ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Помолчав, Миламбер пристально взглянул на своего дородного друга и медленно проговорил:

- Хочо, я хочу поделиться с тобой моими сокровенными думами. Мне кажется, что сейчас самое подходящее для этого время. Мы с тобой здесь одни, и никто не сможет подслушать нас. Но если ты решишь, что мой образ мыслей представляет собой угрозу для Империи, ты волен поступить, как предписывают правила.

Рука Хочокены, собиравшегося отправить в рот засахаренный орех, замерла в воздухе. В его черных глазах мелькнула тревога. - Говори, - кивнул он и весь обратился в слух.

- Все мои учителя, - начал Миламбер, - включая и тебя, потрудились на славу. Вы внушили мне, что я обязан превыше всего на свете ставить интересы Империи и служить ей на протяжении всей моей жизни. Я теперь почти не вспоминаю о своей бывшей родине, но... Но чувств, которые я все же к ней питаю, я никогда не испытывал по отношению к Цурануани. Ведь вы взрастили в моей душе не любовь, а безусловную преданность, не влечение, а чувство долга. Ты понимаешь, о чем я?

Хочокена растерянно заморгал.

- Да, вполне. Но я не понимаю, к чему ты все это говоришь.

- К тому, что если человек судит о чем-либо на основании одних лишь доводов рассудка, а голос его сердца молчит, то он в своем стремлении к порядку и справедливости может быть жесток и беспощаден. Боюсь, что благодаря своему магическому дару я могу стать угрозой для существования Империи, угрозой едва ли не более страшной, чем Враг, некогда вторгшийся в ваши небеса. Видишь ли, уединившись здесь, я посвятил много дней анализу той политики, что заставляет кланы и семьи переходить из одной партии в другую, а военачальников - развязывать сражения у границ страны и вести захватнические войны на другой планете. Вывод, к которому я пришел, поверг меня в отчаяние. Империя стоит на пути самоуничтожения!

Толстый волшебник удрученно кивнул.

- Но ведь ты наверняка думал и о причинах, которые привели страну к подобной политике. Каковы они, на твой взгляд?

Миламбер встал и принялся расхаживать по комнате.

- Разумеется, я думал о них и вычленил три главных.

Первое, это то, что власть предержащие заботятся не о процветании страны в целом, а о своем личном благополучии и престиже, о своих семьях и кланах. А ведь Империя - это не только они. Кроме императора, Стратега, знати и Всемогущих, ее населяют миллионы воинов, крестьян, мастеровых и рабов. Говоря об интересах страны, надо принимать в расчет и их интересы. Ты согласен?

Хочокена, казалось, был не на шутку встревожен словами своего молодого друга.

- Пожалуй, что да. Хотя и не вполне... - неуверенно проговорил он. - Продолжай, пожалуйста.

- Второе: страна не должна жертвовать внутренней стабильностью во имя роста своей территории. А именно это и происходит теперь в Цурануани.

- Но Империя всегда расширяла свои границы! - запротестовал Хочокена.

- Но экспансия - это не развитие. Армии одерживают блистательные победы и присоединяют к Империи все новые и новые земли, а тем временем ваши наука, искусство и литература деградируют самым жалким образом! Даже в Ассамблее предпочитают не обращаться к новым темам, не начинать новых исследований и разработок, а лишь расширять и углублять прежние. Да ведь и ты сам, вспомни-ка, узнав, что я пишу трактат о природе и свойствах космических коридоров и характеристиках энергии, участвующей в их образовании, назвал это бесполезной тратой времени и переливанием из пустого в порожнее. А между тем вопрос этот представляет отнюдь не только академический, но и вполне практический интерес, ведь рифты пока не вполне управляемы! Что же говорить о новых направлениях в живописи и литературе, в архитектуре, в музыке! Их попросту не существует. А это означает стагнацию, друг Хочо! Ярким примером тому может служить и война с Мидкемией. Ведь она ведется только для того, чтобы определенные политические силы могли упрочить свои позиции в Высшем Совете. Но какой ценой! Тысячи жизней каждый год приносятся на алтарь этого безумия, жизней тех, кто составляет нашу Империю, ее граждан! Цурануани - это каннибал, поедающий свой народ!

Картина, нарисованная Миламбером, потрясла старого волшебника своей правдивостью. Сам он никогда прежде не рассматривал положение дел в стране с подобных позиций. Там, где ему виделись процветание и мощь, на деле, как он понял лишь теперь, царили хаос и произвол.

- Третье, - уверенно продолжил Миламбер. - Поскольку моим долгом является служение Империи и забота о ее благе, а нынешний социальный строй вызывает стагнацию в стране, я обязан любой ценой изменить этот строй.

Хочокена всплеснул пухлыми руками. Он не мог найти изъяна в логике рассуждений Миламбера. Все сказанное им было правдой, которую никто не взялся бы оспаривать. И все же вывод, сделанный другом, не на шутку встревожил его. Ведь речь шла о возможности безжалостного уничтожения всего, чем он дорожил, что составляло незыблемую основу жизни многих миллионов его соотечественников.

- Не слишком ли ты... резок и прямолинеен, Ми-ламбер? неуверенно спросил он.

Миламбер рассмеялся.

- Ты реагируешь на мои слова так, будто я вознамерился сию же минуту стереть Империю с лица Келевана. А ведь я только поделился с тобой своими мыслями. Выводы, к которым я пришел, сделаны мной на основании некоторых исторических изысканий. Но они еще не завершены. Я намерен продолжать работу в архивах Ассамблеи. Возможно, через некоторое время взгляды мои претерпят изменения.

- Имей в виду, - посуровел Хочокена, - что в архивах ты можешь обнаружить сведения сомнительной исторической достоверности, а также материалы, не подлежащие огласке, с которыми дозволено работать только членам Ассамблеи.

- Мне все это ведомо, друг Хочокена.

- Я очень прошу тебя, Миламбер, - старый чародей покачал головой, - не говори о своих изысканиях никому из Всемогущих, кроме Меня и Шимони.

- Обещаю. Но имей в виду, Хочокена: придя к окончательным выводам, я стану действовать!

- Мне нужно время, чтобы как следует осмыслить твои слова, - вздохнул Хочокена. - Я не могу пока ни полностью согласиться с тобой, ни опровергнуть твои доводы. Кстати, сейчас я должен покинуть тебя, чтобы присутствовать на заседании Совета Ассамблеи.. Не хочешь ли ты составить мне компанию?

68
{"b":"71629","o":1}