ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Сильвия вернулась в комнату и разворошила огонь. Искры, кружась, полетели в дымоход. Она доложила полено, прибив оставшиеся язычки пламени.

— Брэндон и Марианна, — сказала она. — Правда, в конце кажется, будто Марианну продали? И мать, и Элинор так на нее давили. Похоже, что она влюбилась в Брэндона, но лишь после того, как за него вышла. Он оказался таким положительным, что мать и Элинор решили его вознаградить.

— Вот именно, — ответила Пруди. — У Джейн так и задумано, чтобы мы заметили эту неувязку. Книга заканчивается свадьбой и тем, чего Остен о ней не говорит.

Сильвия села рядом с Аллегрой, вынудив Григга отодвинуться.

— Просто грустно получается. Марианна может быть эгоцентричной, да, но кому хочется, чтобы она остепенилась, успокоилась? Никому. Невозможно представить ее иной, чем она есть.

— Так ты хочешь, чтобы она была с Уиллоби? — спросила Аллегра.

— А ты нет? — ответила Сильвия. Она наклонилась к Пруди. — Пусть сегодня Джослин отвезет тебя домой. О машине не беспокойся. Утром Дэниел ее пригонит.

Все замолчали. Сильвия прикрыла рот рукой.

— Давай я, — сказала Аллегра. — Я пригоню твою машину.

Встав с кровати, всего через три дня после того, как выбежала из своей квартиры в одной футболке, Аллегра поехала в Вакавилльскую парашютную школу. Сначала ее отказались принять. Она явилась не по записи; правила ей известны. А если она вернулась из-за сломанной руки, претензии не к ним; Аллегра должна помнить, что подписала определенные условия. Поезжайте домой и хорошенько подумайте, сказали ей. Запишетесь и вернетесь, когда все взвесите.

Аллегра не отступала. Она много смеялась, чтобы скрыть свое истинное настроение. Заигрывала. Позволяла заигрывать мужчинам. Экстренный случай, сказала она и в конце концов уговорила Марко, своего бывшего инструктора, который, похоже, так и не понял ее ориентации (Аллегра говорила, и не раз, но сегодня он сбился с толку), на тандем. Тандем ей был не нужен; она хотела соло, но соло не получалось.

Аллегра надела дурацкий оранжевый костюм, и они поднялись в небо. Марко пристегнулся сзади, к ее плечам и бедрам. «Готова?» — спросил он и вытолкнул ее прежде, чем она успела ответить. В самолете, там, куда ставят руку перед прыжком, была наклейка — смайлик. Снизу было приписано маркером: «Расслабься».

Они неслись в воздухе. Ветер был резкий. Марко близко. Но она получила, что хотела. Синее небо вверху, бурые холмы внизу. Позади тянулись бесконечные университетские поля с ненатуральными томатами, кроличьими сычами, молочными коровами. Где-то на востоке обедали родители. Родители, которые любят ее. Марко дернул кольцо, Аллегра услышала, как раскрывается парашют, почувствовала рывок. Родители, которые любят ее, и ее братьев, и племянниц, и друг друга, и будут любить всегда.

Уважаемая мисс Остен!

К сожалению, мы вынуждены сообщить вам, что ваша работа не соответствует нашим потребностям в данный момент.

В 1797 году отец Джейн Остен отправил «Первые впечатления» лондонскому издателю Томасу Кэделлу. «Прекрасно сознавая всю важность того, чтобы первое Издание подобной работы вышло под почтенным именем, я обращаюсь к Вам», — писал он. Он спрашивал, сколько будет стоить публикация «на риск Автора» и на какой аванс рассчитывать, если рукопись понравится. Если нужно, он был готов заплатить сам.

Посылка сразу же вернулась, с надписью «Возвращено обратной почтой».

Книга вышла через шестнадцать лет. Название изменили на «Гордость и предубеждение».

В 1803 году лондонский издатель Ричард Кросби купил у Джейн Остен роман (позже озаглавленный «Нортенгерское аббатство») за десять фунтов. Он анонсировал его в брошюре, но так и не издал. Прошло шесть лет. Остен написала Кросби и предложила ему копию рукописи, если старая утеряна, при условии, что Кросби опубликует ее достаточно быстро. Иначе она обратится к другому издателю.

В ответном письме Кросби отрицал свои обязательства опубликовать книгу. Он писал, что вернет рукопись только в обмен на свои десять фунтов. «Нортенгерское аббатство» увидело свет лишь через пять месяцев после смерти Остен.

Нет в этой библиотеке и книг Джейн Остен. Уже их отсутствие сделало бы весьма приличной библиотеку, в которой нет ни единой книги.

Марк Твен

Я не понимаю, почему люди так высоко ценят романы мисс Остен, которые мне представляются вульгарными по тону, пустыми с точки зрения художественной изобретательности, закостенелыми в презренных условностях английского общества, лишенными таланта, остроумия и знания мира. Никогда еще жизнь не выглядела такой ограниченной и мелкой... В каждом персонаже важно только одно: достаточно ли у него (нее) денег для брака?.. Самоубийство достойнее.

Ральф Уолдо Эмерсон

Май. Глава третья, в которой мы читаем «Мэнсфилд-Парк» вместе с Пруди

Уверенность, что в их tête-à-tête ей не грозит ни единое недоброе слово, оказывались невыразимо приятны душе, которая лишь изредка бывала свободна от тревог и смущения[17].

«Мэнсфилд-Парк»

Пруди и Джослин познакомились два года назад на воскресном дневном показе «Мэнсфилд-Парка». Джослин сидела за Пруди; соседка слева от Пруди нашептывала подруге о забавах на какой-то местной конюшне. Кто-то спит с одним кузнецом. Кузнец — истинный ковбой, ботинки, джинсы и, казалось бы, простодушное обаяние, но раз он укрощает лошадей, женщину уломать нетрудно. Страдают, естественно, лошади. Раджа совсем ничего не ест.

— Он, похоже, считает хозяйкой ее, — сказала соседка, — лишь потому, что иногда я его уступаю на пару часов.

Наверняка это было про лошадь. Пруди промолчала. Она посасывала лакричную конфету, кипела от злости и думала пересесть, но как-нибудь поделикатнее; Пруди, спросите любого, тактична до крайности. Когда аппетит Раджи начинал совсем некстати завоевывать ее внимание, Джослин наклонилась вперед.

— Ступайте сплетничать в фойе, — сказала Джослин. Было ясно, что с ней шутки плохи.

Вот кто разобрался бы с ковбоями. Вот кто накормил бы впечатлительных лошадей.

— Извините, — возмущенно ответила женщина. — Можно подумать, ваш фильм важнее моей жизни.

Однако умолкла; Пруди не волновало, что женщина оскорблена, ведь оскорбленное молчание такое же тихое, как польщенное. Это молчание продлилось весь фильм, а остальное не важно. Сплетницы ушли на титрах, но преданная джейнитка из почтения дождалась финального аккорда, белого экрана. Поворачиваясь к Джослин, благодарная Пруди даже не глядя знала, что она еще здесь.

Пробираясь между рядами, они разговорились. Оказалось, Джослин, как и Пруди, не одобряет вольное обращение с оригиналом. Самое замечательное в книгах — незыблемость написанного. Меняешься ты, меняется восприятие, но текст остается неизменным. Хорошая книга в первый раз удивляет, во второй — уже меньше.

Как известно, в фильмах это не ценится. Всех персонажей исказили: противную миссис Норрис, тетку Фанни, смягчили из-за нехватки времени; ее дядю, мистера Бертрама, в книге — положительного героя, обвинили в работорговле и распутстве; остальных лишь набросали в общих чертах или придумали заново. Самым сомнительным и странным казалось отождествление Фанни с самой Остен, ведь они совсем разные: Фанни такая зажатая, а Остен такая игривая. В результате получилась героиня, которая думает и говорит, как Джейн, но поступает, как Фанни. Абсурд.

Конечно, сценариста можно понять. Никто не любит Остен больше, чем Пруди, спросите любого. Но даже Пруди считала Фанни Прайс тяжелым человеком. Фанни — правильная первоклассница, пай-девочка, которая всегда докладывает учителю о чужих проступках. Зрители ее непременно возненавидели бы. А Остен, по некоторым отзывам, была настоящей кокеткой, бойкой и очаровательной. Как безнравственная Мэри Крофорд в том же «Мэнсфилд-Парке».

15
{"b":"71638","o":1}