ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Между тем в ресторанах, на пляже и в кино мужчины, которым полагалось смотреть на ее мать, начали поглядывать на Пруди. В бакалее они терлись об нее, намеренно прижимаясь к ее груди. Они садились слишком близко в автобусе, задевали ее ногами в кино. Старики за тридцать присвистывали, когда она проходила мимо. Пруди оскорблялась, но мужчины были довольны, словно так и надо. Первый раз, когда мальчик спросил, можно ли ее поцеловать (в колледже), она приняла это за насмешку.

Итак, Пруди не была ни красивой, ни популярной. Все условия, чтобы стать хорошей девочкой. А она, чтобы повысить свой статус в школе, иногда участвовала в ежедневных издевательствах над подлинными изгоями. Тогда это представлялось ей отвлекающей тактикой, позорной, но необходимой. Сейчас об этом было невыносимо вспоминать. Неужели она действительно вела себя так жестоко? Нет, кто-то другой подставил Меган Шталь подножку на тротуаре и отфутболил ее книги. Теперь Пруди видела, что Меган Шталь была, вероятно, слегка отсталой и унизительно бедной.

Как учитель. Пруди присматривалась к таким детям, старалась помочь. (Но что может сделать учитель? Несомненно, мешала она не реже, чем помогала.) Возможно, ради такого искупления она и выбрала свою профессию, хотя объясняла это любовью к Франции и отсутствием склонности к точным наукам. Наверное, каждый учитель приходит в старшую школу свести счеты, качнуть весы.

В «Мэнсфилд-Парке» очень и очень немногое подтверждает возможность фундаментальных реформ. «Характер закладывается рано», — написала на карточке Пруди и добавила примеры: повеса Генри Крофорд временно исправляется, но ненадолго. Тетушка Норрис и кузина Мария на протяжении всей книги столь же неизменны в своей низости и грешности, как Фанни и кузен Эдмунд — в своей правильности. Только кузен Том, побывав на волосок от смерти, в самом конце находит силы переродиться.

Это обнадежило Пруди. Может, она не такая плохая, как боялась. Может, у нее все-таки есть шанс на прощение, даже от Джейн.

Но как только Пруди об этом подумала, собственные пальцы, скользящие вверх-вниз по ручке, напомнили ей о чем-то решительно, непростительно не-остенском. Подняв глаза, она обнаружила, что Трэй Нортон обернулся и наблюдает за ней. Ничего удивительного. Трэй чувствовал любую непристойную мысль лучше, чем лозоходец — подземные воды. Он улыбался ей так, как ни один старшеклассник не должен улыбаться учительнице. (А может, ни одна учительница не должна так толковать простое зубоскальство. Моя вина, Джейн. Pardonnez-moi[20].)

— Ты что-то хотел, Трэй? — спросила Пруди, положив ручку и вытерев руки о подол.

— Вы знаете что, — ответил он. Выдержал паузу. Поднял свою тетрадь.

Она встала посмотреть, но прозвенел звонок.

Allez-vous en![21]— игриво сказала Пруди; Трэй вскочил первым и выбежал из класса. Остальные ученики собрали свои бумаги, папки, книги. Пошли спать еще на чьем-то уроке.

«Эта церковь была украшена так, как вы ее видите, во времена Якова Второго».

«Мэнсфилд-Парк»

У Пруди было окно, и она отправилась через внутренний двор в библиотеку, где имелся кондиционер и два компьютера с доступом в Интернет. Она промокнула пот с лица и шеи, вытерла руку о юбку и открыла почту. К черту предложения консолидировать долги, увеличить пенис, поразить ее боевиком для взрослых на скотном дворе, советы по рукоделию, рецепты, анекдоты, пропавших без вести, дешевые лекарства. К черту все письма с подозрительными вложениями — таких оказалось шесть. Все это Пруди удалила за минуту, но и минуты было жалко: разве она просила? Разве у нее есть лишнее время? А завтра все повторится. Вот уж действительно, la mer à boire[22].

За соседний компьютер уселся Камерон Уотсон. Камерон был сутулым, горбоносым ребенком семнадцати лет, хотя выглядел на одиннадцать. Он учился у Пруди два года назад и жил через три дома от нее. Его мать и Пруди вложили деньги в один инвестиционный фонд. Когда-то этот фонд получал головокружительные прибыли. Когда-то оптоволоконные компании и крупные технические корпорации росли как грибы после дождя. Теперь остались только руины, отчаяние и взаимные нападки. В последнее время Пруди редко видела мать Камерона.

Камерон говорил Пруди, что у него есть друг во Франции. Они переписывались по электронной почте, так что язык ему нравился — однако не давался; как подозревала Пруди, его отличные домашние работы делал французский друг. Явно сообразительный, Камерон был эрудирован и одновременно пустоголов, как многие компьютерщики из пригорода. Пруди обращалась к нему со всеми компьютерными проблемами и очень старалась платить искренней симпатией.

— Я боюсь отправлять что-то из дому, — сказала она, — мне приходят странные письма, как будто от людей из адресной книги. Есть вложенные файлы, но я не скачивала. И не читала.

— Все равно. Это вирус. — Камерон не смотрел на нее: уткнулся в свой монитор. Щелкал мышкой. — Самовоспроизводится. Продвинутый. Придуман тринадцатилетним ребенком из Гонконга. Хотите, я к вам заскочу и все почищу за секунду?

— Было бы здорово, — сказала Пруди.

— Жалко, у вас не ДСЛ, можно было бы из дома. Вас не раздражает эта ваша... изолированность? Вам нужен ДСЛ.

— Ты живешь через три дома от меня, — ответила Пруди. — А я в прошлый раз потратила столько денег.

(Все покупки выбрал Камерон. Ее систему он знал лучше, чем сама Пруди.)

— Всего два года назад. Дин не поймет. Как ты думаешь, может, не покупать новый компьютер, а сделать хороший апгрейд?

— Не ходи туда. — Видимо, это было сказано не Пруди, а монитору. А может, и Пруди. Камерон обожал Дина и не потерпел бы критики в его адрес.

Вошли еще трое учеников, делая вид, будто ищут материал. Они копались в каталоге, что-то писали в тетрадях, консультировались у библиотекаря. Одним был Трэй Нортон. Второго мальчика Пруди не знала. Девочка с ними — Салли Вонг. У Салли были длинные гладкие волосы и миниатюрные очки. Способности к языкам, приятный акцент. Синий топ с перекрещенными на спине бретельками, плечи блестят от пота и мерцающего лосьона, каким пользовались все девочки. Лифчик она не носила.

В книгохранилище они разошлись в разные стороны. Трэй и Салли тут же встретились где-то в поэзии. Сквозь окно компьютерного зала Пруди видела четыре прохода. Она смотрела, как Трэй играет с волосами Салли. Он что-то шептал. Только они успели нырнуть в следующий проход, как появился второй мальчик, солидный молодой человек, с серьезным, озадаченным лицом. Он явно искал их. Они явно от него прятались. Он заглянул в соседний проход. Они шмыгнули дальше.

Все это время Камерон говорил, и говорил пылко, одновременно прокручивая изображение на своем мониторе. Многозадачность.

— Вам нужен широкополосный доступ, — говорил он. — Теперь апгрейд — это не процессоры и не память. Вам надо обустроиться в Сети. Парадигма настольной системы — это в прошлом. Ее пора списать. Даже и не думайте. Я вам подкину убойную фриварь.

Трэй и Салли показались в журналах. Она смеялась. Он засунул руку ей под бретельку, занес растопыренные пальцы над плечом. Они услышали, как приближается второй мальчик, Салли засмеялась громче, и Трэй утащил ее в другой проход, который Пруди уже не видела.

— Как бесплатная междугородная линия, — говорил Камерон. — Живое видео в реальном времени, чаты. Вы сможете свернуть свой компьютер, будто носовой платок. Вы в нем поселитесь. Перейдете на глобальный уровень.

Они каким-то образом материализовались в «Матрице». Пруди не заметила бы, когда это случилось, даже если бы следила. Кондиционер начинал подмораживать. Но бодрая прогулка до класса ее согреет.

17
{"b":"71638","o":1}