ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Почему-то ноги привели Пруди не на стоянку, а к двери актового зала. В театре играли интересные ребята. В основном любители марихуаны, в отличие от школьного правительства (спиртное), спортсменов (стероиды) и составителей ежегодного альбома (клей). Так много четких групп и подгрупп. В этой сложной системе было нечто китайское. Иногда Пруди жалела, что не изучала антропологию. Сколько работ можно написать. Конечно, здесь есть свои минусы. Бумажки отнимают много сил. Все-таки чем-то Пруди пошла в мать.

Из-за двери актового зала доносилась приглушенная музыка. За этой дверью были шотландские высокогорья. Туманы, холмы и вереск. Хорошо, прохладно. Как бы ни хотелось домой, для этого надо сесть в машину, с восьми утра простоявшую с закрытыми окнами. Чтобы открыть дверь, придется обернуть руку подолом. Сиденье будет раскаленным, руль обжигающим. За первые минуты она буквально испечется.

Отсрочка определенно ее не спасет, но перспектива была настолько тяжкой, что Пруди выбрала дверь Б. Ее вознаградила ударившая в лицо волна кондиционированного воздуха. Какой-то ребенок, никогда не учивший французский, играл на волынке. На сцене актеры репетировали погоню за Гарри Битоном. Мисс Фрай заставляла их бегать сначала медленно, потом на полной скорости. Пруди видела сцену и актеров, ожидающих за кулисами. Тем временем волынщик готовился к похоронам Гарри. Пруди была равнодушна к инструменту, но восхищалась игрой. Где калифорнийский ребенок научился так работать губами и руками?

Мальчики спрыгнули со сцены, килты задрались. Джимми Джонс обнял блондинку на два класса младше, игравшую его невесту. В «Бригадуне» их любовь разбила сердце Гарри; в калифорнийской школе разбилось сердце Карин. Она одиноко сидела позади, через несколько рядов, на опасливом расстоянии от Дэнни.

Неожиданно Пруди прониклась сочувствием к тренеру Блумбергу. В конце концов, зачем заставлять этих детей играть высокие чувства? Внушать им, что ради любви стоит умереть, что верность преодолеет все на свете? Тренер Блумберг почему-то считает важным, чтобы девять мальчиков подавали, били и бегали лучше других девяти мальчиков, но это еще сравнительно безобидное надувательство. Джейн Остен написала шесть прекрасных романов, и ни в одном из них никто не умер во имя любви. Пруди выдержала минуту молчания в честь Остен с ее безукоризненным здравомыслием. А потом сидела молча просто так.

На соседнее сиденье опустился Трэй Нортон.

— Что ты здесь делаешь? У тебя разве нет урока? — спросила она.

— В этой парилке было сто четырнадцать[33]. Один чудик притащил с собой термометр, и нас отпустили. Я жду Джимми. — Трэй странно улыбался Пруди, но не так, как обычно. — Я вас видел в библиотеке. Вы за мной следили.

Пруди почувствовала, что краснеет.

— Если чувства проявлять прилюдно, люди смотрят.

— Ладно, пусть смотрят. Хотя какие там чувства. Надо было вовремя сменить тему.

— Как хорошо этот мальчик играет на волынке, — заметила Пруди.

Если бы она сказала это по-французски! Трэй восторженно фыркнул.

— Несса Трасслер. Девочка. Вроде бы.

Пруди присмотрелась к Нессе. Теперь она видела какую-то пухлую неопределенность. Может, Трэй не выдаст ее. Может, Несса себя вполне устраивает. Может, вся школа восхищается ее музыкальным талантом. Говорят, и коровы летают.

Несса могла утешаться тем, что проведет здесь всего три года. А потом уйдет куда глаза глядят. И никогда не вернется, если не захочет. Пруди же здесь навсегда. Она вдруг осознала, что это как«Бригадун», где ничего не меняется. Стареют только преподаватели. Страшно подумать.

Ей пришла в голову более практичная мысль.

— Я без линз, — заявила Пруди. Неубедительно и слишком поздно.

— В линзах. — Трэй заглянул ей в глаза; она слышала его дыхание. Слегка пахло рыбой, но не противно. Словно от котенка. — Я вижу. Колечки вокруг радужек. Как блюдца.

Сердце у Пруди билось быстро и слабо. Трэй задрал подбородок.

— И очень кстати. По правому борту — чувства. Пруди повернулась. Действительно, за кулисами — сцена опустела, хотя в зале еще сидели дети — учитель музыки мистер Чоу (холостой), накрыв руками груди мисс Фрай (замужней), ощупывал их, словно выбирал дыни. И явно не в первый раз: эти руки знали эту грудь. Ну и школа! Головная боль набирала обороты. Волынка тоскливо вздохнула.

Немного подумав, Пруди успокоилась. Может, оно и к лучшему. Отвлечет Трэя от ее злополучного faux pas насчет Нессы. Нессу не в чем упрекнуть; Пруди не сожалела о таком повороте.

А мисс Фрай и мистер Чоу — Пруди не могла даже изобразить удивление. Грудь у мисс Фрай большая. Прибавьте к феромонам музыку, репетиции днем и ночью, людей, умирающих от любви. Чего еще ожидать?

В «Мэнсфилд-Парке» Пруди не нравилось, как расстались Мэри Крофорд и Эдмунд. Сперва Эдмунд хотел жениться на мисс Крофорд. Но потом передумал, потому что — он приводил и другие причины, только Пруди не верила, — та простила своего брата и сестру Эдмунда за внебрачную связь. Эдмунд обвинял Мэри в легкомысленном отношении к греху. Асам предпочел навсегда потерять сестру, чем простить ее.

Пруди всегда хотелось брата. Было бы с кем сверять воспоминания. Они правда ездили в парк «Муир Вудз»? На Диллонский пляж? Почему не осталось фотографий? Она представляла себе, как любила бы этого брата. Как он любил бы ее и, видя все недостатки (кто знает тебя лучше, чем брат?), был бы нежен и снисходителен. К концу \ Эдмунд нравился Пруди еще меньше его порочной, эгоистичной, ослепленной любовью сестры.

Конечно, нельзя забывать, что нравы с веками меняются. Но непреклонный зануда остается непреклонным занудой.

Oo-la-la, — произнес Трэй.

Сама Пруди смотрела на адюльтер по-французски.

Вечнозеленые! Как прекрасна, как желанна, как удивительна вечная зелень!

«Мэнсфилд-Парк»

Климат в Центральной Долине считался средиземноморским, то есть летом все вымирало. Травы бурели и сохли. Ручьи пропадали. Дубы становились серыми.

Пруди села в машину. Открыла окна, включила кондиционер. Сиденье жгло голые ноги.

Какая-то птица нагадила на ветровое стекло; за день помет испекся, придется отскребать. Но только не при таком солнце. Пруди поехала домой, выглядывая из-за большого континента — в форме Греции или Гренландии. Вода и дворники сделали бы только хуже. И потом, это было не так рискованно благодаря дорожным пробкам и зеркалам.

Она не питала особо нежных чувств к своему старшему кузену, но по доброте сердца со страхом думала о возможной утрате; а при чистоте ее понятий от мысли о том, как мало толку было в его жизни, как мало он, по всей видимости, способен был отказывать себе в своих желаниях, беспокойство ее становилось еще глубже.

«Мэнсфилд-Парк»

Шторы были задернуты, кондиционер включен, дом встретил ее темнотой и умеренной прохладой. Пруди выпила еще две таблетки аспирина. На уборку сил не осталось. Списки успокаивали, создавали иллюзию порядка в хаотичном мире, но она не была их рабыней. Что-то случается, планы меняются. Холли, домработница, заходила на прошлой неделе. У Пруди было чисто по чьим угодно меркам, кроме Джослин. Правда, придется снова сходить в магазин, никуда не денешься, не подавать же салат с пожухлым эндивием.

Пруди приняла холодный душ, надеясь взбодриться, натянула футболку без рукавов и хлопковые пижамные штаны с рисунком разных суши. Пока она вытирала волосы, в дверь позвонили.

На крыльце стоял Камерон Уотсон, с кончика острого носа стекал пот.

— Камерон, — сказала Пруди. — В чем дело?

— Я обещал полечить вашу машину.

— Я не думала, что ты хочешь сегодня.

— Но вам ведь нужна почта, — удивленно ответил он. Как человек может прожить двадцать четыре часа без электронной почты?

21
{"b":"71638","o":1}