ЛитМир - Электронная Библиотека

Впрочем, не только оператор «Земстроя» не замечал странных изменений в работе стройки, но и вся окружающая стройку столица – поскольку весь котлован Манежной площади был обнесен высоким забором, заглянуть за который могли лишь обитатели верхних этажей окружающих ее гостиниц и соседней Думы. А остальные москвичи видели только этот забор, оклеенный плакатами президентской избирательной кампании: действующий президент с ладошкой, поднятой, как у великого Мао, на уровень уха… лунолицый лидер коммунистов Зю Ган с лозунгом «Наше дело правое, победа будет за нами!»… знаменитый своими шовинистическими эскападами сын китайского юриста и простой русской матери Жир Ин Сэн по кличке «Жирик» и с призывом «За великую и неделимую Россию!»… молодой пропрозападник Йяв Лин Сан… хмурый генерал Ле Бедь из приднестровской провинции с девизом «За державу обидно!»… фармацевтический магнат Брын Цал с обещанием сделать всем хорошо… и снова президент Ель Тзын с поднятой к уху ладошкой. Дальше, за котлованом, угадывались заснеженные зубчатые стены Кремля, а за ними над освещенным прожекторами куполом бывшего царского Сената, а ныне здания Администрации российского президента, трепетал трехцветный российский флаг.

Сам же президент – седой, с болезненно-одутловатым лицом и странно-немигающими глазами – в это время уже почти час бубнил по телевизору какую-то речь.

Александра подошла к Винсенту, стоявшему у окна, и подала ему компьютерную распечатку гостиничного счета.

– Вы собираетесь оставаться в этом номере, сэр?

– Что вы имеете в виду? Чем он плох? – с неприязнью сказал Винсент, обратив внимание на дешевое обручальное колечко на ее руке, держащей гостиничные счета.

Робин, который сидел перед телевизором со словарем в руках и напряженно вслушивался в речь русского президента, повернул к ним голову. Действительно, этот «люкс» был вполне приличный: две спальни, два туалета с душем, гостиная, кабинет, окна на Кремль и на стройку, которой так гордились московский мэр и новый друг Робина Георгий «Баффало буллс», хозяин «Земстроя»…

– Well, – сказала Александра, – до сегодняшнего дня все расходы по вашему пребыванию в Москве были «комплиментари» – за счет Московской мэрии и «Земстроя». Но теперь, когда вы подписали контракт и начали у нас свой бизнес, вы сами будете платить за гостиницу, питание, транспорт и так далее.

– О’кей, – нахмурился Винсент. – Хау мач?

Он взял счет, и его глаза изумленно округлились, а палец ткнул в первую же строку:

– Что?! Что это?

– Двадцать четыре сотни, сэр. За гостиничный номер.

– В неделю?!

– В день. – Александра опять поправила колготки, которые постоянно морщились на ее худых, без коленок, ногах.

– В ДЕНЬ???? – обалдел Винсент. – За это дерьмо? Две кровати и три дивана?

– Вы имеете прекрасный вид на Кремль…

– К чертям этот вид! Нет, мы не остаемся в этом номере! А это что? – Палец Винсента ткнулся в следующую строку.

– О, это ваше питание в ресторане отеля. Завтраки и ужины.

– Две тысячи баксов за пять дней??

– Это всего двести долларов с человека в день…

– Всего! – язвительно воскликнул Винсент и показал на третью и четвертую строки: – А это что? Это?

– Транспорт и телефонные звонки.

– Семь долларов за минуту?!

– Сэр, Москва – самый дорогой город в мире! – с гордостью сказала Александра.

– О, конечно! – снова язвительно воскликнул Винсент. – А сколько ты зарабатываешь в день?

– Я не живу в отеле, сэр. И у меня нет телефона.

– Это умно. – Винсент сел к столу и принялся за расчеты: – О’кей, мы можем жить скромней. Сколько стоит самый дешевый номер в этом отеле?

– Самый дешевый? Четыреста двадцать долларов в день, сэр.

– А в других отелях?

– Для вас?

– Что значит «для вас»? Для меня, для него. – Винсент показал на Робина. – Я уезжаю, а он остается.

– Видите ли, сэр, в нашей стране для иностранцев одни цены, а для наших граждан – другие. Для вас самый дешевый номер будет стоить двести восемьдесят долларов в день.

– А для вас?

– А для наших граждан можно найти за тридцать.

– Странное гостеприимство. И после этого он хочет, чтобы мы вкладывали наши деньги в вашу экономику? – Винсент показал на телеэкран, где русский президент продолжал свою бесконечную речь. – Что он говорит, кстати?

– Что главные трудности уже позади и что он нашел деньги заплатить долги по зарплатам шахтерам, учителям и армии.

– И вы верите ему?

Александра выразительно посмотрела на потолок и вентиляционные решетки под ним, потом сказала:

– Конечно, верим! Разве не вы дали ему вчера двенадцать миллионов?

– Что? – Винсент даже подпрыгнул со стула. – Он будет платить свои долги моими деньгами???

– Ну, не только вашими, сэр, – успокоила его Александра. – У нас пятьсот частных банков, и почти все они поддерживают президента. Он, безусловно, выиграет выборы!

Робин подал Винсенту газету «Moscow News» с крупным заголовком на первой полосе:

«РЕЙТИНГ ПРЕЗИДЕНТА УПАЛ ДО 6 ПРОЦЕНТОВ!

РЕЙТИНГ КАНДИДАТА КОММУНИСТОВ – 76 ПРОЦЕНТОВ!»

– О Боже мой! – прошептал в ужасе Винсент. И ринулся к телефону, стал, срывая пальцы, накручивать диск старого и тяжелого, как утюг, аппарата.

– Куда вы звоните, сэр? – спросила Александра.

– Этому сукину сыну Юри Болотников! Он говорил нам, что возврат к коммунизму невозможен!

– Звонить бесполезно, сэр. Во-первых, Болотников сейчас в опере. А во-вторых, час назад в центре города перестали работать все телефоны, какая-то авария с кабелем.

– А Джордж «Баффало буллс»? У него есть «Моторола»! – Винсент вытащил из подзарядного устройства свой сотовый телефон.

– Я думаю, что Георгий уже арестован, сэр, – нехотя сказала Александра. И пояснила в ответ на ужас в глазах Винсента и Робина: – Вы видите эту стройку за окном? Ее ведет «Земстрой», то есть компания Бруха. Но два часа назад один из его бурильных станков перебил коллектор телефонной связи Кремля. Поэтому Бруха по всей Москве ищут начальники КГБ и кремлевской охраны.

9

Саша-Александра была права, за исключением одной мелочи – Георгий Брух еще не был арестован. В компании Виктора Машкова, начальника службы безопасности треста «Земстрой», и двух своих малолетних сыновей он наслаждался парилкой на дачном участке своего треста. Машков был кривоногим, как все самбисты, тридцатилетним красавцем с узким лицом голливудского актера и с накачанной грудной клеткой, а дети Бруха были худющими пацанами в возрасте шести и девяти лет. Вчетвером они голыми парились в новенькой финской сауне, переделанной под русскую парилку: светлый деревянный пол был выстелен тут ветками свеженаломанной хвои, издававшей йодисто-лесной запах, в деревянном же ведерке отмачивались березовые веники, а угли электрической жаровни Машков поливал разбавленным в туеске пивом. Дети выдерживали в парилке не больше двух минут и удирали плескаться в душевую, а Брух и Машков, распарившись, голяком выскакивали на мороз и по заснеженному дощатому настилу пробегали двадцать метров до круглой прибрежной полыньи в замерзшем Волчьем озере.

Вокруг озера стояли заповедные хвойные леса, а прилегающий к озеру кусок такого леса величиной с футбольное поле был расчищен от зарослей кустарника и огорожен глухим металлическим забором с витой колючей проволокой поверху и глазками крохотных телекамер на угловых башенках. На этом участке, в окружении подстриженных елей и ледяных горок с разноцветными детскими санками, стояли шесть новеньких трехэтажных кирпичных коттеджей и маленькая бревенчатая «дежурка» у наглухо запертых стальных ворот. Коттеджи сияли большими желтыми окнами с цветными отблесками каминов и телеэкранов, из труб над их черепичными крышами вился березовый дым, а подле крылец дремали «чероки», «БМВ» и «мерседесы». Тихо было в этом дачном заповеднике, уютно и мирно, словно в какой-нибудь Баварии. Только хлопанье дверей прибрежной парилки, топот босых ног Бруха и Машкова да их восторженный мат нарушали эту уютную тишину.

11
{"b":"71615","o":1}