ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

. . . . Я вот только не знаю, с чего ты взял, что у меня есть парень в деревне и Москве? Это полнейший бред.

Я смотрю, ты обо мне уже другого мнения стал. А любовницей я ни чьей не буду, так как я не из тех типов девчонок. Я просто не хочу, что бы ты ко мне приезжал, так как дорога ко мне очень дорогая, да и когда тебя отпустят, я же не знаю.

- Так она запела, прознав о моей возможной прибыть на побывку в родные пенаты. Я то на радостях, хотел заехать к ней в деревню, где она отдыхала летом. Дело в том, что наиболее коммерчески полезные Вооружённым Силам РФ срочники имели возможность ездить домой в краткосрочный отпуск по семейным обстоятельствам и другим причинам, прописанным в уставе. Взамен на данную благодать счастливчики привозили с собой краску, бытовые приборы и другие предметы, необходимые роте и лично офицерам и прапорщикам. Когда эта затея сорвалась, моя "ненаглядная" стала вновь писать всякую бредятину. Интересно, что она ещё хочет, чтобы после таких "ландышей" я её боготворил что ли? На это есть солдатская поговорка:

Мать ждёт солдата - вечно

Друг - два года

Ну, а подруга - всего лишь один год,

Так оно и получилось, да ну и ладно, пусть остаётся всё как есть.

К счастью она была не единственной, кто писал мне письма. Были ещё две подруги. Инесса была мне как сестрёнка. Я даже стихотворение ей написал лёжа в госпитале.

"Сестрёнка милая, родная

Я то же помню о тебе".

Она в свою очередь пока имела возможность, присылала мне посылки со сладостями, которых вечно не хватает солдату и сборниками любимой музыки. А Елена - моя бывшая девушка, писала мне очень тёплые письма. Иногда даже я об них "обжигался", настолько они были душевные. В такие минуты я сжимал письмо и представлял, как обнимаю её, а вокруг ни души. Только мы вдвоём. Казалось, мы с ней и не расставались.

- Из армейского юмора:

Пишет солдат письмо домой. Мама купи собаку, назови прапорщик (майор, полковник либо фамилия, кличка ненавистного военнослужащего командного состава.), приеду - убью!

Однажды слоняясь по казарме изображая кипучую деятельность дабы не быть озадаченным нескончаемыми поручениями, я забрёл в комнату досуга, где на стеллажах в хаотичном порядке были разбросаны газеты журналы и несколько уставов. Присев на стул стал разглядывать стенды с образцами орденов и медалей, то и дело, вытирая со лба капельки пота. Во всей казарме воцарилась гробовая тишина. Отцы командиры и личный состав выполняли поставленные задачи согласно распорядку дня. Командиры занимались своими делами, прапорщики своими, а сержанты обучали личный состав военным премудростям. Это кому как повезло. Часть курсантов топтала плац под палящим солнцем, часть занималась уборкой мусора на территории учебной гвардейской дивизии, а остальные были отданы во временное пользование гражданским лицам. Как я уже сказал, в казарме воцарилась такая благодать, что глаза сами собой закрылись, тело обмякло и опустилось на стол, забывшись сном. Из неоткуда материализовались красочные картинки гражданской жизни. Полуобнажённые девушки, пиво и рок-н-ролл вновь порадовали сердце. И вдруг сквозь сон прорвался скрип пружины и последовавшие за ним хлопок двери и команда "Дежурный по роте на выход". Далее нецензурная брань старшины на кемарнувшего дневального стоявшего на "тумбочке".

- Ты что твою мать сынок совсем расслабился? Ты б... всю службу завалил уёб..., а ну бегом очки пидо...ть. Когда вернусь, чтобы блестели как у кота яйца. Да так чтобы в одно крикнешь, а в другом отзывалось. В противном случае будешь их языком вылизывать. Понял?

- Так точно товарищ старший прапорщик, - ответил курсант, метнувшись в сторону армейского туалета.

Я соскочил со стула, схватил одной рукой тряпку, а другой рукой журналы и, производя вид многофункциональной работы, стал раскладывать журналы по полкам и вытирать пыль. В дверь ворвался раздосадованный старшина и, округлив глаза, уставился на меня, скривив лицо в удивлённой гримасе.

- Дневальный свободной смены курсант Трофимов, - выпрямившись по строевой стойке "смирно" отрапортовал я.

- Курсант Трофимов? Хм. Ну, молодец. Вижу, делом занимаешься!

- Так точно товарищ старший прапорщик! Навожу порядок на вверенной мне территории.

- На вечернюю поверку встанешь в строй, понял?

-Есть товарищ старший прапорщик, - скрывая в душе отвращение и презрение, молодецки выкрикнул ему в след.

Самое удивительное и забавное то, что на вечерней поверке я получил благодарность за образцовое несение службы в наряде.

Тем временем после голосистого эха дневального "товарищ старший прапорщик разрешите узнать место вашего убытия" я бросил тряпку и увлёкся изучением журнала, который находился в моей руке в момент появления старшины. Волею судьбы, пробегая по строчкам глазами мозг заставил остановить взгляд на объявлении Фан-клуба группы "Nirvana" "Something in the box" организованного некой девушкой Шоной в городе Харьков на братской Украине. И снова, чувствуя себя изолированным от внешнего мира, душа предалась воспоминаниям о той гражданской жизни, где можно свободно излагать свои мысли и заниматься тем, чем нравиться, а не тем, чем прикажут. Руки сами ухватились за авторучку, излагая слова благодарности за начатое дело этой замечательной девушкой Шоной находящейся так далеко, и так близко к моим интересам и убеждениям, которая не раз радовала меня своими редкими, но тёплыми письмами, дающими в момент прочтения глоток свободы.

Эх, письма, письма.... Только люди ограниченные свободой, местом и сроком передвижения знают, что значит это слово и как оно дорого сердцу.

Кто в армии служил,

Тот в цирке

Не смеётся!

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Дефолт.

Вдобавок к тяготам службы Россию поразил кризис банковской системы (дефолт) августа 1998 года отразившийся и на ВС РФ. Хоть нас и кормили лучше, чем пехоту, благодаря доблестному труду солдатиков строительного батальона и батальона связи, очередная политическая лихорадка давала о себе знать. В столовой вместо нормального хлеба стали давать чёрствый, проспиртованный с неприятной горечью хлеб, хранившийся в закромах родины на случай ядерной войны. Постоянным блюдом на обед стала жидкая картошка, которую успели накопать курсанты в ближайших колхозах и "братская могила" килька в томатном соусе. На завтрак подавалась всё та же надоевшая сечка. Но и это для нас было приемлемо, так как долбила нехватка от больших нагрузок. Да, да "духов" гоняли так, что всё свободное время убивалось различного рода задачами от наведения порядка и чистоты до изучения уставов Вооружённых Сил Российской Федерации. Одним словом "слоны" (солдат любящий oxу...(обалденную) нагрузку). Но до "слонов" ещё нужно было дослужиться. А пока мы были ещё "духами". Сержанты от кризиса спасались в "Чепке" (Чрезвычайная помощь оголодавшему курсанту). Так на солдатском жаргоне называется продовольственный магазин-кафе. Хотя, получив немыслимыми способами, денежные переводы и посылки, скрыв это от сержантов, мы умудрялись питаться лучше их. А немыслимые потому, что большинство денег и содержимого посылок оседало в карманах сержантов и офицеров. Остальное же чаще всего расходилось по всему взводу на один раз. Но чего не говори мне с небольшой кучкой приятелей было полегче. Дело в том, что сразу же после присяги я был назначен на должность каптёрщика в подвальном помещении, следящий за состоянием и наличием инвентаря: грабли, лопаты, носилки, мётла и другого - шинели, краска, лыжи и т.п. Это давало огромную привилегию. В наряды и на трудовые работы в город меня посылали редко. К тому же взяв с собой гитару, я мог немного расслабиться и поиграть для души. Это способствовало и написанию новых песен. Ко мне несли от глаз сержантов, прапорщиков и офицеров письма, которые запрещали хранить в прикроватных тумбочках, а так же всё то, что можно было съесть, выпить, заварить или просто применить в армейской жизни. Дело в том, что в прикроватных тумбочках должно храниться только разрешённое скупым уставом. Да и это мигом исчезало как будто велением волшебной палочки. Часто возвращаясь в казарму, курсанты находили на взлётке личные вещи, спрятанные в надежде сохранности под матрацами. За это взвод наказывали. У меня же в каптёрке всё это было надёжно спрятано от поверхностного осмотра. И будучи справедливым, я не крысил, а сохранял имущество сослуживцев, выдавая им его по необходимости частями. Согласно должности меня будили до подъёма, для того чтобы я спускался в подвал и готовил инвентарь для тех, кто пойдёт на какие либо уборочные работы до завтрака. Спустившись вниз, я кипятил воду самодельным кипятильником, сделанным из двух лезвий разделённых между собой спичками. Воду добывал там же в подвале, откручивая водопроводный кран. Выдав уборочный инвентарь, я заваривал чай или кофе к тому времени как раз приходили мои приятели и разделяли импровизированный завтрак. Но большинство военнослужащих роты, а народу нагнали около двухсот человек, перебивались, чем могли и часто не успевали поесть. Причина этому заключалась в плохой организации сержантами приёмов пищи, а вернее их нежелание оную организовывать. Как известно наши младшие командиры не сильно голодали. Когда же деньги у них кончались, заставляя питаться только солдатской пищей, они по своему обыкновению проходили перед взводом и набирали пищу первыми. Когда же последний солдат подходил к раздаче за получением своей порции, а это с учётом находящихся в нарядах тридцатый человек, сержанты, давно закончив приём пищи и выкурив по сигарете, уже командовали: "взвод закончить приём пищи, выходим строиться перед столовой в сторону казармы". Ну не ублюдки ли? Став в последствии сержантом я так не издевался над салагами. Не успев нормально поесть, солдатики распихивали по карманам хлеб. За это наказывали весь взвод. Тот, кто позволил себе это ел в сухомятку батон чёрного хлеба, а все остальные в это время отжимались в упоре лёжа. Если кто пробовал когда-нибудь съесть в сухомятку батон чёрного хлеба, тот может себе представить, на сколько это хлопотно. В любом случае это процедура длилась довольно таки долго, для того чтобы все попадали от изнеможения не в силах больше отжиматься. Но и это был не конец наказания. Как только провинившийся доедал этот злосчастный батон хлеба, взвод отправлялся на пробежку на три километра. Можете ли вы представить какие знаки "благодарности" от всего взвода ждали "залётчика"?

10
{"b":"71630","o":1}