешевое место в гостинице и отправился исследовать Никольское кладбище. Благо, был день, было солнечно и нестрашно.

В маленьких городах все рядом, и непонятно, почему местные жители так любят пользоваться автобусами. В любое время дня они идут набитые, как дураки, под самую крышу.

До кладбища всего две остановки. Расположено оно было в удивительно красивом месте и оставалось в прекрасном, почти музейном состоянии, в полной сохранности.

Рахманин сначала оглядел пейзаж, спокойный, как седуксен. Непробиваемо спокойный с просторами, далями и рекой. Потом он стал осматривать памятники. Осмотрел склеп Осиповых, напоминающий детскую пирамидку. Массивные черные с золотым письмом надгробия рода Семеновых. Памятник доктору Мокротоваропу с двумя медными собаками.

«Удивительно, как это пионеры не сдали их на металлолом,подумал Рахманин.Что-то неправильно в местной пионерской организации. Может быть, она с религиозным уклоном?» Ничего тревожного. Мир и покой. Один только памятник выбивался из общего настроения своим официозом. Это был памятник генералу от инфантерии (действительному тайному советнику) Краснорукову. Плоский широкий камень темно-красного цвета напоминал стол для заседаний.

«Вот он — Хозяин Кладбища»,подумал Рахманин. Но решил, что искать что-либо жуткое на кладбище в середине солнечного дня бессмысленно.

И тут ему пришло в голову, что можно просто позвонить по телефону капитану Матвеенко. Пусть хитроглазый милицейский интриган — полубюрократ, полумодернист подскажет ему, как быть.

Матвеенко внимательно выслушал практиканта, но ничего не прояснил. Только спросил:

— А те двое детей, Вася и Люся — где они?

— В детском доме в Кирекше.

— Вот и поезжай туда. Можешь?

— Могу. Только у меня денег нет.

— Как-нибудь выкрутись, раз уж взялся,посоветовал Матвеенко.Займи у кого-нибудь, а то практику не зачту. Надо версию доводить.

— Как бы она нас не довела,пробурчал Рахманин, но согласился.Ладно, попробую.

Он отправился в родную комиссионку.

Светлана Ильинична как увидела его, даже спала со своего огромного лица. Видно, были все-таки в ее магазине нарушения, несмотря на это образцово-показательное пианино.

Виктор протянул ей электробритву «Харьков».

— Это можно продать в вашем магазине?

Светлана Ильинична долго вертела бритву в руках, потом ответила:

— Можно, с трудом,

— А можно сегодня? У меня командировочные кончились.

— Мы деньги через три дня выдаем.

Она мялась, вертела, нюхала бритву, потом сказала:

— Ладно. Я ее сама для мужа куплю. У него еще хуже. Приходите завтра.

Завтра так завтра. Рахманин больше не стал настаивать. Слава богу, что хоть так-то обошлось. Интересно, сколько за нее дадут?

Он сходил в кино «Верная рука — друг индейцев», поужинал в гостиничном буфете и пошел в номер спать. Слава богу, к нему никого не подселили, и он благополучно смотрел в одиночестве телевизор до посинения.

Чем-то ему его номер не нравился. Особенно розовое пятно на противоположной стене. То ли строительный брак, то ли ремонтники бутылку вина пролили.

Утром он получил деньги в комиссионке и потопал на автовокзал. До Кирекши шли автобусы и были билеты. Но вместе с одним студентом они решили добираться на попутках.

Им повезло. Они километров пятьдесят тряслись на трубах по великолепнейшей, в смысле природы, дороге.

Студент чуть не выпал на двух страшенных ухабах (один еще не кончился, а другой уже начался), но Рахманин в последний момент ухватил его за руку и втащил обратно.

ДЕТСКИЙ ДОМ. ВЕЧЕР

Вот и Кирекша. Полчаса езды на автобусе, и Рахманин уже стоит у старой березовой аллеи, ведущей в барскую усадьбу.

Вокруг тишина и покой, будто он приехал не в детский дом, а в музей-усадьбу знаменитого писателя разночинца Писемского-Наливайко.

Директор дома по имени Александр Павлович Молоко долго не мог понять, зачем Рахманин приехал. А Рахманин толком и не знал, что говорить.

— Я на милицейской практике. Вот у меня командировка в Покровск. Мы ищем самовар.

— Очень приятно. Только наши дети самоваров не прячут.

— Мы не только самовар ищем. Нас интересуют хищения спирта на Большехиме.

— И спирт наши дети не прячут.

— Это прекрасно. Только у вас есть дети Крючковы Вася и Люся. Я хотел бы с ними поговорить. Их родители погибли от Большехимского спирта.

— Вы уверены, что от Большехимского спирта? — как-то странно, со значением, спросил директор.

— А вы нет? — так же со значением ответил Рахманин.

— Я не думал об этом. У меня своих забот хватает.

Он разрешил Рахманину побеседовать с детьми, только очень осторожно, чтобы зря не тревожить их. И еще он предложил Рахманину выступить перед ребятами. Рассказать им о положении в милиции, о новых способах раскрытия преступлений. Чтобы ребят не привлекала плохая дорожка, а привлекала хорошая.

4
{"b":"71592","o":1}