ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На следующий день всех Федуловских танкистов отправили дальше, оставив в полку связистов и автобатовских водителей. Уже в тот же вечер из отведённых нам прикроватных тумбочек пропали некоторые личные вещи: гуталин, туалетная вода, а после и фотоальбомы, зубные пасты, зубные щётки, мыло, конверты и другое. Сразу же чувствовалось давление со стороны старослужащих срочников, офицеров и прапорщиков полка. Все перечисленные не любили москвичей, а так же нагружали "слонов", то есть нас, по полной программе. Тех, кто прослужил пол года, с самого начала службы в этой части так не грузили. Им отводилось почётная роль объяснять нам скрытую специфику службы. Считалось, что те, кто учился в учебке, службы не видели, а наоборот расслаблялись и филонили. Теперь в обязанности "слонов" входило убирать за старослужащих мусор, мыть полы и выполнять за них установленные руководством полка задачи. То есть должны делать все виды работ и расстилать и заправлять кровати "дедам" и "дембелям", которых в казарме было большинство. Кроме этого за каждым "дембелем" закрепляли несколько "слонов", которые должны были исполнять любые его прихоти: найти деньги, приносить подписанную сигарету во время "стодневки" (сто дней до приказа), забирать в столовой масло со словами: "разрешите доложить, сколько дедушке служить", кому-то даже подшивали ночью подворотничок. После отбоя "слоны" рассказывали на ночь "дедам" сказку:

Сказка.

Спи дедок. Спокойной ночи.

Дембель стал на день короче

Пусть присниться тебе сон

Баба с пышною...

Море водки, пиво таз

Вовки Путина приказ

Об увольнении в запас....

В конце сказки необходимо точно сказать, сколько осталось дней до приказа и до увольнения в запас.

Так же у нас отбирали, а кто не отдавал, - воровали шапки, латунные бляхи, портянки, сапоги, обложки военных билетов и прочее. К нашим с Лёхой персонам уделялось больше негативного внимания, чем к остальным, так как большинство питало заочную ненависть к москвичам, а тут ещё и упёртость ощутили в ответ на неуставные задачи. Мне постоянно попадало, когда я не желал расправлять кровать прикреплённому к нашей группе "дембелю" дагестанцу в то время, когда все остальные находились в нарядах. Ночью "слонов" поднимали и заставляли убирать казарму, мыть туалет, кого-то били, от меня требовали играть на гитаре, что меня в принципе часто выручало. Наличие синяков объяснялось личной невнимательностью и неуклюжестью, например: "словил дверной косяк, упал". Правда, стукачи сделали своё дело, и поэтому наказывался весь полк, а пострадавшие заступали в наряды на вторые сутки. Замполиты роты и полка ежедневно уверяли, что дедовщины в нашем подразделении нет, пытались проводить профилактические мероприятия, направленные на недопущение неуставных правил взаимоотношений между военнослужащими и контролем появления у личного состава синяков и ссадин. Для этого на каждого военнослужащего заводилась карточка-вкладыш представляющая собой следующее:

Карточка - вкладыш

Учёта телесных осмотров

Воинское звание _________________________________

Ф. _____________________________________________

И. _____________________________________________

О. _____________________________________________

Подразделение __________________________________

________________________________________________

подпись в графе 3 карточки - вкладыша ставит медицинский работник, проводивший осмотр.

Дата Результат Подпись

Осмотра Осмотра

1

2

3

Но все усилия были тщетны. Можно бить, не оставляя синяков. Это никому не секрет. В полку собралось настоящее отребье, некоторые, с помощью службы в ВС РФ, избегали тюрьмы, у кого-то родители алкоголики, для кого-то просто было развлечение. В столовой успевали поесть только старослужащие. "Слоны" же только успевали присесть за стол, как сержанты подавали команду: "радиоцентр, закончить приём пищи". Приходилось заканчивать и недоеденные остатки пищи нести на мойку. На вечерних прогулках старослужащие заставляли "духов" и "слонов", которые были в небольшом количестве, петь строевую песню и маршировать строевым шагом за весь полк. Это была ежедневная процедура. Пока таким образом мы топтали плац, оглашая окрестности надрывающими голосами, старослужащие покуривали, забрасывая плац окурками, которые на следующее утро перед разводом нам же приходилось убирать. Тех, кто плохо маршировал или пел не достаточно громко песню, заставляли отжиматься или били, по возможности не оставляя синяков. То же самое и на зарядке, которую делали опять же "слоны" и "духи". Вся остальная служба заключалась в уборке мусора на территории полка, военного городка и гражданской части города, который солдаты окрестили как "Зерногрязь" за круглогодичное обилие грязи вокруг. Поэтому перед казармой стояла ёмкость с водой для отмывания сапог. Они то должны быть всегда чистыми. Но это невозможно!

Элитой полка являлся взвод МТО (материально-технического обеспечения) выделяющийся из всего этого гадюшника своей условной независимостью. Командир взвода поставил службу так, что все его военнослужащие были при деле. Они постоянно ремонтировали военную технику в связи, с чем жили своей жизнью, редко отвлекаясь на неразумные задачи, поставленные перед полком. Чем не элитное подразделение? Сколько не боролся командир батальона с этой "независимостью", взвод МТО благодаря своему командиру оставался самим собой. Именно поэтому срочники давно уволенные в запас не забывают их и ежегодно радуют телефонными поздравлениями, а то и лично посещают места былой службы.

С новым гадом!

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Празднование нового года.

Так в постоянно нависающей меланхолии своим чередом продолжалась военная служба. Зиму то и дело лихорадило, не успевали выпасть снег, а морозы скрыть грязь, как снова всё таяло, обрушивая на окрестности, уйму грязи, слякоти и воды. Отвратительные серые пейзажи заполняли и без того унылую службу. Но время шло, приближался новогодний праздник, сменяя старый 1998 год на новый 1999 который не предвещает ничего хорошего. Грязь так и не замёрзла, снова потеплело, и эта серо-чёрная мерзость поглотила собой все дороги. В результате ставшие за восемь месяцев дряблыми, сапоги, часто приходилось мыть, от чего те становились ещё хуже. Замполит пытался создать праздничное настроение военнослужащим, но это было ему не под силу. Надо отдать должное старому майору благодаря нему я хоть как-то оживал, играя на праздниках на гитаре. Но это ещё было впереди. На новый год я не попал в наряд о чем, конечно же, жалел. Там бы хоть уединился, не видя эти враждебные лица, спокойно наблюдая звёздное небо, если бы конечно кто-нибудь из старослужащих не озадачил бы поиском подарка к празднику среди ночи. Настроение было паршивое, я замкнулся в себе и не хотел мириться со всем происходящим. Даже Лёха пытаясь подбодрить, не мог расшевелить меня. Да и он был не в восторге от всего происходящего. Зато по телефону, под присмотром дежурного по полку мы вяло успокаивали родных, каким то чудом звонивших в расположение полка. Мол, всё нормально, беспокоиться не о чем, здесь курорт посреди зимы. При общении с Алексеем я пытался скривить улыбку, но она получалось неестественной. В отличие от меня Лёха держался немного увереннее. Он относился к этому всему попроще. Я же принимал всё близко к сердцу. Глядя на эти лица, я приходил в бешенство, и от безысходности становилось ещё хуже. Этот праздник мне напоминал бал у сатаны. Благо замполит контролировал ситуацию, пожертвовав семьёй, следил за порядком в подразделении, неся празднично-суточный наряд. Именно поэтому старослужащие не напились самогонки.

Вечером 31 декабря 1998 года в казарме был банкет. Варёная сгущёнка, печенье, чай украшали накрытый армейский общий стол. Праздничный концерт поп музыки по телевизору и отбой позже на час. Ужас, переводя взгляд с телевизора на сослуживцев и обратно, я проклинал старый новый год, а вместе с ним и новый год. В казарме стоял гул от играющей музыки общающихся между собой солдат и шныряющих взад вперёд "слонов" озадаченных старослужащими на подарки. Они же восседая возле телевизора на лучших местах, раскинувшись на стульях как в кресле, использовали молодёжь вместо пульта для переключения программ, пиная их ногами и обзывая тормозами в моменты отсутствия замполита. Я же молча сидел на своём месте и с ненавистью наблюдал за радостно улыбающимися сослуживцами, фотографирующимися на дряхлую "мыльницу". Фотовспышка временно слепила им глаза, а я молил о божьей каре, что бы та снизошла на них с небес. Но он почему-то медлил. Так есть же бог на белом свете, о котором так много написано и построено столько церквей и храмов? Хорошо, что меня в тот вечер особо никто не доставал, это было праздничным подарком. Дождавшись с нетерпением вечерней поверки не живым голосом отозвавшись на свою фамилию моё тело, поспешило к кровати с одним лишь желанием - проснуться дома. Праздник закончился, а сны понесли истерзанную душу по своим сказочным просторам прямо домой к свободной беззаботной жизни, красивым девушкам и музыке.

16
{"b":"71630","o":1}